В плену чувств

#Каветамы Губы Хайтама сжимаются. Дэхья зареклась и чуть не отдала свою руку в подтверждение его обещания, пленных привели мало, но делать нечего. Его руки крепко связывают и заставляют сесть на колени в песок, ожидая, пока остальные уйдут. Исаак взволнованно дёргает львицу за руку, указывая в сторону секретаря, но она ничем не может ему помочь. Даже во взгляде Сайно видно уважение и сочувствие. — Итэр, передай Кави.. Его затыкают пинком под ребро. Жестоко, но ему ясно дают понять, что разговаривать без разрешения нельзя. Он лишь одними губами произносит «я люблю его», надеясь что путешественник поймёт. Он понимает и все уходят, ведя хранителей деревни обратно. *** Итэр вместе с Паймон возвращаются никакими, уставшим и вялыми, но по просьбе Аль-Хайтама ищут Кавеха. Они приходят под дверь и стучат уже несколько дней подряд, но архитектор всё не появляется, видимо занят чем-то важным, в командировке или что-нибудь подобное. Итэр решает написать письмо, ведь времени дожидаться у него не так много, нужно возвращаться в Аару. «Думаю, что нужно сказать тебе. Академия строит свои козни, из-за чего мы направились в пустыню. Происходило нечто странное, обезумившие учёные пропали и мы отправились на их поиски. Всё оказалось более, чем запутанно. Академия распустила слухи про возрождение царя Дешрта, из-за чего пустынники уводили учёных, передавая их академии. Хайтам поставил условие, что в обмен на учёных сдастся в плен, ведь он является более ценным. Мы долго пытались отговорить его и найти иное решение, но он не оставил нам выбора. Я не знаю, какие между вами отношения, но когда его связали, он произнёс «Итэр, передай Кави» а затем его заткнули, но губами он произнёс нечто подобное на «я люблю его». Мы постараемся вызволить его как можно скорее. Итэр 16.07.хххх» Кавех перечитывает письмо в третий, четвёртый раз и смотрит на дату. Неделю назад.. Неделю назад и Хайтама до сих пор не было дома. Больше недели его держат в плену. Есть ли шанс на то, что он вообще жив? Вернётся ли? От мыслей срывает крышу. Первой под руку попадается.. Любимая книга секретаря. Она летит на пол со шлепком, открывается и остаётся лежать на месте распахнутой на случайной странице. — Как ты блять мог?! — Толкает ногой стул, от чего тот отлетает в стену и падает. — Тварь ебучая! — Рукой сгребает всё со своего рабочего стола, к чертям ломая настольную лампу. Все чертежи мнутся, рвутся, оказываются на полу, какие-то кусками, какие-то цельным. — Я тебя ненавижу! — из глаз блондина начинают катиться слёзы, руки дрожат, но злость пробирает его. В стену летит кружка с уже засохшими каплями кофе на её дне и разбиваясь в дребезги рассыпается на десятки, сотни осколков. — Идиот! — он больше ничего не видит. Стоя в разгромленном кабинете ощущает лишь пустоту в сердце. Да, они постоянно ссорились да и в целом можно было бы подумать, что отношения эти сплошная нервотрёпка и давно уже не здоровые, но в этом была своя некая прелесть, они всё равно любили друг друга до безумия. Ноги Кавеха сами ведут его в спальню, но там он всё ещё не может успокоиться, снимает картины, кидает их на пол, толкает прикроватные тумбы, сбрасывает с них всё. Снова стоя в разгромленной, теперь уже их общей спальне, он ощущает боль, накатывающую всё больше, грудную клетку сжимает, он еле дышит и кричит, просто пытается выпустить всё накопившиеся напряжение. Руки машинально распахивают шкаф и тянутся за одеждой Хайтама. Колени трясутся и он опускается на пол, прижимая к лицу одежду, что всё ещё пахнет любимым. Тело безконтрольно бьётся в конвульсиях, его невообразимо трясёт, а из глаз выливается целый водопад, но запах секретаря успокаивает, создаёт ощущение, будто тот находится совсем рядом. Кавех, пережив всплеск эмоций засыпает, лёжа на полу, организм буквально отключается, чтобы тот не сошёл с ума, ведь правда находится на грани. Время пролетает незаметно, его счёт сбивается, Кавех не понимает, сколько пролежал, но точно не хочет вставать, не хочет видеть в каком состоянии находится дом. Его сил хватает лишь залезть на кровать и снова отрубиться. Около 7 часов утра в дом заходит и сам Хайтам. За эту неделю его успели освободить, ему предлагали остаться в деревне, набраться сил, но он сразу же ушёл, оправдываясь тем, что хочет отдохнуть уже дома, да и дела кое-какие есть. На самом же деле, так спешил он потому что дома его ждала любимая блондинистая истеричка. Состояние в котором находится дом его пугает, битая посуда, перевёрнутые столы, вываленые с полок книги и многое другое. Мужчина в панике ищет Кавеха, думая, что его могли убить, но тот лежит на кровати, его грудь размеренно вздымается, потому мозг сам наталкивает на мысль, что архитектор устроил разгром самостоятельно, тем более, его рубашка в руках блондина говорит о том, что он скучал. Хайтам ложится рядом, не смея прерывать сон этого чуда, но своими прикосновениями всё же будит его и, сначала Кавех пугается, но осознав прижимается ко второму, он хватает его рубашку, мысленно боясь снова потерять. — Хей, Кави, всё хорошо. — проговаривает мужчина поглаживая блондина по голове. Пару секунд тишины и.. Всхлип. Затем удар в грудь от которого секретарь напрягается, но конечно, он знал что так будет, потому терпит. — Как ты до такого додумался, придурок. — он плачет и продолжает бить чужую грудь. — И тебе, блять, не стыдно? Сука ты, Хайтам. — после очередного удара блондин резко, испуганно отстраняется, ведь слышит болезненный стон. Он попал по ребру. — Прости. Там синяк.. — Аль слегка криво и болезненно улыбается, после чего чувствует, как Кавех расстёгивает его рубашку. Когда старший видит большой, уже жёлто зелёный по краям синяк, выпирающие от худобы рёбра, обращает внимание на впалые щёки и похудевшие руки, на истерику он срывается ещё больше, заливается слезами и обнимает, гладит, целует, жалеет. Ему ужасно жаль, ведь мужчина выглядит довольно пострадавшим. Но замечает он это лишь сейчас. — Кави, прошу, не плачь. Я не могу смотреть на твои слёзы. Хайтам подтягивает его за подмышки чуть выше, чтобы быть лицом к лицу и успокаивающе целует. — Я люблю тебя. — он успокаивается, всё ещё поглаживая чужое тело. Хайтам улыбается, ведь тоже любит, не хочет видеть страдания своей любви. — Я тебя тоже. Прости, что напугал, но это был единственный вариант. Архитектор расстроенно кивает всё ещё пытаясь быть ближе к секретарю, он ластится и жмётся, как скучавший котёнок.