Выходит плохо

Наступает ночь, что окутывает собой Ава'атлу целиком и полностью, заставляя Меткайинов вкушать страх на зубах, который больно отдается горьким вкусом крови. Начиная воинами, заканчивая рыбаками: все были в ожидании начинающейся битвы, которая пришла раньше назначенного часа. К чему На'ви не были готовы от слова совсем. Оло'эйктан не явился ни поздним вечером, ни глубокой ночью, но ожидающий его народ не терял надежды, что уж говорить о его семье, которую он так же не удосужился предупредить. Тсахик, единственная, кто знала правду, но даже эта правда ей не была понятна. А Эй'ва... Эй'ва молчала. Она сидела на ковре из переплетённых трав, которые были сделаны искусно и поразительно тонко, дабы тяжесть ковра не обрушила маруи, что был так легок. На нем зачастую любили прыгать её дети в младенчестве. А сейчас младший сын так и вовсе предпочитал спать на нём. Укачивая брата на руках, Ао'нунг перевел взгляд на догорающие факелы охотников вдалеке. Цирея давно смотрела седьмой сон. Девушка вымотана работой и переживаниями, но рука матери, что гладила её волосы, пробила на лице сестры улыбку. –Ао'нунг, – голос Тсахик раздается тихо, но не менее строго, от чего у её сына пробегают мурашки по коже, а глаза не сразу поднимаются на лицо матери. Когда тот всё же поднимает свои голубые глаза, Ао'нунг вновь вздрагивает. По щеке матери катилась слеза, которую не выдал тон голоса. Даже малейшая дрожь в горле не пробежала у женщины. Та была действительно стойкой. –Мам.. – старший сын укладывает своего братика на свёрток возле него, он принадлежал младшему, поэтому скомканное одеяло мигом оказалось на маленьком Меткайнце. Совсем недавно ему стукнуло два года, а Ао'нунг мог смело и в деталях описать церемонию его рождения и прибытия в клан. После того, как младшенький был уложен, сын Ронал мигом подсаживается к матери, опечаленно глядя на неё. Женщина вытерла единственную слезу, после чего устремила взор на свое дитя, не прекращая гладить волосы дочери. –Грядет битва, какую не видала ни одна песнь океана. – Тсахик убирает свою руку с головы Циреи и кладëт её на щеку сына. – Та, что вернёт нам дом, либо та, от которой мы его потеряем. Ао'нунг опустил глаза, он устремил взор на сестру, что вновь свела брови, её выражение лица стало более печальным. Старший сын знать не знал, что сказать и следует ли говорить. Мать провела от щеки до уха, после чего её пальцы опустились на шею, а затем остановились на груди. Ао'нунг вздрогнул осознавая, что та делает. –Так будут выглядеть твои первые метки. – это был вовсе не вопрос или предложение. Тсахик ясно дала понять, что её первенец заслуживает первых рисунков на теле, что будут символизировать и продолжать его историю. Пока подвиги не увенчают всё его тело, не оставляя ни единого свободного места. –Не думаю, что сейчас лучшее время.. – перечит первенец, на что получает лёгкий шлепок по шее. –Мы сильно отстали от наших традиций, но ни одна война не помешает мне сделать из своего сына будущего Оло'эйктана. Слова больно ранят сердце Ао'нунга. Он не хочет быть разочарованием в их семье, но он уже сильно опозорил имя своего отца и обесчестил собственное. Морской На'ви вовсе не считал, что заслуживает татуировки на теле о его подвигах, тот так ничего и не совершил. Двигало ли им желание быть превосходным над всеми, или банальная нехватка внимания со стороны обоих родителей? Ао'нунг не знал.. Тем более, когда перед его глазами возрос Нетейам, не пойми откуда взявшийся, идеальный первенец, без капризов и показывающий пример младшим. У Ао'нунга аж челюсть сводило от того, насколько тот его превзошел в том, чтобы быть сыном вождя. Ему не нужно было привлекать к себе внимание путем издевок или доминирования, этот На'ви и так всегда перед глазами. Или так было только исключительно для Ао'нунга? В любом случае, они поладили спустя много месяцев нейтрального общения, после битвы же, что-то изменилось. Хотя, возможно, изменился кто-то. Когда Нетейам получил смертельное ранение, когда дни его жизни сочтены, а крик его матери раздавался громким эхом среди просторного океана.. тогда Ао'нунг почувствовал слабость в ногах. Не видеть этого мелькающего синего пятнышка у кораллов, не слышать его смех или рык в сторону сына Тоновари, не получать от него по лицу за бредовость своих поступков. Ком застрял в горле, когда же слезы подкатили к глазам. Нет. Только не он. –Что тебя тревожит? – Ронал больно надавила на шею, выводя сына из мыслей, которые слишком сильно охватили разум. –Я.. – Ао'нунг отстранился, стараясь успокоить собственное дыхание. – я в порядке. –Не смей врать матери, Ао'нунг. – Ронал не могла подвинуться к сыну из-за лежащей между ними Циреи, но дай ей шанс и она бы за уши держала свое чадо возле неё. – Эй'ва не любит смотреть, как её дети таят правду. Парень дёргает ушами, после чего вздыхает и переводит взгляд снова к лицу матери. Та вновь своим строгим взглядом смотрит на сына. Кажется, Ронал пытается быть мягкой, да вот у неё не совсем это получается. Возможно, это из-за строгости своего воспитания, но женщина все же пытается смягчить взгляд. –Я не считаю, что достоин меток.. – тихо произносит сын Ронал, после чего начинает теребить собственные пальцы. Он старается, правда старается смотреть в глаза матери, но голова сама опускается от стыда и смущения, что испытывал парень. Тсахик поджала губы, а взор её голубых очей устремился в дальние воды океана, что был виден в открытой занавеске их маруи. Не была она так погружена в свои думы уже много затмений, а принятия решений ей никогда не давались столь тяжело, как сейчас. Женщина приподнялась, стараясь как можно аккуратнее убрать пряди дочери со своих колен, а после направилась к выходу. Уже останавливаясь у порога, она поворачивается к сыну и кивает в сторону океана. Ао'нунг, не долго думая, сразу же встал и пошел за матерью. Ронал давно стала сыну по подбородок, что не могло не расстраивать. Мать всегда казалась ему очень большой и очень строгой, но с возрастом он начал замечать те мелкие детали, которые не видел в детстве. Переживания матери, её дрожь в голосе, когда ситуация обострялась, а теперь.. её единственную слезу на щеке, которая пробыла не долго на лице. Но этого хватило, чтобы Ао'нунг понял, что его мимолётное и беззаботное детство в прошлом. Подходя ближе к океану и его волнам, Ронал остановилась, когда её ступни коснулись холодных вод. Тяжёлый вздох, будто бы ударяет её сына в самое сердце. Не хотел Ао'нунг видеть свою мать настолько отчаянной. –Прислушайся к океану, к озёрам и морям, что есть на Eywa'eveng. – Ронал заходит в воду по колено и вновь повторяет. – Еltu si. Ао'нунг идёт следом в воду, стараясь даже рябь воды сделать едва заметной. Звёзды на небе так прекрасно перемешивались с водой океана. Казалось, что ты буквально плывешь в космосе. Сын Ронал взглянул на мать и её лицо наконец приняло спокойный вид, что не могло не вызвать улыбку. Женщина делает глубокий вдох, затем произносит слова молитвы, обращенные к Эй'ве, как думал Ао'нунг. Но он совершенно не разбирался в должностях Тсахик, а уж тем более, в её молитвах, хотя сам знал многие обращения к Великой Матери. Но, как оказалось, Тсахик не молилась, а пела, без вокала в голосе и с совершенно непонятными словами, что не складывались в знакомый ритм, но она точно пела. –Ao'nung, tìng mikyuni? – Ронал оборачивается так же аккуратно. Казалось, что даже вода вокруг неё не дрожит. Её сын даже и не знал о том, что можно так хорошо контролировать свое тело в воде. Оно и понятно, мать редко бывала в заплывах. Должность Тсахик слишком сильно отнимала её время. – Ты не слушаешь. –А? – парень получает лёгкий брызг в свою сторону, но даже это заставляет напрячь спину и выровняться, потому что мать была права, он действительно не слушал, по крайней мере не всю Пандору, как это умела мать. –Что так заботит твою душу? – Ронал подходит к сыну, но едва она касается его плеча, как из маруи их семьи раздается детский плач. Ронал мигом переключила свое внимание в дальнюю хижину, где уже послышался топот шагов туда-сюда. Видимо, проснулась Цирея и пыталась успокоить маленького братика, что никак не прекращал голосить, будя соседние маруи. Тсахик вышла из воды так быстро, что Ао'нунг не сразу это понял. Когда осознание медленно доползло до его мозга, он тут же спохватился и побежал следом за матерью. Раскрывая занавеси маруи, он успел лицезреть забавную картину: младшая сестрица пыталась успокоить брата, пока мать быстро разожгла костер и начала готовить отвары. Видимо, у малыша вновь разболелся живот, ибо это не первая его ночь без сна. Тоновари сильно беспокоился на счёт самочувствия своего ребенка, но Ронал уверила его, что это не более чем обычное пищевое расстройство. –Ступай. – говорит мать своей дочери и та передает ей младшего братика, который во всю капризничал. Цирея облегченно вздыхает, но её сон явно был прерван. На отдых остаётся ещё достаточно времени, поэтому девушка потушила огонь, что развела мать и улеглась на свое место. Ао'нунгу же было не до сна. Он посмотрел на Ронал, что убаюкивала уже успокоившегося младшего сына, и та одарила старшего своим взглядом. –Проведай Салли, – прошептала она, немного прикрывая свои собственные глаза. – они тоже встревожены. Ронал, видимо, не забыла о Кири, которую она не сумела навестить за все это время. Поэтому Ао'нунг кивнул, понимая, что ночь длиться ужасно долго.