Я не шучу

Медленная музыка патокой льется в уши, но Денис не поддается ее подчиняющему влиянию. Плетясь по коридору, он то и дело припадает к стене. Ждёт, когда в голове уляжется буря, когда мысли перестанут резать душу. Отпивает из взятой с общего стола бутылки, пьет жадно, будто его и впрямь мучает нестерпимая жажда. Коридор, где он сейчас находится, темный и длинный, но дверь в конце открыта и комната с той в стороны погружена в полумрак. Парень кашляет, морщится — горло жжет от крепкого алкоголя, но бутылку он не выпускает из рук. Смутно узнает песню, играющую приглушенно где-то за стеной. Душу сжимает тисками, когда он, наконец, доползает по стене до двери. Минуту смотрит на развернувшуюся очередную картину измены, молчит. И ненавидит себя так сильно, что сил не хватает на что-либо ещё. Ради этого он устраивал гребаную вечеринку? И нет, изменяет не прекрасная девушка с пышными темными кудрями. А парень, целующий ее невероятно нежно, с чувством. Почему-то люди не воспринимали всерьёз его ориентацию. И если когда-то другому парню нравится секс с Денисом, то он видел это как дружбу с привилегиями. И только недавно кто-то согласился попробовать такие отношения. Денис давно успел разочароваться в этом выборе. Соглашение было на словах, на деле были лишь измены. Денис невероятно устал. Устал от постоянных косых взглядов. Хотя его вид ничем не отличался от вида других парней, может, он чуть больше следил за собой, но люди смотрели на него свысока. Ведь если парень признался в своих нетрадиционных предпочтениях, то значит он явно выставляет это напоказ. За этим следовала ещё одна волна неодобрения. Особо смелые считали своим долгом вслух высмеивать парня. А кто-то не ограничивался одними лишь словами. Боль волнами разливалась по телу с каждым сбитым вздохом, выжимала силы. Денису казалось, что глаза неприятно увлажнились, и что слеза была готова сорваться с ресниц. Именно, что казалось. Плакал он несколько лет назад после первого избиения от родителей. Неаккуратно повернувшись, Денис чуть не падает, успев ухватиться за ручку другой двери. Нетвердой походкой он делает несколько шагов: в глазах плывет, а сердце стучит в ушах громко и болезненно. Кто-то встаёт у него на пути, Денис врезается, не успев среагировать. На извинения нет сил. Он смотрит в глаза одноклассника. «Илья» — проносится в голове. Тот молчит тоже, глядит завороженно и Денис видит в этих глазах отражение своей боли. Илья. Спокойный парень, раскрывающийся только в компании друзей, но все время будто что-то скрывающий. Денис коротко выдыхает. Медлит в темноте коридора, будучи не в состоянии повернуть обратно или обойти парня. Мыслей нет, вместо них — объемная пустота. Поэтому, не думая, он резко подаётся вперёд, обхватывая лицо одноклассника, целует сильно, жадно, болезненно. Кусает губы, сминает их, стараясь вызвать бездушное возбуждение и хоть как-то прогнать ломку. Но ему отвечают с такой же отчаянной отдачей, вторя движениям языка, подхватывая и продлевая их. Волна боли захлёстывает, заставляя задыхаться в чужие губы. Рука ползет на шею, сжимает, надавливая, чтобы вновь получить живительную влагу с тех губ. Мокрый пошлый поцелуй пьянит голову не хуже любого алкоголя. Из руки исчезает бутылка, Денис заторможенно наблюдает, как Илья отстраняется, кидая ярко-красноречивый взгляд, делает глоток и сам притягивает лицо Дениса к себе, вынуждая немного опуститься. В рот насильно проталкивают алкоголь. Денис тихо стонет, пока с его языком играются, переплетаясь. Кажется, что этот глоток свалит его с ног, как трезвенника, переборщившего с алкоголем. Денис распахивает глаза, упираясь спиной в дверь, шипит в мокрые обкусанные губы. Чужая рука свободно шарит под футболкой, срывая очередные стоны. Дверь в конце коридора распахивается. Денис тотчас отстраняется, глядя расширившимися глазами на стоящего в проходе парня. Тот удивлен, даже поражен, сильней, чем нужно. Взгляд неверящий, почему-то слишком осуждающий и разочарованный. Денис упрям, поэтому крепче прижимает к себе замершего Илью и молчит. Не было смысла скандалить или что-то пытаться объяснить. Парень медленно выходит, прикрывая дверь, отворачивается и не глядя покидает коридор. Денис чувствует себя на удивление отвратительно. Изменить самому — уподобиться изменяющему. Или терпеть до последнего, ожидая закономерной развязки «отношений»? Были ли чувства? Если только негативные. Пока Денис стоит в аффекте, не в силах пошевелиться, Илья осторожно отстраняется, но не уходит, а только ныряет в проход в ванную комнату. Он тянет за руку Дениса, усаживает того на бортик ванной, включает приглушённый свет. — Извини… — Не надо, — обрывает Илья. Коротко вздыхает будто перед прыжком в бездну, — Не хочешь поделиться, что между вами происходит? И Дениса прорывает. Он говорит сначала безэмоционально, полностью не уверенный в правильности выбора. Но слова льются сами, он втягивается в их течение, втягивает Илью. Думать нет сил и желания. Пару раз к ним случайно заглядывают, странно хихикая или просто хлопая дверью. Кто-то даже спросил, все ли в порядке. Ведь Денис начинает рыдать. Неконтролируемые слезы покрывают щеки, он будто их не замечает, рассказывает сбивчато уже обо всем на свете: о семье, о классе, о смене школ и о тех людях, которые принесли ему больше всего боли. О первом избиении, о пораженных и разочарованных взглядах родителей, об изоляции в обществе. Ведь это была его вечеринка, он мог плакать, если хотел. Илья слушал. Не прерывал ни разу, не высказывал своего мнения, он просто был. Денис чувствовал его присутствие. Его спокойствие и мнимую уверенность. В моменты острых эмоций он лишь подавался вперед, заключая в объятия, теплые и лёгкие. Денис не всегда отвечал, порой на это просто не было сил. Иногда только он сам тянулся к чужому лицу, ловя призрачный короткий поцелуй. Сладостная горечь пробуждала желание говорить дальше. Под конец ему стало легче и тяжелей одновременно. Будто протрезвев, он обратил внимание на Илью. Денис кричал, хватался руками за голову, активно неестественно жестикулировал. Вытирал поспешно слезы, а то и вовсе погружался в них, поднося ладони к лицу, замирал на несколько минут. Молчание пробуждало откровения. Денис вспоминал, насколько он был жалок, сколько прощал и сколько терпел. Но сейчас это уже не казалось закономерным. Это пробуждало забитую затасканную злость. И он уже хватался за руки Ильи, слишком требовательно вопрошая о белых шрамах, не дожидаясь ответа, находил новые на более скрытых местах. После, то в исступлении прижимался к ним губами, омывая слезами, то отдергивался, погружаясь во мнимое одиночество в горе. Пока не чувствовал будто неуверенные теплые прикосновения со спины. Пока не решался повернуться и обнять с отчаянной тоской и разрушающей грустью, которой он впервые за несколько лет решил с кем-то поделиться столь открыто. — Я хотел умереть сегодня, — впервые произносит Илья. Денис опустошен. Легче от признаний не стало, это лишь бередило старые забытые раны, пробуждая больные воспоминания. Он не сбросил груз с плеч, он лишь поделился с кем-то о его существовании. Сбросить поможет только специалист, наверное. Но на это было плевать, — Давай умрем вместе? Денис не знал проблем этого человека. Он знал, что на улице начало весны, что его квартира на одиннадцатом этаже, что должен брезжить рассвет и что из всех присутствующих на его вечеринке, никому и дела не было до него. Кроме одного человека, сидящего перед ним. Пустой взгляд взирал равнодушно. — Я не шучу, — зачем-то добавил Илья. Денис коротко кивнул, разом потеряв все силы потом кивнул ещё раз, для уверенности. От открытого окна шел холод, ветер шевелил пряди волос. Денис безэмоционально взирал на зарождающиеся лучи солнца. Грусть и пустота заполнили душу. А ещё гнетущая боль. Последняя была с ним постоянно. Илья уже стоял на подоконнике, ожидая, с протянутой рукой. Денис вложил свою, становясь рядом. Руку странно сжали, будто чего-то боясь. «Это мой выбор тоже» — всем видом показывал Денис. Илья сделал шаг вперёд, увлекая за собой парня. Ветер бил в лицо, больно и неприятно. Внутренности сжимались в узел, а с глаз слетали невольные слезы. Это было последнее отчаяние.