Рай посреди ада

Edward's POV

      Возвращение в Форкс не сулило ничего хорошего, и тогда, уезжая из Ситки, я точно и четко это осознавал. Но поделать ничего не мог, да и не пытался. Если Эсми хочет, то это её желание, которому мне не хотелось даже пытаться перечить. Конечно, я буду скучать по Аляске, особенно по её природе. Это прекрасное снежное царство, которое влюбило меня в себя без остатка. И ничего я не мог сделать с этой зависимостью от нее. Воздух, горы, деревья — все на Аляске стало мне родным. Именно на Аляске я чувствовал что по-настоящему живу и рад был жить. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, а я уезжал.       Расставание с Мирой приятно удивило меня. Я был рад, что она не стала закатывать дикие истерики и, более того, предложила остаться друзьями. Наверное, устрой она истерику, я бы не был так спокоен, ведь все же она не была для меня чужим человеком. Нет, я бы не страдал, но доля переживаний все же коснулась бы меня. Я был глубоко благодарен ей, что обошлось без истерик и слез. Мы разошлись спокойно и мирно.       Пока я летел в Форкс, из головы моей не выходила жизнь в этом городе, та, что уже была. Вспоминать, по сути, мне было там нечего, не так уж и много там происходило, и чем-то даже жизнь в Форксе не отличалась от жизни в Ситке. Менялись лишь здания, природа, мелкие незначительные детали и лица. Однако, лицо в воспоминаниях моих были все так же серыми и невнятными. Не очень помнил я бывших одноклассников.       Недолго мысли занимал Форкс, и под внезапно захлестнувшую меня волну воспоминаний я провалился в сон, проснувшись уже в Сиэтле. Мелодичный голос стюардессы объявил о приземлении, отгоняя остатки сна. Элис, погруженная в книгу, когда я засыпал, уже убирала ее и застегивала сумку. Сидя в нескольких сантиметрах от меня на соседнем сидении, она поправила волосы и откинулась на спинку сиденья.       — Ты рад?       Элис всегда казалась всем странной, даже несколько непонятной и сумасшедшей. В некоторой степени, это действительно было так. Она удивительно чувствовала человека, могла понять его эмоции, но и сама была человеком, который достаточно легко читался по эмоциям на лице. Не потому она читала людей с легкостью, что обладала каким-то даром, а потому, что относилась ко многом вещам по-детски, с легкостью. Не думала о корректности, все казалось ей легким, не считала нужным весь этот этикет, правила приличия и остальные подобные вещи. И потому казалось странной, что была чужда ей игра в манеры, приличия и остальной пафос, который так любили остальные. Она может легко казаться избалованной маленькой девочкой, с отсутствием манер, и это правда. Она избалована, но не лишена какой-то аристократической вежливости, просто не любит псевдоприличия, особенно в кругу семьи или родных.       — Не очень. Ты, кажется, тоже не особенно рада. Её маленькая ручка поднимается с подлокотника и опускается на ноги. Феечка, как называли её в детстве, вздыхает, надувая губы, и кривит свою милую мордашку.       — Я не то, чтобы не рада, — нет. Во всех этих переездах мало приятного, они мне уже надоели. Снова новый коллектив, новые люди, дом.       Её взгляд блудливо ходит по креслу. Думая о чем-то своем она невесомо слегка приоткрывает губы.       — Я думал, ты будешь скучать по подругам, а не беспокоится об отношении людей к тебе. — С каждым моим словом её лицо становится все мрачнее, а сама недовольно морщится.       — Эдвард, я возможно и буду по ним скучать, но грустить и как-либо задумываться о них и уж тем более мучить себя воспоминаниями не буду. Время идет, и так случается, что люди прерывают общение. Да и, сказать честно... — Взгляд Элис стал чуть сосредоточеннее, а сама она закусила нижнюю губу, чуть нахмурив брови. — ... я не очень-то и грущу по ним. Я просто не привязалась ни к кому, и это не очень-то и огорчает меня, я несколько даже рада этому.       Элис замолкла, а воздушное судно набирало скорость, выпуская шасси и плавно приземляясь. Через пару минут мы уже выходили из самолета.

***

      Школьная стоянка. Сборище безмозглых хамоватых подростков, яро пытающихся выглядеть лучше за счет крутой машины или другого «показателя статуса». Странно смотреть в знакомые некогда лица, узнавать некоторых и совершенно не чувствовать какого-либо интереса к ним.       Машина представляет собой вакуум защиты, место, где можно укрыться от заинтересованных взглядов, шепота. Новость о возражении Калленов уже облетела Форкс — не тот это город, где можно было бы что-то скрыть.       Выйдя из этого «вакуума», я могу с полной силой окунуться в поток взглядов, то косых и робких, то заинтересованных и назойливых. Лица, лица, лица... Я не могу даже уцепиться за прическу или другую мелкую деталь — настолько огромный поток людей двигается по стоянке.       Но все же мой взгляд остановился на, возможно, единственной недвижимой фигуре. Конечно, лучше бы я и вовсе не видел ее. Белокурые с клубничным оттенком волосы, аккуратное черное платье и лабутены.       Таня.       С последней нашей встречи в Ситке она не изменилась, разве что стала еще более уверенной, более красивой. Холодные голубые глаза с лукавством смотрят на меня. Кошачьей походкой она приблизилась ко мне, а я в момент вспоминаю наше расставание в спальне. Должен признать, она оказалась полностью права — мы вновь встретились. Она вцепится в меня с зубами, не отстанет от меня. Слишком желанным кусочком я для нее был и сейчас являюсь. Что заставляет ее так охотиться за мной? Скорее всего простое «хочу», как хочет она сумочку или туфли. Не более.       Нет, не здесь...       Быстро даю ей знак рукой и ухожу к забору за школой. Секундное удивление мелькает в ее глазах и она продолжает свой путь, следуя за мной.       — Вот мы и встретились... — Хищная улыбка появляется на изящных губах, когда мы остались абсолютно одни. — Я оказалась права, ты рано или поздно придешь в мои руки.       — Таня, прекращай этот цирк!       В ответ был лишь смех, за которым белоснежные руки легли на мою шею.       — Эдвард, мы с тобой одной породы. Ты хочешь меня, а я хочу тебя.       Она была права, ведь я действительно хочу ее, и стояк упирался в брюки, но насколько она была красива, настолько же она была холодна и полна желчи.       — Так не обламывай кайф ни себе, ни мне.       Секундный контакт глаза в глаза — и она опускается на колени. Молния моих брюк расстегивается, а я закрываю глаза... _________________________________________________________ Простите за долгое отсутствие, надеюсь вам понравилось ;)