Я слышу тебя

      Запись не стали останавливать сразу, поскольку следующий вопрос обещал лёгкий и приятный ответ. Но тихое «Чёрт» не прошло мимо. А в момент нервного смешка и неудачного предложения выпить чаю, занервничал и теоретик, и Пятый.       Учёный, схватившись за пульт, тут же полностью отключил телевизор и быстро побежал к стационарному красному телефону на столе. Ситуация воняла керосином. Но не успел он набрать номер, поскольку отвлекся на короткий звон, за которым последовал характерный треск дерева. Женские голоса. Истерика. И вслух произнесённая мольба.

«Я хочу домой! Пятый, забери меня отсюда!»

      Даже теоретика этот крик заставил вздрогнуть… Но не так сильно, как вид стоящего на ногах Пятого с пультом в руке, с ободранной на запястье кожей и куском оторванного подлокотника на другом конце наручника.       — Мистер…       — Если мечтаешь выжить, то советую сейчас закрыть рот.       Злость. Чистая, неподдельная. Но всё ещё подконтрольная. Это восхищало и пугало так сильно, что даже моргать не хотелось лишний раз.       — Молодец.       Вся боль, тоска, вина… Всё это стёрлось в одно мгновение. От одной горькой мольбы, озвученной после разговора о мечтах. И дело не в шансе исправить былую ошибку. Просто потому, что она позвала. Пусть она его ненавидела или же затаила обиду, но если она только позовёт, то он обязан был прийти. Слабый, уставший, побитый… Не так уж и важно.       — Либо я доламываю себе больную руку, и тогда мы встретимся позже, либо…       Теоретик понял и без излишних угроз, потому быстрым шагом приблизился к Харгривзу с ключом и расстегнул оба наручника.       — Я знаю вашу жену со времён, когда она руководила нашим отделом, — резко начал тараторить учёный, понимая, что, вероятно, это последний его шанс вообще что-либо сказать. — Я искренне уважаю и восхищаюсь ею! Я не знал, что всё так случится на этом опросе! И пусть я лишь бывший коллега, но мне очень больно видеть её в таком состоянии! Честно!       Как заговорил, так резко и стих, опустив голову и боясь поднять глаза. Мысленно уже представлял, как Харгривз возьмётся за кусок от подлокотника и разобьёт голову. Но ничего не случилось. Ни через секунду, ни через минуту. Прозвучало лишь одно слово, брошенное у самой двери, но оно позволило выдохнуть и ощутить лёгкость.       — Спасибо.       Пятый пулей вылетел из кабинета и побежал к лестнице. Явно дети постарались над тем, чтобы его повели на третий этаж, ещё и другого крыла здания, где работали метафизики и медики. Специально сделали так, чтобы при побеге — молодцы, подгадали, — не смог бы быстро добраться. Правда, они забыли учесть, что эти корпуса он знал в разы лучше, чем главный. Каждый угол, каждый кабинет, каждый поворот.       Пролет один, второй. Поворот направо, ещё, потом налево. Дверь, ведущая к коридору между зданиями. А потом ещё одна и...       — Стоять.       Ожидал, что придётся с кем-то вступить в драку, оттого и был удивлен, что сигнала тревоги не поступило. Даже ни одного метафизика, медика или агента не встретил. И только сейчас столкнулся с сопротивлением.       — Твое появление сейчас может привести к непредвиденным последствиям, а потому прошу тебя сбавить обороты, отец.       Было забавно видеть Фроуда, этого вечно веселого и расслабленного паренька таким серьёзным, ещё и с пистолетом — между прочим, Харгривзом подаренным, — в руках. Впервые сын наставил на него оружие. Но это ни капли не пугало. Не сейчас, когда слышно собственное имя, что истошно и бесперерывно повторяют где-то совсем рядом.       — Думаешь, меня это в самом деле остановит? — отдышавшись, поинтересовался Пятый, медленно приближаясь.       — Нет. Но притормозит. — Слишком близко. — Я сказал тебе стоять.       Дуло пистолета уткнулось в грудь. Рука дрожала от волнения. Одна неловкость, и мог произойти выстрел.       — Во-первых, его нужно снять с предохранителя, — неожиданно мягко и с лёгким смешком сказал Пятый. Он аккуратно забрал пистолет, показывая на крючок. — Вот этот. Во-вторых, после того случая с тётей Ваней, ты терпеть не можешь огнестрельное оружие, ещё и направленное в сторону твоей семьи. И в-третьих...       Свободной рукой он взъерошил рыжие кудряшки сына, вынуждая склонить голову.       — Роланд, ты точно не дашь своей матери быть одной в этот момент. И ты прекрасно знаешь, что ни ты, ни Долорес её не успокоите.       Парень, убрав руки за спину, медленно поднял взгляд. Грозный, но покорный.       — Вот что мне с вами делать... — вздохнул Фроуд, в миг возвращая привычную лёгкость и беззаботность. — Иди. Но знай, если всё реально выйдет из-под контроля, то Дол, в отличие от меня, не дрогнет.       — Я в курсе. Но, хвалю за попытку.       — Спасибо...       Фроуд и Пятый резко обернулись в сторону двери, за которой, судя по чужому многозначительному выкрику, проиходила мучительная и изнурительная беседа.       — Твою мать! — Осознав масштаб проблемы из-за собственной неосмотрительности, парень круто развернулся и был готов бежать исправлять ситуацию, но лишь сделал шаг и остановился. Рябь в воздухе. Несколько крупных капель крови на полу. Пятый исчез, использовав способность.