Don't make me laugh

Last Night (Beer Fear) - Lucy Spraggan Кэйа сделал шаг навстречу входной двери, придерживая Рагнвиндра младшего. Ему кое как удалось растрясти его в баре, чтобы узнать адрес, но добравшись... — Ключи... Чёрт. Дилюк тихо сопел на плече у шпиона, пока тот очень аккуратно обшаривал его карманы. Жаль, что связки не оказалось в пиджаке, тогда Альберих, снова чертыхнувшись, быстро засунул руку в передний карман серых брюк винодела. Ловкий указательный палец подцепил металлическое колечко, но средний коснулся чего-то очень большого и тёплого, обладатель глубоких синих глаз тут же отпрянул, ужасно краснея и уже открыто матерясь на всю улицу. Тихая звёздная ночь. Пригород. Редкий шум колёс на отдалённой трассе и стрекотание сверчков в траве дворика придавали этой ситуации особый шарм, даруя спокойствие и умиротворение. Железная головка ключа проникла в замочную скважину и пару раз провернулась. Звук металла и открывающейся двери неприятно ударил по ушам, на что хозяин дома смешно поморщился, еле-еле перешагивая порог. Участок внешне не выделялся из ряда остальных внутри маленького района. Красивый каменный забор, двухэтажный серый дом с чёрной шиферной крышей. Крохотный садик с парой-тройкой забавных растений, отдалённо напоминающих запущенные розовые* кусты. Внутри было уютно. Прихожая, явно не рассчитанная на большое количество гостей: одинокая вешалка с тремя крючками, на которую тут же приземлилась джинсовая куртка Кэйи; подставка для обуви, так же для трёх персон; небольшая тумбочка и тринога для головных уборов. Альберих, опираясь лишь на свою природную интуицию, поплёлся на второй этаж, по-прежнему удерживая Дилюка за бок. Им повезло. Спальня действительно была наверху. Резная деревянная кровать с бордовым постельным бельём и бархатными подушками, с потолка красиво опускается чёрный балдахин, полупрозрачный, лёгкий, подчеркивающий статус Рагнвиндра младшего. Рядом пристроились маленькие шкафчики, на одном из которых покоился стакан воды и зарядное устройство для мобильного телефона. На каждой ножке был силиконовый наконечник, чтобы не царапать пол при перемещении, а под стаканом круглый подстаканник, бежевого цвета. — Педант... — прыснул шпион, роняя Дилюка на подушки, а так же выуживая его телефон, устраивая на панельке для беспроводной зарядки. Экран телефона загорелся. Однотонные обои чёрного цвета и одинокое уведомление «Не пей много» Напоминалка. Кэйа снова улыбнулся. И присел на корточки, бережно стаскивая обувь с его подопечного. Наконец разобравшись с верхней одеждой, убрав пиджак и обувь на их место в шкафу, синеволосый мужчина, снова всмотрелся в спящего. — Такой беззащитный когда спишь... Даже уходить не хочется... Однако он встал, но не успел сделать и шага, как дёрнулся, ощущая прикосновение горячих пальцев на своей кисти, которые тут же обвились кольцом, не разрешая уйти. — Не уходи... Ты мне нужен... Его рука стала неприятно стягивать кожу, вынуждая сесть возле кровати. Взгляд шпиона смягчился, улыбка стала ещё более широкой, по телу разлилось незнакомое чувство. Душа трепетала. Сердце то учащало свою работу, то замерало, когда Дилюк чуть громче выдыхал воздух, и начинало биться в такт сонному пульсу, который Альберих ощущал на своём запястье. Кэйа задержал взгляд на морщинке между бровями спящего, после беспомощно посмотрел в потолок и уткнулся носом в мягкий край кровати, сокрущаясь на свою робость перед таким Рагнвиндром. — Что ты со мной делаешь... Мужчина положил голову на бок, не пытаясь вырваться из стальной хватки и, разглядывая красные локоны, задремал. *** Дилюк проснулся от ужасной головной боли, он немного приоткрыл глаза. Солнечный свет красиво падал сквозь незашторенное окно на аристократически-бледное лицо Рагнвиндра, как-бы приветствуя, даруя шанс порадоваться ещё одному дню. Винный магнат привстал на локтях, морщась от смеси боли в голове и глазах от яркого света, но, заметив незнакомый звук, повернулся влево. Глаза зажглись, дыхание спёрло, но на душе тепло, которое явно было даровано не утренним солнцем, а человеком, чьи синие волосы распластались по всей кровати, несмотря на то, что он на ней не лежал, а сидел подле. Картина, конечно, завораживает. Вечно гордый и статный молодой человек в вычурных нарядах с большими вырезами, сейчас сидел на полу в джинсах и футболке, без повязки на глазу, с растрёпанной причёской и упавшей ресничкой, которую руки чесались убрать. Такой домашний, очень милый и спокойный, что разбивало все построенные ранее стены. Видимо объект восхищения что-то услышал, может ощутил взгляд, и спустя пару секунд уже сонно потирал правый глаз, вторым осматривая Рагнвиндра. Дилюк заметил, что зрачок словил на нём фокус, когда его хозяин несколько раз усиленно моргнул, уголки губ чуть поднялись. — Как спалось, господин Рагнвиндр? Винодел замялся, отвернулся и уставился в стену перед собой, старательно штудируя память на наличие в ней вчерашнего вечера. Белый шум преследовал молодого человека, пока Кэйа встал и потянулся. — Что ты тут... Или.. Как? Недоумевающий взгляд был встречен доброжелательной, успокаивающей улыбкой немного обветренных губ. — Архонты.. Дилюк, милый, сколько ты выпил? Щёки, которые озаряло рассветное солнце, теперь старательно приобретали оттенки заката, под действием стыда и слов гостя. — Я.. Просто быстро пьянею... Там было, кажется, пару бокалов, может быть три... Красивый смех разлился по комнате, после чего внезапно притих, а высокая утончённая фигура грациозно уплыла в ванную комнату, напоследок одарив мягкой улыбкой, оставляя без ответов... Как всегда. Уже в ванной Кэйа подумал о том, что мог бы хотя бы прихватить повязку для глаза, ведь теперь ничего не оставалось, кроме как прикрыть его чёлкой. По своему внешнему виду его очи ничем особо не отличались от нормы, за исключением зрачка, который решил покинуть его обычное место в центре радужки и сместится вбок. Эктопия хрусталика, вызванная сильным ударом в висок, после чего возникла побочная корэктопия зрачка. Альберих с трудом вспоминает тот день, когда получил эту травму, но она способствовала смене его имиджа. Ещё с трудом ему даются воспоминания о детских годах, так как удар стал причиной частичной амнезии, но учитывая то, какие память временами подкидывала картинки, амнезия - лучшее лекарство. Мать шпиона умерла, когда тому не было и года, а отец оказался ужасным тираном, любившим выпить. Компания, семейный бизнес, быстро стал убыточным, после чего закрылся, а маленький Кэйа Альберих сбежал из дома и долгое время кочевал на улицах, где перебивался с одной подработки на другую, ведь не все были способны взять на работу одиннадцати-летнего ребёнка с травмой, тогда то у парнишки и появилась глазная повязка. Вопросов меньше не стало, но уверенности в глазах людей прибавилось. Так прошли два года жизни мальчика, чью судьбу плохо помнил и он сам. В тринадцать лет Кэйе посчастливилось встретить на своём пути красивую даму, что как и он носила маску на пол лица. Она дала ему кров, работу, образование, но всё это было сделано для его дальнейшего поступления на службу. Парень вырос весьма симпатичным, несколько экзотичным, что только сильнее цепляло людей. На одном из заданий Альберих понял, что его тело давно перестало принадлежать ему самому, он заплатил собой за возможность жить хорошо, теперь он шпион, а Синьора его начальник. Так звали даму, позволившую Кэйе выжить и стать тем, кем он стал... Холодная вода капнула на футболку, а смуглый мужчина наконец уложил свою влажную чёлку так, чтобы скрыть небольшой дефект. Шпион вернулся в комнату, но не обнаружил там Дилюка и поплелся на первый этаж, где кто-то активно шумел посудой. Ещё на середине лестницы в нос ударил чудесный сливочный запах, желудок дал о себе знать звонким урчанием, а рот рефлекторно наполнился слюной. Кэйа в несколько шагов преодолел расстояние от лестницы до кухни и уже вовсю разглядывал фигуру, переворачивающую оладьи на сковороде. Дилюк, жестом, не оглядываясь указал на стулья. Желание есть затмило гордость и Альберих послушно присел на подготовленные места. — Не знаю как ты относишься к оладьям с вишнёвым джемом, но боюсь, что каш я найти не в состоянии... — Отношусь неплохо, особенно, когда их специально для меня готовит самый горячий мужчина в этом городе... — льстец подождал, пока лицо Рагнвиндра сравняется с его волосами и закончил, —по мнению модных журналов, конечно же... Тарелка немного грубо ударилась о стол, но то, что на ней лежало заставляло забыть обо всём. Руки ухватились за вилку с ножом, а глаза застыли на хозяине дома. — А, ты?.. — чуть протянул Альберих — Не завтракаю, не могу себя заставить, но могу попробовать, если тебя это смущает. — Ты знаешь, что смущение не моё первое качество. Блюдо таяло во рту, джем идеально дополнял пышные кружочки, а Кэйа, временами, прикрывал глаза от наслаждения. Давно ему никто не готовил завтрак, такой завтрак... Вообще любой завтрак. Рубиновые омуты следили за каждым движением ловких пальцев, с какой лёгкостью они орудовали приборами и как осторожно хватались за тонкую ножку бокала, в котором был виноградный сок. Когда Дилюк добрался до лица человека напротив, то больше не смог отвести свой взгляд, наблюдая как морщится Альберих от вкуса напитка, как поднимаются в упоении брови от нового кусочка завтрака, даже как смешно дёргается нос, когда его в очередной раз задевает наглая чёлка. Шпион, перехватив очередной такой взгляд, не смог отказать себе в удовольствии спросить: — Что вас так заинтересовало, господин Рагнвиндр? — Редко вижу тебя в настолько простой одежде, без вырезов или полупрозрачных сеток... Даже, кажется, впервые. Мы ведь и не виделись за пределами бара, а там ты никогда не появлялся вот таким. Весьма завораживает... — Тоже мне повод для удивления. В любимый бар принято ходить красивым. — Всё бы отдал, чтобы чаще видеть тебя с растрёпанными волосами в помятой, после сна, домашней футболке и простеньких джинсах, сопящим около моей кровати. Мужчина явно не вкладывал в эти слова такой смысл, но эта фраза заставила Кэйу замолчать и даже немного покраснеть. До Дилюка тоже дошло, что именно он сейчас сказал, поэтому, чтобы избежать неловкого молчания, он включил телевизор, расположившийся на стене. Каналы быстро сменяли друг друга, пока вдруг рука с пультом не дрогнула на очередном музыкальном шоу. Звук был убавлен, а пульт откинут в сторону. Тихая, но уверенная мелодия донеслась до ушей Альбериха и он невольно улыбнулся такому забавному совпадению. Last night I told you I loved you, Woke up blamed it on the vodka — Знаешь, Дилюк, ты весьма преуспел в готовке... — Ты так думаешь? — он пригубил свой виноградный сок, едва ощущая вкус кончиком языка. — Угу, — потирая губы салфеткой протянул Кэйа, — даже интересно почему ты выбрал бар... Это точно был твой выбор? Я почти вижу тебя управляющим кухней, полной разных ароматов и блюд... Владелец бара нахмурился и снова отвёл взгляд. Особая привычка Рагнвиндра, не может смотреть в глаза когда не знает что сказать. Привычкой Альбериха же было хитро улыбаться, ожидая ответа. I generally thought I was dying And I could see that smile you were hiding — Отец настоял, чтобы я открыл именно бар. Не поверю, если ты скажешь, что не слышал о том, что моя семья издавна является поставщиком вин почти для всего Тейвата. — О так ты из богатеньких сынков, что тычут других лицом в свою фамилию? — Что? — Шу-чу Правая рука шпиона поднялась в жесте «Расслабься», а вторая придерживала чашу бокала, аккуратно наклоняя его из стороны в сторону. — Они обычно рассекают на дорогих машинах, заливают в себя кучу алкоголя и никому не признаются в любви. Ноль из трёх, мой дорогой, ноль из трёх... Last night I told you I need you, That's the last time I drink tequila Дилюк запрокинул голову, сильно зажмурившись и складывая руки в замок. Кажется, что ему чертовски стыдно. — Я что?.. — Пф-ф... — Не притронусь к алкоголю больше никогда... — Не будь так категоричен, лучше покопайся в себе и вспомни, почему ты решил выпить... Мужчина открыл глаза, но продолжал смотреть наверх, почти сквозь потолок. Super lemon and his physic salt kit, I start crying and verbally assaulting Красные радужки скрылись под тяжёлыми веками и пушистыми ресницами, а Рагнвиндр на выдохе произнёс: — Отец.... Собеседник ничего не ответил, позволяя продолжить. — Он считает, что мне пора начать работать на него, я итак помогаю ему с компанией, но он требует большего. Папа переживает, что не успеет передать мне семейный бизнес до того как отойдёт в мир иной, поэтому со следующего месяца я официально становлюсь ген-директором компании «Рассвет» — Но ты этого не хочешь... — Разумеется! — выпалил Дилюк, разворачиваясь боком, — как он может так спокойно говорить о своей смерти и наследстве? Он действительно считает, что это самое главное? Да, дела «Рассвета» идут хорошо с тех пор как мы стали работать вместе, но это не то о чём следует беспокоится в его возрасте! I start crying and verbally assaulting Last night I asked you to marry me, — Он так же предлагал мне жениться на девушке с которой мы играли в детстве... А мне... Ох.. Прости, я вывалил на тебя всё это. — Всё хорошо, если тебе станет легче, то выговорись. О том, что информация придёт к нему в таком объёме и так скоро Альберих явно не мечтал. Главное, чтобы диалог не закончился. That's when I remembered the brandy I wake up and claim I didn't say it, Screwed if I ever wake up in Vegas Наследник винной индустрии, к счастью, даже не планировал переставать говорить. Он поведал о том, что ещё пару месяцев назад у них произошла утечка из-за чего половина тех напитков, что они готовили, испортилась. Как мило, что Господин Рагнвиндр старший - добросовестный человек и утилизировал всё в тот же момент, как обнаружил проблему. Wish I could stop and I'm not joking «Кажется, что алкоголь ещё не до конца выветрился» — подумал Кэйа, когда Дилюк стал болтать о своей ручной птице, которую приручил, когда ему было 17. — «Что ж, за это мне и платят...» Drinking too much and socially smoking Wish I could stop an start to behave and Then wake up in the morning and never miss a day again Монолог Рагнвиндра продолжался ещё пару часов, пока телефон не прервал этот бесконечный поток мыслей. — Джинн, совсем забыл ей перезвонить, извини... Хозяин квартиры встал и вышел с кухни, оставляя довольно улыбающегося Альбериха наедине с самим собой. «Тебя правда надо было просто заставить выпить, а после довести до дома, чтобы выполнить это задание? Ты слишком прост, мой дорогой Дилюк...» *** Шпион сидел в мягком бархатном кресле под мерное шуршание бумаг и тиканье настенных часов, что вот-вот пробьют двенадцать. Листы, с напечатанным отчётом, достаточно быстро сменяли друг друга в ухоженных бледных руках с красивыми наманикюренными пальчиками. В отличие от глаз, что с неуловимой скоростью скользили по бумаге, коготки замирали на краю документа и не двигались до тех пор, пока не требовалось перелистнуть страничку. Наконец, дойдя до самого последнего слова, Синьора аккуратно положила всю стопку в папку, глубокого чёрного цвета, и убрала в выдвижной ящик стола, что с неприятным шумом захлопнулся, привлекая внимание к начальнице. — О, ты закончила! Ну и как тебе мои писательские способности? Мне очень нравится момент с отцом-тираном и птицей, которая спасает бедного мальчика от одиночества. — мужчина положил локоть на спинку кресла и дружелюбно, на грани со злорадством, улыбнулся. Девушка закатила глаза. — Когда ты стал таким противным, но незаменимым сотрудником? — С самого попадания сюда, я полагаю. — Деталей твоей миссии я даже не буду спрашивать, просто возьми выходные и проваливай с глаз моих, Кай. — Есть, мэм. *** Снова вечер. Но, нет, не субботы, понедельника. Ему не свойственно приходить в бар в начале недели, но... Барная стойка, любимый бармен, который даже не спрашивал, а уже смешивает голубоватый коктейль для одного из своих самых приятных клиентов. В очередной раз красная копна волос проскакивает от одного конца заведения в другой, подходя к столикам и что-то уточняя. Когда ему пальцем указывают на бар, то его глаза загораются, а щёки слегка пунцовеют. Альберих перебирает пальцами в воздухе, здороваясь, на что Дилюк почти сразу подлетает к нему. В глазах Кэйи всё выглядит донельзя абсурдно, немного туманно, будто через фильтр. В голове рой вопросов, ответов на которые мужчина не хотел знать. Что он здесь делает? Прощается? Что за чувство в груди? В реальность вернул только короткий жест Рагнвиндра, он поправил воротник рубашки, в которой шпион пришёл. — Ты что-то сказал? — обратился смуглый мужчина. — Нет, пока ничего, — широко улыбнулся хозяин бара. — какой-то ты сегодня не такой... Где же твои красивые наряды для любимого бара и желание бить бокалы? — Забыл в такси, когда приезжал забирать тебя пьяного домой... Знаешь, спасибо. За этот бар, за наши разговоры. Я, думаю, обязательно побываю в меловой галерее и куплю ту игру... Помнишь, в которую мы играли в VIP-зоне... Я узнал, что она пока что есть только у ограниченного круга лиц, спасибо, что дал возможность с ней ознакомиться... А.. За завтрак тоже спасибо, для меня никто не готовил такого завтрака... Спасибо... Он говорил то, что приходило на ум, то, что сидело в голове уже несколько дней. Да. Он прощается. Для этого он здесь, но чувство всё ещё непонятное. Дилюк положил свою ладонь поверх сжатой ладони Альбериха, но тот дёрнулся, высвобождая руку. — Мне пора. — Всего один бокал? Тебя что-то расстроило? «Я сам» — Я просто сказал всё, что хотел. Услышал и увидел достаточно... На сегодня. — гадкая, фальшивая улыбка появилась на губах шпиона, стационарная, но такая болезненная. Винодел, казалось, прекрасно понимал, что что-то не так, но лишь сказал: — До свидания, Кэйа. Хорошо тебе добраться. Шпион кивнул, не в силах сказать то, что хотел и должным образом проститься, он развернулся на пятках и почти у самого выхода прошептал себе под нос: —Буду скучать по полуденной смерти... Наверное по нашим беседам тоже, молодой господин Рагнвиндр... Он не появился в субботу, ни через неделю, ни через месяц. Кэйа Альберих - шпион и он выполнил своё задание. Никто не знает его настоящего имени, фамилии или постоянного номера телефона. Он остался образом, ярким пятном в памяти «Доли ангелов», тем самым чертёнком, который нагло портит посуду и бьёт людей на танцполе... Больше он не появлялся в этом баре.