rendez-vous sous les étoiles

      В этот вечер все они собираются вместе — так, как могли лишь мечтать в те давние времена, которые «лучшими» Ной назвать может, несмотря ни на что.       Он сам созывает их на эту встречу: столько лет прошло, удивительно даже, что удаётся. В том самом отеле снимает большой номер на один день, всех, кого смог, приглашая туда.       Доминик, Хлоя, Жан-Жак, Амелия, Данте с Йоханом и Риче; Мане и Нокс. Даже Лука — теперь новый герцог Орифламма, благородный и до крайности занятой юноша, — присутствует здесь.       И, конечно же, он. Ванитас.       Ванитас сидит от остальных чуть поодаль, во всеобщем веселье участия не принимает. Ноя это совсем не удивляет, впрочем.       Остальные же прекрасно проводят время. Ной беседует то с одними, то с другими, стараясь всем уделить равное внимание.       — В Альтасе сейчас совсем не то, что раньше, — рассказывает ему Лука. Ной глядит на него, едва узнавая в этом строгом, уверенном в себе юноше того улыбчивого мальчика, каким тот был в первую их встречу: только яркая зелень глаз да причёска, почти неизменная с тех времён, остались привычны. — Люди в сопровождении вампиров спокойно ходят между мирами, и никто даже не говорит о них свысока. У нас даже стало как-то… Светлее, что ли?       Ной улыбается. Не этого ли он хотел? Впрочем… Он не то что хотел — был одним из тех, кто добился. Но какой ценой?..       — В человеческом мире к вампирам теперь тоже относятся спокойней, — отзывается он, стараясь не уходить слишком глубоко в собственные мысли. — Хотя, думаю, ты прекрасно знаешь об этом, ведь часто взаимодействуешь с местными, так?       — Верно. Кстати, насчёт…       Разговор дальше продолжается непринуждённо и почти бессмысленно. Почему-то — Ной думает о том, что за эти годы почти разучился развлекаться, — такого рода беседа слишком сильно, пожалуй, увлекает его.       Доминик и Амелия неподалёку болтают о чём-то самозабвенно, смеясь звонко. Порывшись в памяти, Ной сознаёт, что они, вероятней всего, не виделись друг с другом вот уже пару-тройку лет: Доминик крайне редко покидает Альтас, а Амелия среди людей слишком прочно обосновалась — да, точно: последний раз схожая компания собиралась на их с Данте свадьбу.       Но едва Доминик отвлекается от разговора, обратив свой взор на Ноя и позволив Амелии отлучиться в сторону стоящих неподалёку дампиров, как взгляд её грустнеет, точно за мгновение меняется её настроение.       — Жанне бы понравилось здесь, — явно обращаясь к Ною, печально отмечает она.       Вот уже больше трёх десятков лет Жанны нет с ними. Ванитас явно старается не смотреть в сторону Доминик — это ведь он, не имея иного выбора, своими руками лишил жизни её возлюбленную. Ной понимает — кивнув ему приободряюще, смотрит затем в сторону Доминик:       — Она была бы рада, если бы знала, что мы счастливы.       В самом деле. Стоит Доминик услышать это, как секундная печаль сменяется улыбкой.       — Да. Она была бы рада. — С этими словами она поворачивается куда-то к окну.       А Ной направляется дальше, в сторону Хлои и Жан-Жака. Они спорят о чём-то весьма эмоционально.       — Моя милая госпожа становится совершенно невыносимой, когда дело доходит до попыток доказать что-нибудь, — смеётся Жан-Жак чуть неловко, завидев его.       — Просто ты не помнишь ничерта, а говоришь, что ошибаюсь я!.. — возражает Хлоя чуть недовольно. Потом — спрашивает, обратившись уже к Ною:       — Скажи, когда вы с Ванитасом прибыли в Жеводань — какой это был год?.. Этот придурок утверждает, что девяностый, но я уверена, что это было в девяносто пятом!       — Я не помню, — растерянно отзывается Ной. В самом деле, он никогда не придавал течению времени столь сильного значенья: когда тебе суждена вечная жизнь, порой забываешь об этом. — …Расскажи лучше, чем вы занимались все эти годы?       Тут же оживившись, Жан-Жак принимается перечислять:       — О, мы успели объехать весь мир! Тогда, после того, как нам удалось скрыться от… Мы сбежали за границу, поездили по Европе, потом уехали ещё дальше… А благодаря чудесным новшествам человеческой техники нам даже удалось попасть на другой материк!       — Это невероятно! — Ной отвечает ему схожей радостью, увлечённо слушая. — И, наверное, очень дорого, да? Хотя…       — Я сдаю свой замок в аренду, — объясняет Хлоя, вклиниваясь в разговор. — Ты не представляешь, какой спрос. Никогда бы не подумала, что есть столько желающих пожить в жутком лесу вдали от цивилизации, но, как оказалось, их больше, чем можно было бы предположить.       Ною вспоминается прошлое: как та же мадемуазель д'Апше скрывалась в этом самом лесу, не желая покидать его, ненавидя себя и пытаясь изменить свою сущность. Как всё поменялось за эти годы, в самом деле!.. Теперь Хлоя кажется такой живой и цветущей, какой Ной и представить себе её не мог прежде.       Рядом Амелия и Данте рассказывают дампирам о том, какую замечательную нашли в этом тихом районе Парижа квартиру; Доминик вовлекается в непринуждённую беседу с Лукой — по тому, что Ной улавливает случайно, он понимает, что они обсуждают, вероятней всего, своих старших братьев. Слухи о Локи и Антуане дошли до Ноя ещё давно — а спустя некоторое время подтвердились, когда Доминик сказала, что присутствовала на их обручении. Благо вампиры и в этом отношении стали лояльней прежнего; если раньше незазорно было заявлять о такого рода связи, то теперь её и вовсе можно было официально оформить.       …И так проходит весь вечер: все веселятся, рассказывают о жизни, о себе и о других; и Ной в очередной раз думает о том, что ничуть не ошибся, собрав их всех здесь, — пожалуй, нечто подобное ему просто жизненно необходимо для того, чтобы двигаться дальше.       Вот только в какой-то момент становится невыносимо-тоскливо ему на душе отчего-то; пользуясь тем, как все вокруг увлечены друг другом, он направляется на балкон, решив пару минут побыть наедине с собой, будто бы отдышаться. Наверное, так всегда — какой бы весёлой ни была компания, рано или поздно перерыв станет необходимым подобно глотку свежего воздуха. А может… Может, и не в этом дело?       И Ванитас — такой молчаливый и мрачный сегодня — за ним следует подобно тени. Ной не возражает: с ним всё равно всегда дышится свободней.       Балкон встречает их россыпью звёзд, разбросанных по ясному тёмному небу. Они сияют ярко-ярко, почти пронзительно ярко, и Ной устремляет взгляд вверх, замирая на пару секунд. Свежий ветер дует в лицо, колышет пушистые пряди отросших белых волос. Ему, Ною, не очень-то идёт эта дурацкая причёска, наверное, вот только ради косички со вплетённой в неё чёрной прядью, определённо, стоит терпеть эту нелепость. Ванитас улыбается ему одобрительно, точно поймав эти его мысли, и почти неосязаемо касается пальцами его плеча, подходя сзади.       Всё это навевает воспоминания, конечно. Воспоминания о лучших временах. О таких тихих встречах на крыше и о задушевных беседах, эту тишину разбивавших.       — Чудесный сегодня вечер, не так ли?.. — задумчиво вопрошает Ной: не столько его, сколько в никуда.       Тот лишь скользит своими пальцами по его так же неощутимо, на сей раз не прерывая тишины.       И Ной сохраняет эту тишину, будто всё ещё ожидая услышать ответ его.       Вот только Ванитас мёртв уже тридцать лет как. Лишь иллюзия — самообман или призрак? — осталась здесь, рядом с Ноем. Его время, крупицей в вечности бывшее, осколком застряло в бессмертной душе.       «О, как бы хотел я встретиться с тобою под этим звёздным небом». — Эти слова уже не произносит Ной вслух, но, наверное, и не нужно. Почти физически чувствует он, как обнимают его со спины, как поцелуем касаются шеи.       «Нет, не так, — исправляет себя Ной, в своей глупой надежде на мгновение в невозможное веря. — Как же я рад встретиться с тобою под этим звёздным небом…»       В небе, кстати, среди звёзд светится ярко-ярко — до боли знакомо — Голубая луна.       Ною — так же глупо и так же бессмысленно — верится отчего-то, что глаза цвета сапфиров смотрят оттуда на него, озаряя сиянием землю вместе с этим холодным светом.