Белая тень

Висенья заметила Хелейну на третью неделю своего пребывания в Красном замке. Та сидела в саду у фонтана, глядя куда-то в пустоту, и перебирала в руках маленького паучка, который полз по её запястью. Вокруг суетились служанки, няньки, какие-то придворные дамы. Но Хелейна не замечала их. Она была где-то далеко — в своём мире видений и загадок. Висенья помнила, что Рейнира никогда не говорила о Хелейне плохо. Даже когда шла речь о зелёных, даже когда Алисента переступала все границы — мать всегда произносила имя Хелейны с тихой грустью. Будто знала, что в этом замке, среди интриг и лжи, Хелейна была единственной невиновной. — Что ты делаешь? — спросила Висенья, подходя ближе. Хелейна подняла на неё пустой взгляд. — Смотрю, — ответила она. — На него. Он ищет дорогу домой. — Кто? — Паук. Висенья не стала переспрашивать. Вместо этого она села рядом на скамью. — Я никогда не видела таких красивых пауков, — сказала она. Хелейна улыбнулась — той редкой, почти невидимой улыбкой. — Ты не боишься их? — Нет, — ответила Висенья. — Они ведь не причиняют вреда, если их не трогать. Хелейна посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом. — Ты не такая, как другие, — сказала она. — Ты — как огонь. Он тоже не боится. Висенья хотела спросить, что это значит, но передумала. Вместо этого она посмотрела на Хелейну внимательнее. Её глаза казались пустыми, но Висенья начинала замечать в них что-то другое. Как будто она видела то, что другие не замечали. Как будто знала то, чего не знали они. «Может быть, она не безумна, — подумала Висенья. — Может быть, она просто видит дальше». Она не сказала этого вслух. Но запомнила. --- Через несколько дней Висенья с помощью Айри узнала, что Хелейне уже семнадцать, и она год как замужем за Эйгоном. Он был старше — девятнадцать лет, наследник, которому трон был не нужен, но которого мать и дед толкали к нему. Их поженили, как и полагалось в королевских семьях, и теперь Хелейна растила двух близнецов — Джехейриса и Джехейру. Младенцы были крошечными, беспомощными и такими трогательными, что у Висеньи сжималось сердце. — Они прекрасны, — сказала она, глядя, как Хелейна держит дочь на руках. — Ты справишься. — Я не знаю, — ответила Хелейна. — Я не знаю, как быть матерью. — Ты учишься. Мы все учимся. Хелейна подняла на неё глаза. — Ты тоже будешь матерью? Висенья замерла. Мысль о том, что она когда-нибудь станет матерью, казалась ей одновременно прекрасной и пугающей. Но она промолчала и просто улыбнулась. — Если судьба будет милостива ко мне, — ответила она. Хелейна кивнула и вернулась к ребёнку. --- Висенья помогала Хелейне, когда могла. Она приносила игрушки из своих вещей, которые когда-то делали для неё в детстве. Сидела с близнецами, пока их мать спала или просто отдыхала. Она стала той, к кому Хелейна могла прийти с любой, даже самой странной мыслью. — Ты не смеёшься надо мной, — заметила Хелейна однажды. — С чего мне смеяться? — удивилась Висенья. — Все смеются. Я знаю. Даже Эйгон. — Эйгон — придурок, — твёрдо сказала Висенья. — Он не ценит того, что имеет. Хелейна посмотрела на неё с любопытством. — Ты говоришь так, будто знаешь, как надо жить. — Я знаю, как не надо, — ответила Висенья. — И это уже что-то. --- Эйгон начал раздражать её ещё сильнее. Он пил, гулял по борделям, появлялся перед женой с похмельем и не скрывал, что его брак был лишь формальностью. Висенья видела, как Хелейна прячет глаза, когда он проходит мимо. Как близнецы пугаются его громкого голоса. Однажды вечером она дождалась его в коридоре. — Что тебе нужно? — спросил он, шатаясь. — Мне нужно, чтобы ты понял одну вещь, — сказала Висенья. — У тебя есть жена, которая родила тебе детей. Она не заслуживает твоего пренебрежения. — Она идиотка, — ответил Эйгон. — Она говорит с насекомыми. — Она — твоя жена. И мать твоих детей. Будь человеком, если не можешь быть мужем. Эйгон усмехнулся. — А ты — наседка? Следишь за всеми? — Я слежу за теми, кто дорог моей семье, — ответила Висенья. — А Хелейна — моя семья. И если ты не начнёшь уважать её, мне придётся напомнить тебе об этом другими способами. Она не угрожала. Она просто смотрела на него. И Эйгон вдруг понял: она не шутит. — Ладно, — буркнул он. — Я попытаюсь. — Попытайся, — ответила Висенья. — И перестань плодить бастардов. У тебя есть дети. Береги их. Она ушла, оставляя его в коридоре — одного, с внезапной тишиной в голове. --- Через неделю Отто объявил о небольшой охоте в честь дня рождения близнецов. — Мы должны показать народу, что королевская семья едина, — сказал он Визерису. — Небольшой выезд в лес, короткая прогулка, охота на природе. Это укрепит вашу власть и поднимет дух простых людей. Визерис согласился, и подготовка началась. Висенья распорядилась, чтобы её слуги закупили на её личные сбережения не только еду, но и овощи, фрукты, лечебные травы и простые снадобья, которые могли бы пригодиться бедным семьям. — Пусть видят, что Королевская семья думает не только о развлечениях, — сказала она Айри. — Мы должны приносить пользу. Айри кивнула и занялась делом. --- Поездка началась рано утром. Королевская процессия тянулась через город. В большой карете ехали вчетвером: Визерис, Алисента, Отто и Эйгон. Они почти не разговаривали. Отто и Алисента изредка обменивались взглядами, в которых читалось: «Мы ничего не можем сделать, пока король рядом». Эйгон сидел, уставившись в стенку, и не обращал внимания ни на кого. Визерис смотрел в окно, погружённый в свои мысли. Хелейна с близнецами и няньками ехала в другой карете. Она смотрела в окно, и на её губах играла загадочная улыбка. Висенья подошла к лошадям. Ей подвели белую кобылу, и она уже собиралась вскочить в седло, когда рядом раздался голос: — Я поеду с тобой. Она обернулась. Эймонд стоял у коновязи, держа поводья своего вороного жеребца. — Ты? — она подняла бровь. — Почему не в карете с семьёй? — Потому что я хочу быть рядом с тобой, — ответил он. — И не люблю кареты. Висенья усмехнулась. — Тогда не отставай. Она вскочила в седло и тронулась вдоль процессии. Эймонд — следом. Кристон Коль, стоявший у кареты Алисенты, смотрел им вслед с недоумением и раздражением. Его глаза сузились. Он видел, как Эймонд — всегда холодный, всегда державшийся на расстоянии — теперь постоянно следовал за дочерью Рейниры, как тень. — Что ты делаешь? — пробормотал он себе под нос. — Поменял сторону ради какой-то сучки? Он стиснул зубы и отвернулся. --- Висенья скакала вдоль процессии, и её слуги раздавали еду и снадобья нуждающимся. Люди узнавали её, кричали её имя. — Принцесса Висенья! Наша милосердная принцесса! — Спасибо вам, добрая леди! Она улыбалась, не переставая. Эймонд смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Она была прекрасна — не той холодной красотой, которую он привык видеть в замке, а настоящей, живой, полной света. — Ты делаешь это не ради политики, — сказал он, догоняя её. — Я вижу. — Политика — лишь часть, — ответила она. — Но не вся. — Что же тогда? — Настоящее, — сказала она. — Простое и живое. Он замолчал. Впервые за долгое время ему нечего было сказать. --- Алисента смотрела на это из окна кареты. Её лицо побелело от злости. Но рядом был король. Она не могла говорить открыто. Только сжала губы и перевела взгляд на Отто. Десница сидел с каменным лицом, глядя на Висенью, как на букашку, которую следовало раздавить. Эйгон, как обычно, ничего не замечал. Визерис смотрел на внучку и на сына. Они скакали рядом, разговаривали, улыбались. И вдруг он понял то, чего не замечал раньше. «Они тянутся друг к другу, — подумал он. — Как мы с Эйммой в молодости. Как Деймон с Рейнирой». Он почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. «Если бы я тогда не был против, — подумал он. — Если бы я позволил им быть вместе… Может быть, сейчас мы бы не стояли на пороге войны». Он закрыл глаза и позволил карете унести его в тишину. --- Вечером, когда процессия остановилась в лесу, Висенья сидела у костра и смотрела на огонь. Рядом с ней, чуть поодаль, стояла Хелейна, прижимая к себе маленького Джехейриса. Младенец спал, уткнувшись носом в плечо матери. Второй близнец — Джехейра — дремала на руках у няньки. — Ты не боишься огня, — сказала Хелейна, глядя на пламя. — Нет, — ответила Висенья. — А змей? Висенья подняла на неё взгляд. — Что? — Змеи, — повторила Хелейна. — Они всегда рядом. Но ты не видишь их, потому что смотришь только на пламя. Висенья нахмурилась. — Ты о ком? — О тех, кто хочет тебя уничтожить, — ответила Хелейна. — Они уже рядом. Они ждут. Но ты не одна. Висенья хотела спросить, о ком она говорит, но Хелейна вдруг улыбнулась — той редкой, почти невидимой улыбкой. — Рядом с тобой тот, кто будет стоять до конца, — сказала она. — Ты просто должна позволить ему быть рядом. — Кто? — Ты знаешь, — ответила Хелейна. — Ты всегда знала. Она посмотрела через плечо, туда, где у другой кареты стоял Эймонд. Висенья вздохнула и повернулась к Хелейне. Их глаза встретились. — Я не хочу верить, что те, кто его окружают, — это те, кем они кажутся, — тихо сказала Висенья. — Но я не могу просто закрыть глаза на то, что я вижу. Твоя мать, твой дед… они плетут паутину. И я чувствую, что она затягивается вокруг всех нас. — Ты говоришь о моей семье, — сказала Хелейна не вопросом, а утверждением. — Я говорю о тех, кто тянет нити, — ответила Висенья. — Я вижу это. С самого первого дня. Хелейна помолчала, глядя на неё. — Моя мать… она не всегда была такой, — сказала она. — Она боится. Боится, что мы потеряем всё. Но она не понимает, что её страх разрушает нас изнутри. — А ты? — спросила Висенья. — Я хочу, чтобы мои дети помнили меня улыбающейся, — ответила Хелейна. — А не дрожащей от страха перед каждым шорохом. Висенья положила руку на плечо Хелейны. — Ты не станешь как она, — сказала она. — Я вижу это. Ты — другая. Хелейна улыбнулась — мягко, почти тепло. — Ты не сможешь сделать это одна, — сказала она. — Доверься ему. Он выберет тебя, когда придёт время. — Я не хочу, чтобы он выбирал, — ответила Висенья. — Я хочу, чтобы он просто был рядом. — Он будет, — сказала Хелейна. — Ты должна дать ему шанс. Висенья смотрела на неё, и внутри неё боролись две правды. Она опустила голову. — Ты знаешь, что они задумали? — спросила она тихо. — Эти змеи. Ты видишь их планы? Хелейна покачала головой. — Я вижу только тени, — ответила она. — И слышу шёпот. Но я не знаю, что они задумали. Только то, что они близко. Очень близко. И они хотят не просто твоей смерти. Они хотят твоего отчаяния. Висенья сжала край плаща, вглядываясь в темноту вокруг. — Я готова. — Нет, — сказала Хелейна. — Но ты станешь. И она отвернулась, укачивая сына. Висенья смотрела в огонь, чувствуя тяжесть предсказания на своих плечах. «Он выберет меня», — пронеслось у неё в голове. И она не знала, боится ли этого или ждёт.