Белая тень

Висенья сама попросилась в Королевскую Гавань. Это случилось за ужином, когда все собрались в большом зале Драконьего Камня. Рейнира, уставшая после долгого совета с лордами, подносила кубок к губам, когда дочь сказала: — Мама, я хотела бы отправиться в столицу. Тишина опустилась на стол, тяжёлая и липкая. Даже маленький Эйгон, который обычно без конца возился на своём месте, замер с ложкой у рта. — Позволь спросить, зачем? — Рейнира поставила кубок. Медленно. Осторожно. Висенья знала этот тон. Он означал: «Я не хочу тебя отпускать, но если ты приведешь веский довод — я подумаю». — Дедушка слабеет, — сказала Висенья. — С каждым месяцем. С каждым днём. Вы не видели его последние годы, а я помню, каким он был в Дрифтмарке. Он уже тогда опирался на трость. А теперь — я готова поспорить — он едва ходит. — Мы получаем письма, — возразила Рейнира. — Мейстер пишет, что король… — Мейстер пишет то, что велит Отто Хайтауэр, — перебил Деймон. Он не поднимал глаз от бокала, но Висенья заметила, как его пальцы сжались. — Если вообще пишет. Рейнира бросила на мужа короткий взгляд, но спорить не стала. — Хайтауэры могут воспользоваться слабостью деда, — продолжала Висенья. — Никого из нашей семьи нет в столице, чтобы присмотреть за ним. И за ними. Вы знаете, что они плетут интриги. Вы знаете, что они хотят. — С одной стороны, она права, — Деймон отставил бокал. — С другой — отправлять её туда одну опасно. — Я буду не одна, — возразила Висенья. — Я прилечу на Зераэнис. У меня есть карта тайных ходов, которую ты мне дал. И я умею за себя постоять. Ты сам меня учил. Деймон усмехнулся — уголком губ, без тепла, но без насмешки. — Там есть люди, которые сражаются нечестно. Отравленным вином. Кинжалом в спину. — Я справлюсь, — твёрдо ответила она. Рейнира молчала. Висенья видела, как мать борется сама с собой. Страх за дочь — и понимание, что она права. — Она не ребёнок больше, — сказал Деймон тихо, обращаясь к Рейнире. — Мы не можем держать её в клетке вечно. — Это не клетка, — резко ответила Рейнира. — Это безопасность. — Красный замок — не клетка? — Висенья позволила себе чуть больше горечи, чем собиралась. — Я должна знать, что там происходит. Я должна знать, что замышляют Хайтауеры. Если начнётся война, я не хочу быть беспомощной. — Если начнётся война, ты будешь на драконе, — сказала Рейнира. — Как все мы. — А если я не узнаю о ней до того, как она начнётся? Повисла долгая тишина. — Хорошо, — сказала наконец Рейнира. Голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Ты полетишь. Но не одна. Мы отправим с тобой верных людей. И несколько рыцарей — сильных, проверенных. Они поедут на корабле с твоими вещами. — У меня нет вещей, — удивилась Висенья. — Будут, — усмехнулся Деймон. — Твоя мать уже несколько лет собирает тебе приданое. — Не приданое, — поправила Рейнира. — Гардероб. Принцесса Таргариен не может появляться при дворе в простых платьях. Висенья не знала, что сказать. Ей стало тепло — не от огня в камине, а от чего-то другого, глубокого и давно забытого. — Спасибо, — сказала она. — Я вас не подведу. — Ты никогда нас не подводила, — ответил Деймон. И это было правдой. --- За две недели до отъезда Рейнира отправила письмо в Королевскую Гавань. На имя короля Визериса. В послании было сказано, что его старшая внучка, принцесса Висенья Таргариен, желает навестить деда и познакомиться со столицей. Что она прибудет на драконе в сопровождении корабля с вещами и верными людьми. Что она останется в Красном замке на неопределённый срок — чтобы узнать своих родственников, изучить двор и просто побыть рядом с королём, пока здоровье позволяет. Письмо было тёплым, но осторожным. Ни слова о политике. Ни слова о зелёных. Только семья. Ответ пришёл через неделю. Король писал собственной рукой — дрожащей, но разборчивой: «Принцесса Висенья будет желанной гостьей в Красном замке. Я давно хотел узнать свою внучку лучше». Рейнира прочитала письмо три раза, потом отдала Деймону. Тот прочитал один раз и усмехнулся. — Он знает, — сказал он. — Что знает? — Что она — его последняя надежда. Мирно договориться. Прежде чем начнётся кровь. Рейнира не ответила. Она смотрела на море и думала о том, что Визерис, возможно, прав. --- Корабль отплыл на рассвете. Висенья стояла на пирсе Драконьего Камня, провожая его глазами, пока он не превратился в точку на горизонте. На борту — сир Рейнард, старый рыцарь, который служил Деймону ещё в Пентосе, три преданные служанки и целый трюм её вещей. Платья, украшения, книги, карты, ее кинжалы и лук с целом колчаном стрел. — Ты уверена? — спросила Рейна, стоя рядом. — Нет, — честно ответила Висенья. — Но я должна. Она обернулась к замку. Там, на ступенях, стояла вся её семья. Рейнира держала на руках маленького Визериса — он спал, завернутый в чёрное одеяло с красным драконом. Рядом, вцепившись в материнскую юбку, стоял Эйгон. Он не плакал — он дулся, надув губы так сильно, будто собирался треснуть от обиды. — Ты обещала всегда читать мне сказки! — крикнул он, едва Висенья подошла ближе. — Я прочитаю тебе сотню сказок, когда вернусь, — ответила она, опускаясь перед ним на корточки. — А пока — слушайся маму. И папу. И Люка. И Джейса. И… — Хватит, — буркнул Эйгон. — Я понял. Он неожиданно бросился ей на шею, обхватив руками так крепко, будто боялся, что она исчезнет навсегда. — Ты главный мужчина в доме, пока меня нет, — шепнула Висенья ему в макушку. — Присмотри за всеми. — Я маленький, — пискнул он. Она поцеловала его в лоб и поднялась. Джоффри стоял чуть поодаль, сжимая в руках деревянного дракона, которого вырезал для него Деймон. Его каштановые волосы растрепались, а глаза были красными — он уже плакал, но вытирал слёзы украдкой. — Не плачь, — сказала Висенья, притягивая его к себе. — Я вернусь. — Ты всегда говоришь «вернусь», — всхлипнул он. — А вдруг в этот раз нет? Если тебе понравится в столице и ты не захочешь возвращаться? — Вернусь, — повторила она. — Клянусь драконами. Джоффри всхлипнул ещё раз, но кивнул. Ей показалось, что он не верит. Но хотя бы попытался. Джейс подошёл первым. Он уже был почти с неё ростом — гордый, серьёзный, будущий лорд Дрифтмарка. Он не плакал. Только сжал её руку — крепко, по-мужски. — Береги себя, — сказал он. — Ты тоже, — ответила Висенья. — Присмотри за малышами. — Присмотрю. Люк стоял рядом с братом. Он не сжимал руку — он обнял её, уткнувшись лицом в плечо, и прошептал так, чтобы никто не услышал: — Я напишу тебе. — Я буду ждать, — ответила Висенья. Рейна обняла её последней из младших. Долго, молча, не отпуская. — Бейла не пришла прощаться, — прошептала Рейна. — Я знаю, — ответила Висенья. — Передай ей… Передай, что я её понимаю. Рейна кивнула и отступила. Висенья подошла к родителям. Рейнира всё ещё держала Визериса. Младенец проснулся и смотрел на Висенью своими большими глазами — серьёзно, будто понимал, что происходит. — Он будет скучать, — сказала Рейнира. — А вы? — спросила Висенья. Рейнира не ответила. Она протянула свободную руку и коснулась лица дочери — щеки, скулы, родинки у губы. Так, будто запоминала на ощупь. — Я так боялась, что ты не захочешь иметь с нами дела, — тихо сказала она. — После всего. После Севера. — Я хотела, — призналась Висенья. — Очень долго. И иногда до сих пор хочу — просто развернуться и улететь. — А сейчас? — Сейчас я хочу вернуться. Поэтому я и улетаю. Чтобы было куда возвращаться. Рейнира кивнула. Потом быстро, будто боялась передумать, поцеловала дочь в лоб и отступила на шаг. — Иди, — сказала она. — И возвращайся. Висенья повернулась к Деймону. Он не обнимал её. Он смотрел — тем самым взглядом, который она выучила за шесть лет. Оценка. Решение. — Ты готова? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Но это неважно. Он усмехнулся. — Настоящий Таргариен. Он протянул ей меч. Не деревянный — настоящий. Лёгкий, острый, с рукоятью, обмотанной чёрной кожей. — Это тебе, — сказал он. — Тёмная Сестра пока что моя. А это — твой. Висенья взяла меч. Он был тяжелее, чем она ожидала, и легче, чем она боялась. — У него есть имя? — спросила она. — Нет ещё, — ответил Деймон. — Ты дашь ему сама. Когда заслужишь. Она кивнула. Пристегнула ножны к поясу — поверх костюма для полетов, как учил отец. — Я не подведу, — сказала она. — Знаю, — ответил он. — Иди. Она пошла. К Зераэнис, которая ждала её на поле, нетерпеливо перебирая лапами. К небу, которое было её домом. --- Королевская Гавань встретила её смрадом и шумом. Ещё в воздухе, когда Зераэнис пошла на снижение, Висенья почувствовала запах — рыба, нечистоты, дым из сотен труб. После чистого воздуха Драконьего Камня и ледяных ветров Винтерфелла это было почти невыносимо. Но она не поморщилась. Внизу, на арене Драконьего Логова, её уже ждали. Висенья разглядела фигурки драконоблюстителей в чёрных плащах, нескольких стражников и… одного человека, который стоял чуть в стороне, заложив руки за спину. Эймонд Таргариен. Она узнала его сразу. Даже с высоты. Даже спустя шесть лет. Он вырос. Конечно, вырос — она сама вытянулась на полголовы. Шире в плечах, острее черты лица, длинные серебряные волосы. Шрам на лице — от брови до середины щеки — за эти годы превратился из уродливой раны в слегка бледный рубец. Глаз он потерял. На месте правого — пустота, которую он не прятал под повязкой. Висенья помнила тот вечер в Дрифтмарке. Помнила его лицо, зашитое и залитое кровью. Помнила, как он смотрел на неё единственным глазом и спрашивал: «Ты не боишься меня?». Она не боялась тогда. Не боится и сейчас. Зераэнис приземлилась тяжело — когти прочертили борозды в камне. Белая Тень недовольно рыкнула, увидев цепи в руках блюстителей. — Не заковывайте её, — сказала Висенья, спускаясь на землю. — Она никому не причинит вреда. — Но это опасно, принцесса, — начал было один из блюстителей. — Я сказала нет. Голос её не дрогнул. Блюстители переглянулись и отступили. Зераэнис гордо встряхнула головой и прижалась мордой к плечу Висеньи — та погладила её по шее, прощаясь. — Отдохни, Раэ, — шепнула она. Белая Тень взмыла вверх и улетела к драконьим гнёздам. — Только прилетели, а уже диктуете свои правила, — раздался голос сзади. Холодный, насмешливый. Висенья обернулась. Эймонд стоял в нескольких шагах, разглядывая её так же внимательно, как она разглядывала его. В его взгляде читалось любопытство — и что-то ещё, чего Висенья не могла разобрать. — Рада видеть вас, принц Эймонд, — сказала она. Вежливо. Холодно. — Добро пожаловать в Королевскую Гавань, принцесса Висенья, — ответил он. — Позвольте проводить вас в замок. Он указал на карету. Висенья посмотрела на неё с таким видом, будто перед ней была куча дерьма. — Мне нужен конь. Терпеть не могу кареты. Эймонд приподнял бровь — единственную, которая у него осталась. — Обычно леди из благородных домов пользуются каретами. — Я — не леди, — ответила Висенья. — Я — Таргариен. Она взяла коня, которого подвели по её просьбе, и вскочила в седло с лёгкостью, которая выдавала годы тренировок. Затем она обернулась и окинула Эймонда насмешливым взглядом — будто бросала ему вызов. — Ну что, принц Эймонд, не желаете составить мне компанию? Или предпочитаете кареты? Эймонд усмехнулся — коротко, слегка раздраженно. Взял своего коня и легко оказался в седле. — Следуйте за мной, — сказал он, направляясь в сторону замка. --- В Красном замке её встретила королева Алисента. Висенья уже видела её раньше — в Дрифтмарке, когда та бросилась к Рейнире с кинжалом. Сейчас Алисента стояла в Зале Тысячи Очагов, прямая и холодная, в зелёном платье, расшитом золотом. Рядом с ней — Отто Хайтауэр, десница короля, с вежливой улыбкой, от которой хотелось вытереть руки. Чуть поодаль — двое её детей. Эйгон, старший. Наследник — по крайней мере, так считали зелёные. Он смотрел на Висенью с наглой, пьяноватой усмешкой, и она сразу поняла, что он не упустит возможности её задеть. Хелейна — тихая, с пустыми глазами, перебирала пальцами край рукава. Она смотрела куда-то сквозь Висенью, будто видела что-то, чего не видели остальные. И Эймонд. Он прошел рядом с ним и остановился рядом с сестрой и братом, заложив руки за спину, и не смотрел на неё. Или делал вид. — Добрый день, ваше величество, — сказала Висенья, склоняя голову ровно настолько, насколько требовал этикет. — Благодарю, что уделили мне время. — Вы впервые в Королевской Гавани? — спросила Алисента. Её голос был вежливым, но Висенья слышала в нём холод. Проверка. Она хотела посмотреть, как Висенья поведёт себя. — Да, — ответила Висенья, окинув взглядом зал. — Но я не думала, что замок теперь принадлежит Хайтауэрам. Алисента побледнела. Отто напрягся, а Эйгон перестал усмехаться. — Я просто хотела отдать дань уважения своему дому, — ответила Алисента с ледяной вежливостью. — Здесь всё принадлежит Таргариенам, — спокойно сказала Висенья. — И я попрошу вернуть Красный замок в прежний вид. Королева сжала губы, и решила сменить разговор в другое русло. — Позвольте представить вам моих детей, — сказала Алисента, беря себя в руки. — Старший сын — принц Эйгон. — Принц Эймонд, — продолжила Алисента, указывая на второго сына. — Младший брат Эйгона. — Мы уже знакомы, — сказала Висенья. — Принц Эймонд был очень любезен, встретив меня у Драконьего Логова. Эймонд чуть склонил голову, не говоря ни слова. — И принцесса Хелейна, — закончила Алисента, не глядя на дочь. — Моя единственная дочь. — Рада познакомиться, — сказала Висенья. Хелейна посмотрела на неё тем самым пустым, отрешённым взглядом. — Башни следят за тобой, — тихо сказала она. — Что? — переспросила Висенья. — Ничего, — Алисента перебила её быстрее, чем Хелейна успела ответить. — Моя дочь иногда говорит загадками. Висенья хотела спросить, что это значит, но передумала. Не время. — Ваше величество, — сказала она, поворачиваясь к Алисенте. — Я бы хотела навестить короля. Я не видела дедушку с тех пор, как была в Дрифтмарке. — Конечно, — Алисента кивнула. — Я распоряжусь, чтобы вас проводили. Висенья уже сделала шаг к выходу, когда Эйгон, не удержавшись, бросил ей вслед: — Долго ты здесь не продержишься, кузина. Южные нравы не для северных дикар.- конечно же до зеленой фракции дошла информация, что Висенья была воспитана на Севере. Эйгон не мог не воспользоваться этим, чтобы кольнуть гостью. Висенья обернулась. Посмотрела на него сверху вниз — она была выше, хоть и ненамного. — Я не дикарка, принц Эйгон, — ответила она. — Я Таргариен. А северные нравы научили меня одному: если тебя хотят укусить — кусай первым. Эйгон хмыкнул, но спорить не стал. Алисента сжала губы. Отто продолжал улыбаться — но улыбка его не доходила до глаз. Висенья развернулась и пошла к покоям короля, оставляя за собой тишину. --- Король Визерис сидел в кресле у окна, глядя на макет Старой Валирии. Он был один. — Добрый день, Ваше Величество!-осторожно поприветствовала она. — Висенья, — сказал он, увидев её. Голос его был слабым, но глаза — живыми. — Славное дитя. Проходи. Называй меня дедушкой. Она подошла. Остановилась рядом. Запах — старый человек, больные зубы, травяные настойки. Она не отшатнулась. — Как долетела? — спросил он. — Хорошо, дедушка, — ответила она. Слово показалось чужим на языке. Она никогда не называла никого дедушкой. — Ты впервые в столице, — продолжал Визерис. — Извини, не смог тебя встретить. — Ничего страшного. Меня встретила королева и принц Эймонд. — Чудесно. — Визерис улыбнулся. — Вечером устроим семейный ужин. Там ты со всеми познакомишься поближе. Думаю, тебе первое время будет неудобно, но мы ведь одна большая семья. Мы должны быть одним целым. Он говорил ещё долго — о мире, о семье, о том, как важно держаться вместе. Висенья слушала, смотрела на его измождённое лицо, на трясущиеся руки, и внутри у неё всё сжималось. «Он не видит, — думала она. — Он не видит, что семья уже расколота». Но вслух сказала: — Я постараюсь, дедушка. Визерис посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом. — Ты так похожа на неё, — тихо сказал он. — На Рейниру. В молодости. Висенья не знала, что ответить. Она просто улыбнулась — той улыбкой, которой научилась за годы на Драконьем Камне. Спокойной. Тёплой. Чужой. Она просидела с ним ещё час, рассказывала про Драконий Камень, про Север, про братьев. Визерис слушал, улыбался, иногда кашлял в платок, но не отпускал. Когда она уходила, он сказал ей вслед: — Береги себя, дитя. К сожалению, здесь не все тебе рады. — Я знаю, дедушка, — ответила она. — Я справлюсь. --- Семейный ужин был пыткой. Длинный стол, за которым собрались те, кто называл себя семьёй. Алисента — с прямой спиной и непроницаемым лицом, она почти не прикасалась к еде. Отто — с неизменной полуулыбкой, которую он носил как маску, но пальцы его на бокале были слишком напряжены. Эйгон уже успел осушить несколько кубков и смотрел на всех с пьяной ухмылкой. Хелейна сидела довольно тихо, ужинала не уделяя никому внимания. И Эймонд — в дальнем конце стола, молчаливый и отстранённый, почти не поднимающий взгляда на неё. Визерис пытался говорить о единстве. О семье. О мире. Никто из зеленой фракции не слушал. Висенья чувствовала себя так же одиноко, как в первый день на Драконьем Камне. Но здесь не было Деймона, который мог бы её защитить. И Рейниры, которая обняла бы её. Только она и её стальное лицо. После ужина она вернулась в свои покои, закрыла дверь и долго стояла, прислонившись к ней лбом. — Я справлюсь, — шепнула она в пустоту. — Я должна.