Лыжи и звёзды

Наутро Рой и Мира Оливия никак не могли понять, почему носом клюют не только Элрики и Трингамы, но ещё и Винри с доктором Энберг. У дверей палаты Эмма Фрида взяла с мальчиков обещание хранить молчание. Никто не должен был знать, чем Штабный врач занималась этой ночью. Эд, Ал, Рассел и Флетчер согласились тем легче, чем меньше им самим хотелось пропесочивания и нотаций от фюрера и генерал-майора. К тому же на тот момент они не особо соображали – как бы они не были молоды и сильны, провести весь день на ногах и без сна не было под силу даже им. Поэтому после завтрака парни заявили, что пойдут собирать вещи… и через час, заглянув к ним, Рой обнаружил всех четверых крепко спящими. Причём на этот раз вместе были сдвинуты все четыре кровати, и мальчишки завалились на них гурьбой, прямо друг на друга. Возможно, сну предшествовала весёлая потасовка – но этого вздохнувшему под нос Мустангу узнать было не дано. – Флетчер, ты этот… Виктора забыл, – доктор Энберг, сонно моргая, вручила Флетчеру закутанный в её собственную толстовку горшок. – Ой, Витя!.. – младший Трингам всплеснул руками и, схватив своего «питомца», метнулся в купе – где поставил чуть было не забытого зелёного друга на столик рядом с озадаченным Хеймериком, примостившимся там же. И, чуть не плача, принялся приговаривать: – Бедняга, как же я так… прости, дурак… Прости, не обижайся! – Вот что недосып с людьми делает, – мирно зевнул Рассел. Он имел удовольствие наблюдать за метаниями брата, хотя сам пока стоял на перроне – тут было посвежее и риск заснуть был чуть меньше. Винри стояла рядом с ним и крепко держала Рассела за руку – чтобы не вляпался без неё в очередную историю и чтобы случайно, заснув, не упал куда-нибудь на рельсы. – Ничего, отоспимся, два дня ехать, – пророчески пообещал Эд, наваливаясь всем телом на Альфонса. – Держи меня, братец… – Может, мне тебя вообще на ручки взять, а, господин полковник? – фыркнул Ал, придерживая Эдварда за талию. – Я бы не отказался, честно говоря… – А люди? – Да пофиг на людей, я хочу спать и тебя… – ЭДВАРД, ЦЫЦ! – Молчу, молчу… – Что забыли, то останется в Бриггсе, отправлять не будем, – сурово выговаривала Мира Оливия Мустангу. – Так что имейте в виду! – Хороший вы начальник. Всё в дом, так сказать, – Рой, у которого было прекрасное настроение (молодёжь цела, погода прекрасная, сейчас все вместе поедут домой, дома ждут дочка и жена!), подмигнул генерал-майору. – Одобряю. Пожалуй, выпишу вам внеплановую премию… – Обойдусь, спасибо, – буркнула Армстронг. – Нет уж, позвольте, тут я решаю… и доктору Энберг премию, – Мустанг кивнул Эмме, спрыгнувшей с подножки – она успокаивала Флетчера, всё ещё возившегося со своим алоэ в купе. – И капитану Бакканиру премия. И майору Майлзу. И вообще всем премию – за мой счёт! – он взмахнул рукой над головой. – Чёрт возьми, как я великолепен! Какой я молодец! А у вас, генерал-майор, прекрасная шуба, вам очень идёт! – … Спасибо, господин фюрер, – сквозь зубы прошипела Мира Оливия, отворачиваясь к стоящему рядом с ней навытяжку брату. – Алекс, слушай меня внимательно: передашь родителям и Кэтрин… – Какая семейная сцена, у меня просто слёзы на глазах, трогательное прощание брата с сестрой! – ощущение было, что вся язвительная энергия сонных Эда и Рассела и вся эмоциональная разговорчивость младшего Армстронга, робевшего перед старшей сестрой, перекочевала в Мустанга, и он теперь отыгрывался. С той поправкой, что этому большому ребёнку никто не мог и слова сказать. А уж тем более отправить в наряд. Ф-фюрер. Что тут скажешь. И Рой веселился по полной. Щёки у старшей Армстронг пошли красными пятнами, ярко контрастируя с шубой из белого медведя, которую ей торжественно передарили парни. И Оливия повысила голос. Алекс не возражал. В конце концов… перед сестрой он и правда благоговел. – Слышь, Блистательный, а если бы ты или я так сказали, нас бы ещё в наряд выпнули, – фыркнул Эд, оказавшись, на пару с Алом, отлипать от которого ближайшие пару недель не собирался, рядом с Расселом и Винри. – Да-а, и не говори… Может, тоже фюрером заделаться? – улыбнулся старший Трингам. – Ой, Винри, не сдавливай так руку, болит же… – Прости, – девушка потёрлась носом о пушистый бобровый мех на его плечах. – Я думала, у тебя ноги болят… – У меня, птичка, всё болит – и руки, и ноги, и голова, и даже такое, что и называть нельзя… – Это что такое, что называть нельзя? – удивился Флетчер, высунувшись из окна прямо над головами друзей и брата. Ему тоже охота было подышать свежим воздухом напоследок. – Я таких частей тела не знаю… Разве что безымянный палец, но он на латыни будет digitus anularis… – Конечно, ты же медик, у тебя любые части тела называемые! – хмыкнул Рассел, поднимая руку и взъерошивая младшему волосы на макушке. – Уй, блин, так поднимать руку ещё больнее, чёртовы лыжи… а ты почему без шапки, дурень?! – Потому что я в помещении, а что? – Флетчер ухмыльнулся. – Твоя голова на улице! – Ну и что? Голова суммарно составляет всего девять процентов от площади тела, а всё остальное у меня внутри… – Флетчер, немедленно надень шапку, уши отморозишь, у тебя же отит хронический! – Бе-бе-бе… – Ты что, старшего брата дразнишь?! Флетчер, хихикнув, скрылся в купе, а Рассел возмущённо фыркнул. – Не, видали?! Дорвался! Самому скоро восемнадцать, а он мне – «бе-бе-бе»! – старший Трингам погрозил кулаком в воздухе под хихиканье Винри и Элриков. – Тоже мне, нашёлся… да блин, что ж так трудно руки поднимать?!

***

Когда поезд тронулся и фигуры провожающих растворились вдали (показалось Эду или правда суровый Бакканир нахохлился и отвернулся, когда они махали на прощание? Примерещилось Расселу или в самом деле Мира Оливия напоследок улыбнулась ему? С Майлзом и доктором Энберг всё было понятно – майор обнял Альфонса, а Эмма заглянула ещё раз в купе и оставила Флетчеру записку со своим личным адресом – так, чтобы «племянник», как она мысленно его прозвала, не терялся), Ал, Эд и Рассел переглянулись – и с облегчением кивнули друг другу. – Чего ещё? – Мустанг подозрительно покосился на них. – Опять очередное приключение замышляем? – Наоборот, Рой, – Альфонс улыбнулся. – Радуемся, что всё закончилось. Винри убежала устраиваться в своём купе (пообещав минут через пятнадцать заглянуть к мальчикам), фюрер, одарив светловолосую троицу внимательным взглядом, покачал головой и, бормоча под нос что-то неразборчивое, направился к себе – он ехал в одном купе с Алексом Армстронгом, а это значило, что надо бы позаботиться об удобствах, пока дружелюбный подполковник не разговорился с очередными попутчиками. А троица парней отправилась в своё купе– где Флетчер, по идее, должен был уже разобрать вещи. – Братец, ты чего тут, заснул что… – начал было Рассел, заглядывая внутрь – но замолчал на полуслове, заулыбавшись. – Чего там? – Эд нырнул под рукой друга, огляделся, оказавшись в купе – и фыркнул. – А, ну, не мудрено… – А я всегда говорил, что Флетчер самый умный из нас четверых, – тихонько хмыкнул Ал. Флетчер, наполовину прилёгший на нижнюю полку, крепко спал в обнимку с подушкой. Рассел присел рядом с ним и наклонился, чтобы расшнуровать берцы брата и уложить его нормально. – Пусть спит ребёнок, – серьёзно попросил он друзей. – Мы разве против? Я вообще думаю, что нам стоит последовать его примеру, – Эд пожал плечами, забившись в уголок напротив у окна. – Думаю, за время нашего сна Хейм листья Виктору не пообкусывает… Большой белый кот, дремавший на столике на толстовке Ала, обиженно фыркнул. – Ну не сердись, это я так, между делом… Я знаю, что ты культурный и листья не объедаешь, тем более такие невкусные… Когда Винри в самом деле заглянула к мальчикам через пятнадцать минут, она не смогла сдержать улыбки. Все четверо мирно сопели – Флетчер лёжа на одной полке, Рассел – сидя у него в ногах, Эд и Ал – в обнимку завалившись на другую нижнюю полку… – Что, опять куда-то делись?.. – прозвучал над её головой обеспокоенный голос Мустанга. – А-а, спят… ну и слава Истине. Хоть немного передохнём. Рокбелл ничего не ответила. Ей почему-то вспоминалась удивительная сегодняшняя ночь. Рассел, хохоча, держит её за руки и тянет на себя. «Нет-нет-нет, Рассел, я упаду! – Смелее, птичка, не упадёшь, я тебя поймаю!» А у самого на ресницах искрится иней. А чёлка… чёлка у него, да и у остальных ребят совсем побелела от холода. И кажется, будто они внезапно поседели. А глаза молодые-молодые, улыбки искренние, смех заразительный… Эд, пролетая на коньках мимо, отвешивает Расселу подзатыльник и, крича что-то похабно неразборчивое, спотыкается об собственные ноги. Рассел что-то язвит в ответ – и в этот момент они вместе с Винри летят на лёд, потому что на них наскочил Флетчер, которому Ал в отместку за брата поставил подножку… Рокбелл тоже смеётся, ей совсем не больно, потому что старший Трингам каким-то чудом умудрился извернуться так, что на лёд упал только он – а Винри и Флетчер завалились уже на него… Ал с довольным видом, заложив руки за спину, проезжает мимо – поднимать хохочущего Эда… Так странно – седые и молодые, подумалось тогда вдруг Винри. – Они и в старости будут такие же, – вдруг тихо усмехнулась она. – Что? – удивился Рой. – В старости? Ну да, из них разве это шило вытащишь… Винри хмыкнула. Она не то имела в виду. Просто вдруг поняла: даже седые они будут такие же весёлые и радостные. И ей очень хочется посмотреть, как это будет на самом деле. Встретить с ними старость – вот какая будет у неё цель. Только вот бы для выполнения этой цели обзавестись подружкой. А то в мужской компании, конечно, замечательно… но надо же с кем-то и о них посплетничать! А впрочем… Винри подавилась смешком, осторожно закрывая дверь купе. Ничего, это быстро поправимо. А Флетчер даже не представляет, что его ждёт на ближайшее Рождество. Впрочем, это уже совсем другая история.