крестик и нолик

вода прохладная с утра мочит волосы темные, капли стекают вдоль, на пол, а рядом девушка стоит, что аккуратно лицо намыливает, протирая спокойно, воду не разбрызгивая. Медведева взгляд на нее не понимающий кидает, отходя чуть подальше. не видела она никогда татуированного лица напротив. — я Вилка. — она руку приветливо тянет, а Кира в ответ кладет полотенце в руку ей и кивает положительно. — Кира. Виолетта улыбается, полотенцем махровым лицо протирая. — не видела тебя раньше. — со своей удивленной нотой в голосе говорит Кира, хмыкая странно, недовольно словно. — а я вчера заселилась, вот ты и не видела меня. — круто. — Медведева перед зеркалом склоняется, пирсинг на губе прокручивает, жидкостью ватный диск смачивает, взгляд на себе чувствует. — у тебя язык разрезан? — Вилка ближе подходит, не стесняясь рассматривает, Кира с гордостью кивает, возможности демонстрируя, а Малышенко смеется по-своему, по доброму как-то, думается собеседнице. — разрезан, а еще пирсинг тут, — Кира перечисляет проколы на теле, рассказывая про украшение в каждом, Вилка только смотрит с восхищением, улыбается. — еще у меня татуировка на ноге, только я остановилась не закончив, тут только половина. — шорты отодвигает, показывая татуировку, пальцем ведя по линиям. — а чего не добьешь до конца? красиво же. — она на корточки садится, рассматривает, откровенно трогает внутреннюю сторону бедра, оценивая. — да нет мастера больше, сторчался он. а других я не знаю, знать не хочу. — плечами пожимает, смотрит недоверчиво. Вилка снова лыбу тянет, с корточек встает резко, тянется на уровень собеседницы, на пальцы встает. — я могу добить твою татуировку! отвечаю, будет пиздато. — она начинает круги наворачивать, пальцы один за одним загибать перечисляя; Кира наблюдает за ней, улыбается облокотившись о раковину, не перебивает. и так прошел месяц. поздно ночью выходят умываться, разговаривают, а потом опять кому куда, и вечер снова в ванной. — когда у тебя уже время будет на мою татуировку? — задумчиво спрашивает, сигарету зажимая меж губ. — а вот когда заслужишь, тогда и добью. — Виолетта зажигалку берет из рук ее, поджигает сигарету, что Медведева все еще держит, и забирает себе, к губам пухлым ведет, затяжку делая. — чем я могу заслужить? — тихо, колени обнимая обиженно, кофту на себя натягивает. — я три дня уже не ела, покорми. — ты чего не ешь? — она взгляд тревожный поднимает, с подоконника слезая. — та нет у меня денег на еду. — карманы выворачивает. — идем, жертва голодания. — Кира смееться, приобнимая Вилку, что смех ее разделяет. — слушай, — начинает Виолетта, яблоко кусает, — я думаю, ты была поваром в прошлой жизни. — почему ты так думаешь? — ты яблоки так рубаешь, словно всю жизнь этим занимался! Кира глаза закатывает, интенсивнее нарезая яблоки. — твое любимое блюдо, а готовлю только я. — я два дня не ела, Кира. — разве не три? — да какая вообще разница? — Вилка на стол садится, ногами болтает. Медведева уже тестом форму заливает, ставит на противень, выставляя шестьдесят градусов на табло. Вилка на столе сидит все еще, в футболке легкой, в шортах, на плечи ее ложиться ткань приятная, Кира рядом стоит, поглаживая. — ну, вот чего ты себя так мучаешь? нет, чтобы одеться тепло, покушать, ты сидишь и мерзнешь. может еще на улицу под снег выйдешь, или в сугроб сразу? Виолетта хихикает, глаза прикрывает, улыбается заботливой Кирюхе. та свою заботу проявлять не умеет, но старается изо всех сил. — спасибо. — она кивает, кофтой закутываясь. — спокойной ночи. — Кира уходит в комнату, шарлотки не дожидаясь, а Вилка тихо-тихо на первый этаж спускается, на улицу выходит и носом своим любопытным в снег падает. *** — Кира! — как всегда радостно тянет Вилка, а в ответ ей печеньем рот затыкают. — садись чай пей, я тебе этого никогда не прощу. — хмуро Кира наговаривает, пододвигая чашку горячую к ней. — мне было просто интересно, почему мне нельзя просто пойти на улицу. там же снег и все. — и все. теперь ты сидишь чай пьешь и кашляешь каждую минуту. — да ничего подобного! — и вновь кашлем заходится. — одни проблемы от тебя, Виолетта. Вилка не отвечает ничего, обиженно чай отпивает и кашляет. — давай парные набьем. — чего? — Кира шокировано чай от себя отодвигает, не веря в услышанное. — парные татуировки набьем. ты будешь крестиком, а я ноликом. и Медведева соглашается, а Виолетта с места сразу поднимается, за руку ее берет и тянет в комнату. — почему крестик и нолик? — потому что вижу тебя как крестика, а себя как нолика. — пожимает плечами, вытягивая тату машинку. — так, ты бьешь мне, а я тебе. она соглашается. соглашается просто потому, что попробовать хочется. Вилка уже набивает крестик на запястье, бережно линии ведет. местами они меняются. теперь Кира более неуверенно держит машинку в руках, подготавливая кожу к татуировке. — а если я неровно сделаю? — какая разница. главное, что ты попробовала, и что у нас будут парные. никто раньше не соглашался со мной их набивать, потому что я «невечная». — всмысле навечная? — это не важно. бей давай. Кира смелеет, иголку вводит, начиная татуировку набивать на кожу, стараясь боли не причинять Виолетте. круг не ровный выходит, Вилку только забавляет это. — красота. — Малышенко запястья друг к другу прислоняет, сравнивая, а Кира смущаеться, виду не подает, но приятно так, и на душе тепло. — спасибо. — Медведева на стол садится, колено под себя подставляет. Вилка ближе подходит под внимательный взгляд, прядь волос темно-коричневых за ухо заправляет, руку положив одну на шею, другой лицо обвивая, а губами своими накрывает чужие, чувствуя руки мускулинные на талии и порыв тепла в районе грудной клетки.