Если не будет, значит, и не было

Чанмин, сложив руки на груди и вперив взгляд в одну невидимую точку в полу, сидел на диване. Рядом с ним сидел Джэджун. Обняв свои колени руками и уткнувшись в них носом, парень тихонько плакал, но тело его на удивление сильно дрожало, будто бы в комнате было очень холодно. Наоборот, ему было жарко, горячо, в груди, в животе, горело лицо. Если затаить дыхание и замереть в одном положении, все прекращается. Но стоило только двинуть рукой, ногой, головой, чем угодно, по всему телу сразу же расходилась нездоровая крупная дрожь, которую с трудом удавалось успокоить. Чанмин знал, что произошло у хёна. Он не понимал, почему Джэ сидел сейчас именно рядом с ним, ведь младший никогда не умел успокаивать. Он всегда говорил правду. - Ты сам виноват. Тебя было слишком много, Джэ... - это и нужно было Киму. Жесткая правда мягким, столь привычным голосом. - Я... Я знаю, - тихонько всхлипывая, едва слышно произнес Джэджун. Да, он был более чем на сто процентов согласен с младшим. Сейчас он винил во всем себя и только себя. В животе крутило, неприятное чувство поднималось по пищеводу все выше или отпускалось вниз живота. И снова до самой груди. Его тошнило. От ситуации. От себя самого. - Он обещал... Обещал, что не предаст меня, что не оставит одного... - слезы стали подступать с новой силой, стоило только в голове всплыть воспоминанию. Юнхо, обнимает его за плечи, тихо шепчет прямо в ухо. «Я никогда не оставлю тебя». Крутилось в голове многое, но это было ярче всех. Эта фраза сильнее всех резала по внутренностям. Он чувствовал себя преданным, но та боль, что переполняла до краев, не давала возможности злиться или обижаться. - Вам... Нужен отдых. Какое-то время. Только оно все решит, - медленно Чанмин перевел взгляд на подрагивающую спину. Его сердце болезненно сжималось при виде плачущего, страдающего настолько сильно Джэ. - Пожалуйста, перестань себя накручивать, от этого ничего не изменится, никому не станет легче, наоборот, все может обернуться еще хуже, Джэджун... Мин сглотнул, аккуратно подсаживаясь ближе к такому беззащитному сейчас хёну. Он всегда выглядел сильным человеком. Не бесчувственным, не черствым, сильным. Сейчас же его могло буквально убить все, что угодно. Даже дотронуться до него было страшно. - Я знаю, я понимаю! - Джэ громко всхлипнул и вытер тыльной стороной ладони мокрую щеку. - Я боюсь. Мне безумно страшно... - голос его задрожал, подтверждая этим сказанные слова. Джэджун медленно натянул на кулак рукав своей кофты и вытер им свое лицо. Ему действительно было страшно. Страшно от того, что все может не вернуться на свои места. Он не мог в это поверить. Хотелось отмотать время назад. Тогда бы Джэджун, зная, что может произойти, не позволил бы себе сказать то, что сказал, сделать, что сделал. Но проблема была еще и в том, что он понятия не имел, что сделал не так. Джэ понимал, что вся ситуация находится лишь в руках времени, понимал, что нужно набраться терпения. Успокоиться. Подумать. - Не бойся, прошу, - Чанмин все-таки дотронулся до плеча парня. Через это прикосновение ему хотелось забрать всю его боль, спасти его от страха, придать сил, поделиться железным терпением. Просто успокоить. - Боюсь... - беспомощно прошептал Джэджун и снова всхлипнул. - Боюсь, что стану ему не нужным. - Но это невозможно. Нельзя столь долгие и крепкие отношения прекратить несколькими фразами, - и тут Мин не успокаивал, он действительно так думал. - Пожалуйста, Джэджун... - Чанмин... - через несколько минут, переварив услышанное, Джэджун поднял голову и посмотрел на друга, сидящего рядом. - А что, если действительно больше ничего не будет? - голос его звучал спокойнее, но это не успокаивало Чанмина. Голос хёна был мрачным, слабым, обреченным. - Если не будет, значит, ничего и не было... - так же тихо ответил Шим, глядя в заплаканные, ставшие яркими, кажется, более красивыми глаза. Длинные пальцы пробежались по мягким волосам, убрали редкие прядки с мокрых щек и лба. Эта нежность, сочувствие и беспокойство тоже не были поддельными. Чанмин не мог говорить уверенно, но он бы не сделал так больно своему любимому человеку, не обидел бы Джэджуна. Он хотел помочь справиться хёну с его болью, хотел отныне всегда быть рядом, отгонять все ненужные, плохие мысли, что так любил накручивать себе Джэджун. Мин обнял Джэджуна за плечи и притянул к себе, мягко касаясь губами горячего лба. - Я буду рядом, - он не мог позволить себе сказать «всегда». Однажды Джэджун уже обжегся о подобное обещание. Но Мин не врал. Как и не делал этого никогда.