За кулисами шоу

Краткий хлопнул в ладоши так сильно, что боль обожгла кожу, зато в воздухе появились две пачки чипсов какого-то известного бренда. Мужчина схватил пачки и протянул одну парнишке, что сидел рядом. — Держи. — О, спасибо, Краткий! — Ёшка улыбнулся и аккуратно поцеловал старшего в висок. Тот что-то невнятно промолвил в ответ. — Что такое? Я сделал что-то не так? В ответ одиннадцатый тихо рассмеялся и прижал парнишку к себе. Тому было не особо удобно в таком положении, из-за чего он заёрзал под чужой рукой, пока удобно не устроился на чужих коленях. — Краткий, а вот скажи... — сиреневолосый засунул ручонку к себе в пачку, доставая тройку чипсов. — ...Тебе не кажется, что наши отношения развиваются... слишком быстро? — А? О чём, Ёшенька? — красноволосый оторвался от телевизора и отложил пульт, глядя в эти большие глаза и рассматривая сияющие звёздочки в белках глаз. — Н-ну... Мы знакомы меньше недели, а в нас уже есть чувства друг к другу... Мы целуемся и обнимаемся... — Ёшка затих. — Неужели это правда любовь с первого взгляда? Козлиноглазый задумался. С чего он вообще решил, что чувства, которые у него появились, — желание отдавать всего себя человеку, восхищение, мысли, учащённый пульс, — это любовь с первого взгляда? Больше всего Краткий боится, что у него больше не будет этого. Не будет этих волшебных чувств. — Ха-ха, Ёшенька, я на сто процентов уверен, что моя первая симпатия появилась с первого взгляда. Так, что нам хватило совсем немного, чтобы осознать это... Лилововолосый взглянул на пачку чипсов. — И... ещё один вопросик... — Да-да, я слушаю тебя, моя дорогая звёздочка, — красноволосый начал в открытую флиртовать с Ёшкой, отчего ттот смущённо улыбнулся и покраснел. — Откуда у тебя магия, Краткий? Одиннадцатый обратил внимание на свою руку и стал вертеть её, как бы осматривая. — Знаешь... Мало кто знает, но я был самым первым членом клуба. Тогда ещё не рвались так к нам. Зак был молод и слегка не уверен в своих начинаниях, а мне тогда было наверное столько же, сколько Азу сейчас, — тоже почти исполнилось 21. Я был молод и полон амбиций, возможно, даже надежд... И Зак даровал мне особую магию. Эта магия является единственным существенным лицом нашего клуба, она помогает нам по жизни или в заработке. Очень мало членов нашего клуба владеют магией даже с помощью палочки. Да я даже могу их посчитать на пальцах: я, Аз, Эн, который получил магию чисто случайно, и ты. Тебе недавно дали палочку. Из всего "Алфавита" у меня самая сильная магия, позволяющая создавать, перемещать и перевоплощать. — А почему? — внезапно перебил старшего паренёк. — Потому, что я, как уже было сказано, являюсь самым близким лицом Зака, да и к тому же его посыльным. Ха-ха-ха... — Краткий засмеялся, убирая от себя уже полупустую пачку чипсов и придерживая Ёшку за талию. Седьмой положил голову на плечо старшего, мирно улыбнувшись. — Давай посмотрим какой нибудь фильм? — Ох, и какой же? — сиренеглазый в удивлении взглянул на красноволосого. Вибриссы у того на секунду дёрнулись, а глаза начали смотреть в экран. Пальцы нажимали на кнопки пульта, листая ленты с фильмами. — Да вот, смотрю, выбираю... Ничего интересного нет. Хотя... Квадратик выбора резко взлетел вверх, остановившись на фильме "Титаник". — Но Краткий, это классика! — Ёшка в удивлении приоткрыл рот. — Зато романтично. Получается... мы на свидании у меня дома? Ха-ха-ха... Нажав кнопку произведения, Краткий встал, чтобы выключить свет. — Но ты же... — Да, да, могу воспользоваться магией. Неужели тебе не нравится суета? Магия, конечно, хороша, но только в минимум использований... Сказав это, мужчина сел рядом с младшим и, приобняв его, прижал к себе. В течении фильма Ёшка смотрел с интересом, выдвигал свои теории, радовался за парочку. Краткий же никак не реагировал на сам фильм, ибо буквально знал, что скажет каждый герой в последующую секунду. Однако с реакций лилововолосого исполнитель роли буквы "Й" тихо смеялся и умилялся: таким наивным нужно ещё научиться быть. Хотя, звёздному мальчику можно было простить это, ведь ему было всего шестнадцать... Наступил трагический момент. Ёшка со слезами на глазах смотрел на происходящее, всё больше прижимаясь к чужому телу. Краткий, заметив это, обнял младшего и начал гладить фиолетовую макушку. — Эй, Ёши, ты чего? — О-они... о-он... Седьмой не мог выдавить что-то внятное. Тогда одиннадцатый быстро выключил телевизор и начал осторожно гладить чужую головку и левитирующие пучки-шарики. Проводя пальцами по нежным волосам, что ничем не пахли, Краткий задевал пальцами мимолётно пучки, оглаживая их, и параллельно со всеми действиями целуя Ёшку то в лоб, то в голову, то в пучки. Из губ старшего послышался успокаивающий голос: — Всё хорошо, Ёшенька, не надо грустить. Самое главное, что они любили друг друга, как и мы с тобой. Но мы не умрём... У нас всё будет хорошо. Мы будем счастливы, Ёша. Всё будет хорошо, я здесь... Сквозь слёзы и всхлипы послышался тихий смех, и Ёшка осторожно поцеловал Краткого в нижнюю губу. — Спасибо... — Да не за что. Так, тебе, скорее всего, пора домой, да? — Мне? — звездоглазый мягко улыбнулся. — Если ты не против... Я бы мог остаться на ночёвку у тебя. Просто сейчас уже поздно, живу я всё равно отдельно от родителей. — Кто-то из нас более настырный! Ха-ха, — Краткий потрепал лилововолосого по голове, спуская его со своих колен. — Пошли спать тогда. Спальня Краткого была удивительно большая, оформленная в красных и малиновых тонах. Двуспальная кровать, два больших шкафа, туалет и пуфик рядом с ним. И все в малиново-красных тонах. Краткий не стал включать свет, ибо тусклого света ночника хватало. Старший подошёл к кровати и, не раздеваясь, лёг в неё: — Идём, ложись. Ёшка покраснел и засмущался, однако, несмотря на это, подошёл к кровати и лёг рядом с возлюбленным. Тот прижал его к себе и выключил ночник. Комнату охватила необъятная темнота. Прошло пять минут. Десять. Седьмой не мог и глаз сомкнуть. — Краткий, я не могу уснуть... Краткий открыл свои бордовые глаза и уставился ими на сиренеглазого. Тот сложил в неловкости пальчики. Между парнями повисло молчание... Молчание прервал тихое пение знакомого тембра. — Солнце, мне кажется, ты устало светить, солнце, мне кажется, ты просто устало... Ёшка в ошеломлении смотрел на Краткого. Это пел он. Пел он, своим голосом с хрипотцой, что ещё больше выражалась в пении. Таком... нежном и чувственном пении. — Ляг скорей в облака, отдохни. Я поправлю тебе одеяло. Голос был совсем тих, но мелодичен и чувственнен... Кажется, у Ёшки на глазах выступили слёзы. — Солнце, забудь обо всём, я отменю все метеосводки... И как бы ни хотелось слушать это пение вечность, нужно сделать вид, что засыпаешь под эту чувственную колыбельную. — Хочешь? я буду беречь твой сон — самый сладкий и самый короткий сон... Кто-то слышал когда-то, как поёт Краткий?