Рай посреди ада

POVБелла Чувствую, что кто-то сжимает мою ладонь. Пытаюсь открыть глаза - но тщетно. Я не могу открыть глаза, как бы не старалась. Все тело ноет от боли. Самое ужасное в этой боли то, что я не могу понять где она. Она повсюду, она не сосредотачивается на одном конкретном месте, а распределяется точными порциями в каждой клеточке. Слышу тихий, почти неслышный всхлип. Кто это? Пытаюсь расслышать еще что-нибудь, сосредоточив весь свой слух, но ничего не выходит. Темнота вновь стала накатывать на меня, давая о себе знать благодаря легкому онемению в теле. **** Темнота выталкивает меня из своих объятий резким толчком. Я в одну секунду прихожу в себя и открываю глаза. Почти моментально опять чувствую боль. Чуть приподнимаюсь на локтях, не сразу, а только со второй попытки. Я лежу на кровати, в своей комнате. Меня по самое горло накрывает одеяло. Рядом на стуле сидит мама. Ее лицо расслабленно во сне, хотя на нем отражается беспокойство. Прядка волос свисает вниз, подчеркивая овал лица. На ней старая рваная футболка бежевого цвета и домашние штаны до колен. Она спит, наверное, устала сидеть здесь. Сколько же я так пролежала? Рядом с мамой замечаю маленькую квадратную табуретку, на этой самой табуретке стоят какие-то бутылочки, мази, бинты. На одной из баночек замечаю надпись "Зеленка". Только сейчас обращаю внимание на пульсирующую боль губе. Тихонько подношу руку к губе, пробегаюсь пальцами и сразу же отдергиваю руку от губы из-за боли. Снова подношу к губам руку и нащупываю порез. Порез или ранение - еще не знаю, - но эта линия справа глубоко и точно по вертикали режет мои губы. Убираю руку от губы и замечаю, что конечность перебинтована. Кручу руку, осматривая ее, вроде бы не болит. Сколько времени? Поднимаю голову и смотрю в окно. За окном темная ночь, звезды заглядывают в мое окно, светя своим ярким светом прямо в глаза. Я не заметила этого, из-за яркого освещения комнаты. На часах четыре тридцать утра. Теперь понятно, почему Рене уснула прямо на табуретке. Я встаю с кровати и пытаюсь хоть немного пройтись. Получается это очень тяжело, из-за слабости ног, но, буквально через пять минут, я уже твердо стою на ногах. Тихо подхожу к Рене, кладу ее руку на плечо и, подхватив бок, несу ее к креслу-качалке. Она сонно переворачивается на кресле и что-то бормочет. Беру из комода одеяло и укрываю маму им. Все теперь можно лечь обратно в кровать. Я прошла к выключателю и выключила свет. Он будет мешать и мне, и маме, тем более ей надо выспаться. Возвращаюсь к кровати и ложусь под одеяло. Заснуть у меня не получается, поэтому я просто лежу. Мысли вперемешку с мечтами, которые никогда не сбудутся, создают спутанный коктейль, от которого волей-неволей хочется спать. Я мечтала о том, как бы все было не будь этого ада, который окружает меня. Эдвард никогда не захочет быть с гадким утенком, у которого вряд ли есть шанс стать прекрасным лебедем в будущем. Наше сегодняшнее общение всего лишь случайность. И судьба, чтобы я не сильно замечталась, послала мне такой "подарок", показывая, что это не что-то большее, кроме как общение на один вечер. Завтра в школе он вряд ли подойдет ко мне со словами "привет, как дела?". А через несколько недель так вообще вряд ли вспомнит, что мы с ним общались. От осознания, что это все реальность, по щеке скатилась слеза, оставляя после себя влажную дорожку. Внутри, в районе грудной клетки, все сжалось и ком немой боли, от которой хотелось кричать на весь мир, подкатил к горлу и медленно разрывал его. Я закусила губу и тихо, беззвучно плакала, с огромной силой зажмурив глаза. Выходит, мне остаётся только два выхода - либо сидеть, захлебываясь слезами от безысходности, и продолжать мечтать, либо просто забыть, выкинуть из головы все эти глупые мечты, пока все еще можно вернуть и попытаться забыть, чтобы потом, когда прольется не мало слез, не кричать в рыданиях о том, что все мои мечты рухнули. Уже поздно отрицать - к Эдварду у меня нечто большее чем просто симпатия. Но я не знаю, что это, потому что никогда не испытывала чувство, подобное этому. Тогда, в парке, ему просто было скучно. Вряд ли он сегодня вспомнит о вчерашней беседе. Ну, а я, как влюбленная идиотка буду помнить об этом всю жизнь. Раньше, давным-давно, мне нравился Каллен, но не сейчас. Или сейчас? Господи, я сама уже запуталась. Будем думать рассудительно. Нравится ли он мне? Да, а возможно и больше. Будет ли мне больно, если он не захочет больше со мной общаться? Да! Для меня это просто общение? Нет. Могу ли я сказать, что люблю его? Нет!... Хотя... Господи! Кого я обманываю! Я влюбилась в Каллена, как кошка! Должна заметить, по началу, когда мы только начали общаться, тогда в парке, мне казалось, что он одел маску. Его глаза были абсолютно пустыми, безэмоциональными. Только к самому концу, я увидела в них хоть немного того живого блеска, что отличает черствого человека, от открытого и искреннего. Интересно, а еще кто-нибудь, кроме его семьи, видел его такого? Почему-то я надеялась, что нет. Это было желание избалованного, капризного ребенка - хотеть, чтобы что-то было только у него одного. Но тем не менее мне хотелось. Усталость и сон все же брали свое и забрали меня в царство Морфея Очнулась я от прикосновений к губе. Кто-то ощупывал и мазал чем-то её. Во рту появился неприятный привкус чего-то незнакомого. Открываю глаза и вижу перед собой чью-то руку. Поворачиваю голову, мама сидит на стуле с мазью в руке. Только сейчас замечаю синяк на ее щеке и царапину сантиметров в пять, которая огибает подбородок. На лице обеспокоенность, в глазах вина. За что? Это же не она меня ударила так, что я потеряла сознание. - Мам, что это? - тяну руку к ее лицу и тихонько провожу ладонью по синяку, опускаюсь к царапине. Мама без вопросов поняла, про что я говорю, и опустила голову вниз. Я убрала руку и стала ждать ответа. - Это... Фил, - Рене говорит его имя словно это все объясняет, хотя... Для нас с мамой это действительно объяснение. - Мам, когда все это закончится? - Мама поднимает на меня свои глаза, в них плескается обреченность. Она так же как и я понимает, что просто так от Фила мы не отделаемся, да и Рене любит его. Для нее это еще большая проблема. - Я не знаю Белла. Прости меня дорогая, прости, - Рене встает с своего стула и садится на мою кровать. Она поднимает мою голову к своему плечу и тихо всхлипывает. Моя бедная, любимая мама! Что же он с нами сделал? Поднимаюсь к ней, в надежде забрать ту боль, что таится у нее в душе к себе. Я знаю, она тоже страдает. - Прости... Прости меня, дорогая моя. Моя маленькая Bella! - мамин голос спускается до шепота. Но настолько громким для меня был ее шепот, что казалось, что это она говорит внутри меня, а не здесь, снаружи. -Мама! - Из горла вырывается всхлип, а из глаз льются слезы. Они обжигают кожу, да так, что кажется, что она сейчас разгорится огнем. - Ох, прости, у тебя же губа болит! - она отодвигается от меня и садится на табуретку. Рене открывает какую-то бутылочку и протягивает ко мне руку. Я в недоумении смотрю на протянутую мне руку и просто не понимаю, чего от меня хотят. На губах Рене появляется улыбка и она тихим нежным голосом говорит: -Белла, дай мне руку. Ее надо заново перебинтовать. До меня наконец доходит, что от меня требуют и я протягиваю маме перебинтованную руку. Она аккуратно, чтобы не повредить руку, развязывает бинт и кладёт его на табуретку. Рене наклоняется к тумбочке и наносит на новый бинт какую-то жидкость из баночки, которую она пару минут назад открывала. А моя рука так и висит в воздухе. Судя по всему, это перекись водорода. Когда Рене наконец заканчивает приготовления бинта, она так же аккуратно обматывает мою конечность. Перекись неприятно жгла кожу, и слышалось шипение пены. Сквозь стиснутые зубы шиплю от жжения на коже. - Ну вот и все, - мама аккуратно берет мою руку и кладёт рядом со мной на кровать. - Спасибо, - смотрю маме в глаза и перебинтованной рукой сжимаю ее руку. Рука немного болит, но плевать! Мама в ответ сжимает мою руку, но заметив, что мне неприятно из-за боли в руке, она убирает свою руку и гладит меня ею по голове. Моя милая мама! - Ты пойдешь сегодня в школу, или будешь лежать? - Я... пойду. Наверное, я лучше пойду в школу. - Хорошо, - Рене со вздохом встает со стула и садится на край кровати. - Дорогая, я разбужу тебя в школу, но сейчас лучше полежи, - Рене снова гладит меня по голове, пропуская пальцы сквозь мои волосы. - Хорошо, мам, - я, поддавшись внезапному порыву, обнимаю ее. - Ох, милая, - мама обнимает меня, поглаживая по спине. - Тебе надо отсыпаться, я пойду, - Рене встает с кровати и выходит из комнаты, выключив свет по дороге. Рене ушла, оставив меня один-на-один с мыслями. Мысли о Эдварде Каллене снова заполнили голову. И снова тысяча вопросов без единого ответа. Перед глазами сама собой возникает картина, на которой Таня Денали и Эдвард стоят вместе. Они выглядят как пара, которая вышла на прогулку. Та-а-ак, надо срочно гнать подальше эти мысли. Мне надо выспаться! Закрываю глаза и со всей силы зажмуриваюсь, гоня от себя эти мысли. И у меня это получается, потому что через пару минут я уже нахожусь в царстве Морфея. *** - Белла, солнышко, просыпайся, - сквозь сон узнаю голос мамы и потихоньку открываю глаза. Это дается нелегко, но просыпаться надо! Медленно открываю сначала правый, затем левый глаз. Оба глаза так и норовят снова закрыться. Но надо терпеть, надо вставать! Спустя пару мгновений глаза уже привыкли и я, наконец, могу нормально видеть. Мама сидит на том же стуле и внимательно смотрит на меня. Я вижу ее порыв сказать, чтобы я все-таки поспала, но я вовремя останавливаю ее, показав ладонь в знак того, что это не обсуждается. Рене понимает меня без слов и молча кивает в знак капитуляции, хотя в глазах так и осталась надежда на то, что я передумаю. На слабых ногах встаю с кровати и иду по направлению ванны. В ванне, держась за раковину, чищу зубы и умываю лицо. Во время чистки зубов, перевариваю в голове все, что случилось за эти два дня. Первое - я, кажется, влюбилась в Каллена. Втрое - я сблизилась с мамой. Снова вся моя жизнь невероятно меняется с приездом Каллена. Заканчиваю с чисткой зубов и, раздевшись, залезаю в ванну. Направляю воду на лицо и открываю рот на встречу воде. Лицо неприятно щиплет и я убираю воду от лица. Выплевываю воду изо рта и только сейчас вспоминаю, что на моей руке бинт и мне нельзя его мочить. Черт! Где твоя голова, Свон? Быстро моюсь стараясь не мочить бинт и, укутавшись в махровое полотенце, выхожу из ванной. Мама все так же сидит в моей комнате, закрывая бутылочки с растворами и лекарствами. Надо попросить, чтобы Рене дала мне мазь и бинт. Тихо подхожу к маме со спины и касаюсь ее плеча. Рене вздрагивают и разворачивается ко мне с расширенными глазами. Увидев меня, она выдыхает и облегчено поворачивает голову в строну. Ее взгляд натыкается на мою руку, и она вопросительно смотрит на меня. - Мам, дай мне какие-нибудь мазь и бинт. Я намочила повязку, нужно новую сделать. - Садись на кровать, сейчас сделаю новую. Рене берет бинт и намазывает на него мазь желтого цвета. Выглядеть мазь не очень красиво, какого-то непонятного грязно-желтого оттенка, с черными точками. Рене перебинтовывает мне руку, я хотела сказать, что и сама в состоянии перебинтовать себе руку, но мама, заметив, что я собираюсь возразить, посмотрела на меня взглядом "возражения не принимаются", поэтому я решила не спорить. - Где Фил? - вопрос не кстати, но что-то все же заставляет меня задать его. - Спит в нашей спальне, - Рене чуть хмурится и опускает взгляд. Рене явно не очень нравится этот разговор и она спешит удалится из комнаты. - Я пойду приготовлю завтрак, - только бросает она. Я же одеваю нижнее белье и иду к шкафу выбирать одежду. Тело все равно болит, но мне не очень хочется оставаться дома. Поэтому надо просто перетерпеть боль в теле и пойти в школу. Я одела кофту цвета молочного шоколада и простые темно-синие джинсы. Волосы в конский хвост и все. Спускаюсь вниз, беру рюкзак и складываю в него всё самое нужное: учебники, тетради, наушники и всякую мелочь вроде маленьких листочков и цветных маркеров, которые, в принципе, не нужны в школе. Спускаюсь вниз и прохожу на кухню. Еще на лестнице, я почувствовала запах блинчиков. На несколько секунд на меня накатывают воспоминания из детства. flesh back Я совсем малютка, и мама сейчас на кухне готовит блинчики. Запах с кухни пробуждает мои воспоминания о вкусе блинчиков и я, закрыв глаза, облизалась. Горячие, в меру поджаренные, масленые блины всегда вызывали у меня неописуемый детский восторг. Даже холодные, уже остывшие они невероятно нравились мне. Сейчас мама приготовила уже один блин, самый первый. Я не смотрю на то, что он горячий, не боясь обжечься, ем его с широченной улыбкой. Потом мама тихо посмеиваясь говорит, чтобы я ушла, и она позовет меня, когда их будет хотя бы пять штук. Я покорно ушла, и села в гостиной, нетерпеливо дергая ногами. А когда Рене наконец зовёт меня, то на столе уже стоят сметана, мед, масло и клубничное варенье. А рядом стоит огромная тарелка с блинами. Я ем их, не считая количества, до полного заполнения желудка. Фил ушел поздно вечером, надеюсь он еще долго не вернется. Вечером я слышала как мамочка плакала, это все из-за Фила. Он ушел, хлопнув дверью. Я слышала это из своей комнаты. Спустилась вниз, чтобы посмотреть, что с мамочкой. Мама сидела на полу и плакала. Что случилась? Подхожу к ней, и начинаю плакать, я не могу смотреть как она плачет - мне тоже хочется плакать. Мамочка обнимает меня, и гладит по голове, не прекращая плакать. У мамы холодные руки, но мне все равно тепло. Мамочка говорит, чтобы я шла к себе и ложилась спать. А сама встает и идет на кухню. Я поднимаюсь по лестнице переступая через одну. Не хочу идти чистить зубки, хочу в кроватку. Иду в комнату, и ложусь на кровать под одеяло. Оно мягкое и теплое, ночью, когда из под кровати вылезают монстры я ложусь под него с головой. Когда я так делаю, они не могут увидеть меня. Встаю с кровати, и иду к выключателю света. Мама говорит, чтобы я не оставляла его на ночь. Выключаю свет и бегом прыгаю на кровать, монстры чуть не схватили меня! Зарываюсь в одеяло и считаю барашков, через несколько минут засыпаю. Просыпаюсь от солнышка. Оно заглядывает в мою комнату, прогоняя вчерашних монстров - теперь их нет. В воздухе витает запах маминых блинчиков. Мамочка готовит блинчики?! Вскакиваю с кровати, и бегу вниз. Заглядываю на кухню, там мама стоит у плиты и готовит блинчики. Незаметно подкрадываюсь сзади, и обнимаю ее. Она поворачивается, и дает мне тарелку с двумя блинчиками. - Сядь за стол, я поставила мед и варенье. Блинчики - от них пахнет маслом. Мамочка редко готовит блинчики, но они у нее очень вкусные. - Мамочка, спасибо! - Мамочка мне говорила, что надо всегда говорить спасибо. Мамочка поворачивается и улыбается мне. У неё красивая теплая улыбка. Мама подходит ко мне и обнимет за плечи, гладя мои волосы. А мамочка будет кушать? - Мам, ты будешь кушать? - Нет, я уже поела, - она опять улыбнулась и села рядом со мной. - Мамочка, почему ты вчера плакала? Мама перестала улыбаться и опустила голову. - Неважно, - голос у мамы был грустный, почему ей плохо? Может, угостить ее блинчиком? Беру блинчик, и макаю в мед. - Возьми, это тебе, - протягиваю маме блинчик и она берет его. - Спасибо, солнышко, - мама откусывает блинчик и протягивает мне, чтобы я откусила. Я открываю рот и кусаю. Я откусила слишком много, и если я открою рот, блинчик вывалиться. Мама смотрит на меня и тихо смеется. Я открываю рот, и кусочек блинчика вываливается из рта. Мама смеется, и берет с пола этот кусочек. Она встает и вбрасывает его в мусорный контейнер. Зачем мама это сделала? - Не надо кушать с пола. - Почему? - Оно уже замаралось, - мама гладит меня по голове и встает из-за стола. Куда идет мамочка? Я не хочу, чтобы она уходила! Встаю и бегу за мамой. Обнимаю ее, а она гладит мою голову. Маме нравится гладить мои волосы. - Белла, я пойду в город, по делам, посиди дома, - мама уходит. Возвращаюсь на кухню и сажусь за стол. Беру блинчик, и макаю его в варенье... Интересно, когда вернется мама? The End flesh back - Мам, помнишь, когда я была маленькой, ты иногда готовила мне блинчики? - подхожу к столу и сажусь на стул. Рене на секунду замирает, а потом снова продолжает готовить. - Да, ты очень любила кушать блины с медом или вареньем, - Рене поворачивается ко мне лицом и улыбается. Мама лопаточкой берет блинчик и кладёт его на тарелку. По всей комнате витает запах блинов. Мама с легкой улыбкой на лице ставит тарелку передо мной. На тарелке как минимум десять блинов, мой желудок урчит в предвкушении трапезы. Мама, услышав урчание, рассмеялась, и поставила мед. Смех у Рене, несмотря ни на что, все равно остался легким и беззаботным, наверное, такой она и была внутри. Немного беспечной, легкой и веселой. - Кушай уже, не мучай желудок, - мама гладит меня по голове. Совсем как в детстве!Погладив меня, мама подходит к плите. И снова я услышала шипение масла на сковородке, из за того что на него налили тесто. Когда почти все блины были съедены, я встаю из-за стола и подхожу к маме. - Спасибо, я в школу, - беру рюкзак, и иду к прихожей. С вешалки беру парку и одеваю. Шапку одевать совершенно не хочется, поэтому оставляют ее на стуле рядом с вешалкой. Не попрощавшись с мамой, выбегаю на улицу и иду к своей машине. На улице пасмурно, впрочем, как всегда. Завести машину получается не сразу, только со второй попытки. Трогаюсь с места и еду в строну школы, по дороге чуть не сбиваю несчастную кошку. Школьная стоянка заполнена автомобилями учеников. Машины все различных марок и цветов. Школьники до сих пор обсуждают приезд Калленов. На всю стоянку стоит галдеж, поэтому шум моего "зверя" даже не слышно. Минуты три ищу себе свободное место на стоянке и, наконец, нахожу его. Глушу двигатель и выхожу из машины, громко хлопнув дверью. Ни Роуз, ни остальных не видно, поэтому, одев наушники, иду на свой урок. Едва захожу в школу, как появляется ощущение, будто бы я попала в зверинец или зоопарк. Повсюду галдеж, который слышен даже сквозь музыку в наушниках. Иду по коридору, не обращая внимание на двух учеников из параллели, они встряхивает, что есть силы колу и та моментально обрызгивает весь коридор. На меня не попало, чему я очень рада. Снимаю наушники, из-за боли в голове. Мне становится плохо и я стараюсь как можно быстрее дойти до своего класса. С чего это вдруг наша школа стала такой дикой? Ученики, будто бы зная, что мне плохо решили довести меня до потери сознания. Слышу громкие шаги по коридору, это значит лишь одно - директор идет. У нашего директора есть очень хорошее качество, когда она идет по школе это слышат абсолютно все. Ученики, которые до этого прыгали и катались на досках по всей школе одновременно затихли и как-будто бы никто только что не обливался колой, и не орал на всю школу "Мы за права эмо в Америке!". Директор выходит из-за угла и внимательно рассматривает каждого ученика. Затем зажимает губы в тонкую линию, и обманчиво-спокойным голосом говорит с громкостью громкоговорителя: - Ученики, прошу прекратить этот зверинец и преступить к учебе. Иначе, все пойдете на воспитательные работы! - и, развернувшись на каблуках, уходит в сторону своего кабинета. Ученики с хмурым выражением лица замолкают, и жизнь в школе снова течет своим руслом. Прохожу по коридору к своему кабинету и, вздохнув, вхожу внутрь. Машинально, почти рефлекторно ищу зеленые глаза. Но натыкаюсь на злые голубые. Таня Денали смотрит на меня, как на врага народа. Самое удивительное - глаза у нее красивые, но абсолютно пустые. В них нет жизни. Это просто голубые глаза, да, очень красивые но все же... Сажусь за вторую парту, и достаю учебники с тетрадями. До звонка еще пять минут, домашнее задание я уже все рано не успею сделать, поэтому придется мне сегодня побыть двоечницей. Дверь класса открывается и входит Эдвард. Все присутствующие в классе будто бы чувствуют его приближение, поворачивают головы прежде чем дверь открывается. На голове "гнездо", одет как всегда безупречно, каждая вещь идеально сочетается друг с другом, наверняка, все подбирала Элис. Не знаю почему, но мне так кажется. Он осматривается, как будто бы ищет кого-то и, когда его взгляд останавливается на мне, на его губах появляется кривоватая улыбка. У меня перехватывает дыхание. Каллен идёт в мою сторону. Я буквально чувствовала прожигающий взгляд голубых глаз, не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кому он принадлежал. Эдвард сел за мою парту, и повернулся ко мне лицом. В отличии от Таниных глаз, у Эдварда более живые, красивые глаза. Но в них есть какая-то искусственность. Я отворачиваюсь лицом к окну. Идиотка! Я не могу смотреть на него, просто почему то не могу! Что то внутри боится смотреть на него. Мне не нужно видеть, я чувствую как он сел за мою парту. Сердце пропускает удар, чувствую как кровь немного приливает к лицу. Раз...успокойся! Два...смелее! Три...идиотка! Наконец собираю всю свою смелость в руки и поворачиваю голову. На меня смотрит пара зеленых глаз, с золотыми крапинками. На губах Эдварда появляется легкая кривая улыбка. В глаз "пляшут чертята". Его взгляд направлен прямо ко мне в глаза, и потому я не могу оторвать взгляд. Он отводит свой взгляд, и натыкается на порез на моей губе. Брови сходятся, с губ исчезает улыбка. - Откуда это? - он взглядом указывает на порез. Сделать вид, что я не знаю о чем он - не получится. Опускаю взгляд, не знаю, что сказать. Настроение, которое только начало поднимаются - падает. Не говорить же ему правду! - Неважно, - возможно, это немного невежливо, но куда лучше правды. - Нет, важно! - в его голосе появляется металл, в глазах сталь. - Нет Эдвард, неважно, - произношу это с напором. - Я все равно узнаю, - Эдвард смотрит на меня долгим взглядом, означающим, что лучше я сама ему это расскажу. Ну уж нет! Это сравни самоубийству! - Откуда? - не по собственной воле, в голосе появляется насмешка и дерзость. Черт, Свон! Ты роешь сама себе могилу. На его губах появляется ухмылка. Но уже не та добродушная, что была буквально минуту назад, а самоуверенная, чужая, даже немного грубая. Хотя голос, когда я спрашивала откуда он узнает, был такой же. - Найду откуда, - он скрещивает руки на груди. И смотрит уже не на меня, а вперед. - Не надо, - из голоса пропадает насмешка, он скорее походил на испуганный шепот. Смотрю на его профиль. Он поворачивает голову ко мне. Его губы плотно сжаты, в глазах читается чувство вины. - Почему? - он смотрит так, будто бы на моем лице он сможет прочитать все нужные ему ответы. - Просто не надо, - смотрю в глаза, в надежде хоть как-то переубедить его. - Обещай, что сама все расскажешь, - он внимательно смотрит на меня, ожидая ответа. Позже - лучше чем сейчас, надо просто тянуть время. - Хорошо, но потом, позже, - протягиваю руку в знак примирения и заключения соглашения. - Ладно, но ты все мне расскажешь, - он протягивает руку, и мы пожимаем друг-другу руки в знак соглашения и примирения. Вот так мы и пришли к маленькому перемирию. *** Оставляйте отзывы! Они очень помогают в написании глав.