О встречах

Ассортимент книжных магазинов разных деревень отличался друг от друга. Если возвращение с какой-нибудь одиночной миссии не было срочным, Какаши обязательно заходил туда — присмотреть себе что-нибудь экзотичное или ухватить новинку. А иногда даже делал небольшой крюк, жертвуя несколькими часами своего сна далеко не лучшего качества, чтобы заглянуть в населённый пункт, где он раньше никогда не бывал, и оценить их книжную лавку. Только в этот раз, стоя в огромном магазине деревни Облака, от масштабов которого должны были разбегаться глаза, Какаши ни на чём не мог сосредоточиться. Пёстрые обложки и кричащие заголовки смешивались в одно неприятное яркое пятно, режущее глаза. Какаши потёр их кулаками и немного покачнулся. Он не спал уже пять дней. Шестой пошёл. Это был его личный рекорд, который впору бы называть антирекордом. Установлен он был даже не потому, что как только Какаши закрывал глаза, перед ним всплывала ужасающая картина учиховского квартала, сплошь усыпанного трупами. А потому, что Какаши постоянно думал о причинах произошедшего. Об Итачи, своём кохае. Бывшем кохае. Ведь в нём Какаши даже раньше видел себя: гениального, но ужасно неприспособленного к жизни в обществе ребёнка. А особенно Итачи показался близок Какаши после смерти Шисуи Учихи, которую тот глубоко внутри переживал так же остро, как сам Какаши — смерть Обито. Обито защитил его ценой своей жизни, а Какаши убил Рин. Минато-сенсей и Кушина-сан пожертвовали собой ради Конохи и своего сына, а ученик Какаши вырезал свой клан. Какаши вернётся в Коноху, а от квартала Учих уже ничего не останется… От дома Обито уже ничего не останется… — Бакакаши, — прозвище сейчас звучало особенно болезненно-лично. И если бы этот глубокий низкий голос не казался совершенно незнакомым, Какаши бы даже не удивился, ведь Обито часто звал его из глубины собственного сознания. Особенно в тяжёлые моменты. Но раньше Обито говорил своим детским, звонким, уверенным голосом — таким, каким Какаши его слышал в последний раз. — Тебе поспать надо, — вновь тот же странный голос. Только теперь незнакомец ещё и аккуратно поддержал Какаши за плечи, чтобы тот не клюнул носом в раскрытую книгу. Какаши заторможено обернулся. Странно было видеть Обито взрослым. Да и таким — с естественными после подобной травмы шрамами и совершенно неестественным для него тяжёлым взглядом — Обито ещё никогда не приходил к Какаши. А приходил лишь неизменный светлый образ, с искрящимися глазами и лучезарной улыбкой. — И как ты на ногах стоишь вообще? Обычно галлюцинации уже и провалы в памяти. — Вижу, да… — отрешённо сказал Какаши, вяло высвободился из рук и вновь хотел было вернуться к бесплодному разглядыванию книжных полок, а сам пока думал, почему его мозг сгенерировал такое изменение во внешности Обито. Решил, что на фоне очередного стресса. А потом вынес вердикт: — Не похож. Ты бы так не смотрел. — Чего?.. Да нет, чёрт… — пускай сначала Обито и удивился такой реакции, но быстро понял её и с грустью добавил. — Пойдём уже отсюда…

***

— Если будешь так спать и в следующий раз, я больше вообще не приду, — шутливо, но горько произнёс Обито. Он сидел на краю постели, но Какаши спросонья не понял совершенно ничего. И потому принял Учиху за угрозу. Тот ожидал такой реакции и легко перехватил молниеносный удар Хатаке. Замерев в неудобной позе, тяжело дыша и, главное, ловя тёплый и тяжёлый взгляд напротив, Какаши всё вспомнил… Они были в каком-то дорогом отеле Кумогакуре. Голова больше не гудела, перед глазами ничего не расплывалось. Стояла тишина, а за окном степенно плыли белые облака. Обито был жив. Обито был перед ним. Обито был с ним. Какаши любил его столько, сколько себя помнил. И так сильно, как только мог. На душе было так легко, что она сама продиктовала сейчас таким послушным ей губам слова долгожданного признания. Какаши не успел подумать ни о страхе, ни о неловкости. Ни о чём, кроме Обито. Обито. Обито. Обито. Который признался в ответ. Не было ни восторженных восклицаний, ни страстных поцелуев. Только объятия. Горячие, крепкие и долгожданные. Для обоих. А всё остальное было впереди… Свои встречи Обито и Какаши проводили в четырёх стенах. Двое любовников немного рассказывали о своей жизни — в это время весь остальной мир просто переставал существовать. Они играли в самые разные настольные игры, пили, смеялись, пробовали местную кухню и постоянно брали друг друга на слабо. — Тебя почти невозможно обыграть. Навострился же ты!.. А раньше я и подумать не мог, что ты так можешь… — однажды весело, азартно и пьяно заметил Какаши, потрясывая стаканчик с костями. Обито лишь коротко кивнул. И предложил твистер. Обычно эта игра заканчивалась самым лучшим образом. Потому что выигрывали оба. Какаши, не заметив никакой заминки, хитро посмотрел на Обито. И согласился. Так у них получилось довольно долго. В Конохе никто ни о чём не догадывался. Какаши думал, что Обито, как и он сам, чувствовал себя страшно, одиноко и разбито после резни клана Учиха. Настолько, что не смог больше скрываться от Какаши. Хотя… Это было правдой. Правдой, кристально чистой, как вода в горном ручье. То есть, со своими подводными камнями. Того, что Хатаке считал настоящей, пускай и неполнокровной жизнью, Учихе было мало. Для него это была лишь сублимация, а лучший, по мнению Обито, мир — мир, где возможны Рин, Минато-сенсей, Кушина-сан, живой клан Учиха и лучшие, открытые отношения с Какаши — ждал их обоих впереди. Хатаке ничего не знал о планах Обито. Но, к своему несчастью, начал… Даже не понимать. Чувствовать. Чувствовать что-то совершенно не то, чуждое и страшное. Это было закономерно. Обито сам подпустил слишком близко. И ему, самому подпустившему слишком близко, было слишком больно смотреть, как любимый человек мучается неясными, но, несомненно, обоснованными беспокойствами. Но Учиха ничего не мог с этим поделать. Думал, что не мог. И этот день настал. День, когда им вновь нужно было расстаться. — Обито. Обито. Обито, — Какаши просто повторял его имя, закрывая лицо руками. Закрывая глаза, бесслёзные, сухие. Но Обито слышал, как душа Какаши рыдала. Слышал, как разрывалась на части. И не только слышал. Чувствовал. Чувствовал тоже самое… — Мы ещё встретимся. Какаши молча отнял руки от лица и сжал водолазку Обито. — Встретимся. Обещаю, — сказал Учиха. Кулаки лишь сильнее сжимали ткань. Какаши поднял на Обито взгляд. — Встретимся. Но уже не мы…