Погружение

      Тишина, темнота, спокойствие — он уютно устроился внутри этих ощущений, они словно бы обволокли его, погружая в себя и защищая от мира вокруг… а затем он почувствовал, как что-то абсолютно не похожее на любимого кота Сапога коснулось пальцев.       Парень резко распахнул глаза.       Сначала он не понял, что происходит, поскольку ощущений было чересчур много, чтобы разобрать их все за секунды, но лучше всего Рин прочувствовал… холод. Его пробрало до костей. Полосатая пижама, в которой он любил заявляться к своей девушке, промокла до нитки, да и сам парень словно… находился под водой. Неторопливо разматывая клубок чувств, он попытался осмотреться, но вокруг стояла абсолютная темнота, хоть глаз выколи, а всё его тело как будто погрузили в большую ванну, поскольку мокро и холодно теперь было буквально каждой клеточке его тела.       Рин всё ещё не до конца проснулся. В полусне перебирая руками и ногами, он не замечал, как вода замедляет и усложняет каждое движение; ему казалось, тело постепенно спускается всё ниже и ниже, в абсолютную и беспросветную темноту дна морского… парня пробрала дрожь. Ничего не понимая, Рин нервно задёргался, но инстинкт самосохранения не позволил ему вдохнуть свежей солёной воды, зато принудил активнее грести руками и ногами, чтобы двигаться вверх, к воздуху, свету и свободе, а не вниз, к темноте и потенциальному удушью через каких-то несколько минут.       Тело, замерзающее в холодной воде, подчинялось со скрипом. Руки, ноги, корпус — парень кое-как двигался, но всё ещё не видел ничего, кроме мутной темноты… на такой глубине не было даже водорослей, которые облепили бы его промокшую пижаму.       Усилия не приносили абсолютно никаких плодов. Казалось, Рин замер на месте где-то в неопределённости, и сколько бы ни барахтался в этом бассейне — всплыть наверх всё равно не получится… его накрыло. Хотелось вдохнуть, втянуть в лёгкие хоть немного воздуха, но подсознание вежливо подсказывало, что парень — человек, а отнюдь не рыба, способная фильтровать воду, и потому каким-то чудом он до сих пор держался. Каким-то чудом… Рин внезапно перестал грести. И хотя сердце бешено колотилось в груди, требуя действовать, мозг подсказывал, что даже без усилий со временем парень всплывёт на поверхность; оставался актуальным только вопрос, хватит ли ему тех оставшихся крупиц кислорода до этого спасительного мгновения.       Ответ напрашивался сам собой.       Рин, резко дёрнувшись, (что не принесло почти никаких плодов под водой) снова погрёб. Плевать ему было, хватит или нет кислорода — просто так сдаваться парень был отнюдь не намерен, и потому, стиснув зубы едва ли не до скрипа, собрал всю свою волю в кулак, чтобы плыть. Руки, ноги; руки, ноги… концентрируясь на контроле тела, он не думал о том, на сколько ещё секунд хватит воздуха; сколько ещё ему осталось жить до мгновения, когда природное всплытие на поверхность окажется не такой уж и необходимостью. Движение помогало не думать, помогало бороться, помогало…       Что-то коснулось его босой ноги.       Что-то тёплое, мягкое, скользкое и абсолютно точно неприятное, но из-за темноты Рин не видел даже пальцев на собственных руках, не говоря уже о… чём-то большем. Он бы взвизгнул, если бы это не стоило ему драгоценного воздуха, а потому, кое-как справившись с собой, только усерднее замолотил ногами, надеясь избавиться от того, что к нему прицепилось. Безрезультатно. Что бы это ни было, «это» крепко вцепилось в ногу, не желая отделяться от тела парня, а он только и мог, что продолжать плыть — иначе его кончина стала бы делом решённым.       Вверх, вверх, вверх. Рин даже не был до конца уверен, действительно ли свобода и свет находятся там, куда он так усиленно грёб, и всё же… продолжал. Сдерживать вдох казалось уже почти что невозможным, и парень хотел находиться как можно ближе к поверхности, чтобы скорее всплыть и сделать заветный глоток кислорода.       Ещё немного… то, что вцепилось в его ногу, внезапно зашевелилось, смещаясь выше и обхватывая тело своими крохотными щупальцами, которые прижимали штанину к коже. От испуга Рин нервно втянул воздух… воду. Это была всё та же чёрная вода, сквозь которую он ни черта не видел, и только что эта жидкость оказалась у него в лёгких; парень закашлялся. Это не помогло — воды внутри становилось только больше, рваные попытки сделать вдох приносили исключительно больше соли в рот, а последние капли кислорода несколькими пузырями взметнулись к поверхности. Теперь выбора у парня и правда не осталось… он двигал руками, словно пытаясь за что-то ухватиться, отыскать хотя бы какую-то опору, но ничего не выходило — плавание не принесло никаких результатов и даже не отстрочило чёртов момент, когда в лёгких оказалась вода.       Холодно.       Он снова чувствовал холод каждой клеточкой своего тела, чувствовал шевеление мокрой пижамы, которая то касалась кожи, то впускала ещё больше воды. Солёной воды, которая была и снаружи, и внутри, и отовсюду — Рин не мог дышать. Не мог думать. Все его мысли оказались вне тела вместе с остатками кислорода, а теперь, нервно (исключительно инстинктивно) совершая движения для дыхания, он получал только больше противной воды, которая и убивала его.       Больно.       Каждая новая попытка заполучить хотя бы капельку живительного кислорода отзывалась болью где-то в груди, которая распространялась по всему телу, захватывая каждую клеточку его естества, оказавшегося в столь незавидном и бесперспективном положении… Ещё один нервный протяжный вдох, который только усилил привкус соли во рту, — парень из последних сил рванулся куда-то вверх, словно бы это могло помочь, как будто его человеческое тело, не преодолевшее расстояние до поверхности за то время, что было ему отведено, теперь могло за секунды исправить ситуацию.       Не могло.       Рин устало разжал пальцы. Какая разница? Мысли устало клубились и, словно пузырьки живительного воздуха, постепенно покидали разум, всплывая к поверхности и опережая своего хозяина, который вскоре окажется там же, только думать уже будет не способен. Парень сдался. У него не осталось ни шанса добраться до поверхности, ни единой крохотной возможности выкарабкаться из ситуации, в которой оказался, а потому он предпочёл закрыть глаза (всё равно видимость была нулевой) и позволить телу тонуть. Пусть странное морское создание, прикрепившееся к его ноге, полакомится своей добычей, а Рин своё уже отплавал… хватит с него этого сумасшествия.       Он погружался. Мыслей почти не осталось, внутри плескалась вода, вытеснив жалкие остатки кислорода, конечности сокращались исключительно рефлекторно, демонстрируя миру, что это человеческое создание доживает последние свои мгновения на этой земле. Зашевелилось тёплое существо, приметившее себе этот лакомый кусочек: падальщик собирался насладиться заслуженной трапезой.       Чернота океана вокруг казалась беспросветной и бесконечной.       Рин в последний раз выпустил изо рта пузырь воздуха, который он даже не видел… или всё же видел? На какую-то долю секунды до того, как парень окончательно погрузился в темноту своего разума, ему показалось, что он увидел яркий свет, вырвавший из абсолютной черноты водные просторы вокруг, странное существо, касающееся ноги парня, и тот чёртов последний пузырь, неторопливо поднимающийся к поверхности. А затем сознание окончательно покинуло измученное тело.

***

      Его облили холодной водой.       Казалось, воды вокруг и без того было предостаточно — Рин закашлялся, словно пытаясь распрощаться с лёгкими, а затем внезапно глубоко втянул воздух… парень нервно дышал, словно пытаясь компенсировать те мгновения, пока у него не было возможности получить даже капельку кислорода. Вдох-выдох, снова вдох… он надышался не сразу, а когда это наконец произошло, парень заставил себя собраться и подняться с холодного и мокрого пола, на котором Рин и очнулся. — Дерьмовый выдался денёк? — на него, широко улыбаясь, от чего парень мог рассмотреть кривые редкие зубы в чужом рту, смотрел старик. Потрёпанный свитер, неприятный запах изо рта, рваные рыбацкие сапоги… незнакомец находился за металлическими прутьями, а потому Рин не без оснований полагал, что очутился в клетке у безумного фанатика. Час от часу не легче! — В общем, так. Я на тебя два ведра топлива потратил, рыба моя, так что будешь отрабатывать. Снимай одежду.       Рин нервно взглянул на незнакомца. Только теперь, когда первая опасность миновала, до него начало доходить, что он странным образом переместился из своей тёплой постели в океан, едва не утонул и исключительно стараниями этого «капитана подводного плавания» всё ещё оставался среди живых. Не каждому судьба подаёт под нос подлодку… — Ты глухой или тупой?! — вспыхнул старик, нажимая на кнопку, которую до этого скрывал среди складок своей многослойной одежды.       В первое мгновение парень ничего не почувствовал, затем, ощутив покалывание на кончиках пальцев, не понял, что происходит… его ударило током. Рин был мокрым с головы до ног — разряд электричества пронзил его от пяток до головы, принудив рухнуть обратно на колени, снова оказавшись в луже солёной морской воды. Рядом на полу валялся, подёргиваясь, падальщик, от которого поднимался едва заметный дымок — даже такого слабого тока хватило, чтобы поджарить его внутренности до хрустящей корочки, и парень прекрасно понимал, что и его самого ожидала подобная кончина. — Снимай одежду, — сплюнул на пол старик, — если не хочешь попробовать станцевать для меня.       Рин подчинился.       Его руки дрожали, а ноги подкашивались, и всё же каким-то чудом он поднялся на ноги, чтобы неловко стащить через голову рубашку, затем — развязать канат на полосатых штанах, чтобы те сами рухнули на пол, открывая старику вид на собственное мокрое, бледное и дрожащее от холода тело. — Повернись, — скомандовал незнакомец, и парень, наученный горьким опытом, послушно развернулся, позволяя тому разглядывать себя со всех сторон. — Хорошо. Добро пожаловать на борт, салага, я — капитан этой подводной лодки, Нептунуса, и твой новый хозяин.       Парень понимал от силы половину сказанного, но затем ему сунули сухую (хотя не то чтобы чистую) одежду, поэтому он не стал возражать, даже когда старик скомандовал подойти ближе и нацепил какое-то доисторическое устройство ему на ногу. Судя по вкусам этого капитана, подобная разработка могла и откусывать ногу за непослушание, поэтому Рин собирался быть послушным мальчиком… хотя бы некоторое время.       Старик провернул ключ, снял навесной замок и отворил дверь клетки, выпуская свою жертву наружу.       Рин думал, что ему позволят осмотреться, но как только он вышел из клетки и хотел было обернуться — его с силой толкнули в спину. Парень споткнулся, но не упал, а оказался в ином помещении, значительно больше предыдущего… он стоял на возвышении, а прямо перед ним, у его ног, разверзлась бездна. У неё не было дна, лишь бесконечная темнота, похожая на темноту океана, в которой явно не было ничего, включая и шансы на спасение. — Прыгай, — раздался из-за спины скрипучий голос. — Моя Ноночка проголодалась… давно ей не приходилось отведать человечинки. А ты хоть и тощий, но молодой и здоровый — Ноночке такие нра-а-а-авятся. Давай, прыгай, чего застыл?!       Его ткнули в плечо палкой, и Рин, пошатнувшись, едва не полетел в бездну вниз головой. Он не представлял, что за «Ноночка» обитала на этой подводной лодке, но ничего хорошего ему это явно не сулило… да и настойчивый капитан подбирался всё ближе и ближе, желая столкнуть своего гостя в яму, чтобы тот исполнил определённое ему предназначение.       Бежать было некуда.       Бездна простиралась на всё помещение, карабкаться по стенам Рин не умел, а даже если бы и умел, перемахнуть через яму в три или даже пять метров длиной явно было ему не под силу, учитывая заваленные нормативы по физкультуре два года назад… нужно было сражаться. Сопротивляться изо всех сил, отобрать у старика кнопку и самому стать во главе подводной лодки, но сейчас капитан был собран, решителен и ни на секунду не выпускал свою жертву из виду. — Прыгай, — старик снова широко улыбнулся. — Прыгай, рыба моя, иначе я толкну тебя, и проживёшь ты в разы меньше!       Рин стиснул волю в кулак. Драться со стариком было безопаснее, чем рисковать всем и прыгать в пустоту, поэтому он демонстративно подошёл к самому краю, оказавшись на самом-самом кончике «трамплина»… старик, проверяя, правильно ли жертва исполняет его приказы, двигался следом, но всё ещё держал палец на особой кнопке, готовый, если потребуется, отомстить за себя даже после смерти. Парень согнул ноги в коленях, словно готовясь к прыжку…       Он прыгнул.       Изо всех сил резко выпрямился, но полетел не вперёд, в черноту, а назад, намереваясь рухнуть на капитана всем своим весом, отобрать кнопку и сбежать с чёртовой подводной лодки! Рин зажмурил глаза, не решаясь смотреть в лицо неприятному человеку… ничего не происходило. Ни удара, ни падения, а затем парень понял, что нечто слизкое обвило его правую ногу, а теперь весьма крепко стиснуло и потянуло куда-то наверх. Парень дёрнулся, пытаясь высвободиться, распахнул глаза…       Его поймало чёрное щупальце, тянущееся откуда-то со дна знакомой бездны, и теперь держало вниз головой под потолком помещения. Рин взглянул вниз, на старика, и у него закружилась голова, а к горлу неприятным комом подступила тошнота — он едва держался, чтобы не попрощаться с ужином. — Мерзавец, — сплюнул старик, потирая ушибленную при падении ногу. Если до того он собирался относиться «терпимо», то теперь… капитан с сильной вдавил чёртову кнопку.       Разряд электричества прокатился по телу Рина. Парень выгнулся, как дуга, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, и из-за инстинктивных движений щупальце крепче стиснуло ногу, едва ли не ломая кость — Рин закричал. Какое это было облегчение: просто кричать от боли, поскольку под водой приходилось терпеть, молчать, держать в себе… старик, наконец, выронил пульт из дрожащих пальцев. Парень безвольно повис в руках у пугающего морского чудовища, ощущая себя так же, как и тот падальщик, поджаренный внезапным разрядом электричества.       Он только свыкся с новым положением вещей, как его рывком потащили вниз — на дно пугающей и одновременно манящей бездны. Туда, вернуться откуда Рину уже вряд ли будет позволено…       Вокруг резко стало темно — парня утащили на «тёмную половину» помещения, где он тут же почувствовал сырость, влагу и… характерный запах морской воды, который ассоциировался с удушьем. Рина всё ещё держали вверх ногами, перемещая куда-то вглубь темноты, и в какой-то момент парень, не выдержав, попрощался со своим ужином. Теперь во рту стоял кислый привкус недавно съеденной пищи, а по телу разошлась волна слабости, чем-то напоминающая бессилие, охватившее парня в последние мгновения под толщей воды.       И снова.       Он смотрел вперёд, и хотя в бездне было темно, смог различить клубящуюся в углу (вернее, занимавшую почти всё пространство) черноту. Это был… монстр? Длинные щупальца, похожие на то, которое стискивало ногу парня, извивались вокруг того, что вполне можно было назвать пастью: круглое отверстие, ещё более абсолютно чёрное, нежели все остальные части этого монстра, по краям которого белели в этой жуткой темноте пугающие зубы… Рин нервно сглотнул. Сил бороться у него не осталось, да и к чему бы это? Даже если выйдет вырваться из хватки, у монстра ещё с десяток таких же длинных и скользких рук, чтобы перехватить его до падения, ведь летать парень так и не научился. — Мразь, — зло выдохнул он, ощущая, как по лицу стекают слёзы. Умирать не хотелось. Хотелось побороться, хотелось доказать, что тьма не обязательно означает смерть, но…       Щупальце, державшее его, резко ослабило хватку, и Рин вниз головой полетел прямо в пасть созданию. Навстречу пугающе острым зубам… он закрыл лицо руками и зажмурил глаза, не желая лицезреть последние мгновения своего унижения.       Хватит с него.

***

      Это было похоже на длинный дерьмовый сон, но когда Рин очнулся, во рту всё ещё стоял кислый привкус рвоты… он застонал, неловко перевернувшись с боку на бок, и почувствовать, как боль отдалась в ноге, за которую его держало чудовище. Громко и безнравственно выругавшись, парень рывком сел…       Он лежал на кровати, застеленной видавшей виды простынёй, от которой пахло мочой и рвотой… да и сам парень приятным «послевкусием» отнюдь не отличался. Нога болела адски, и хотя кость явно была цела, какое-нибудь растяжение Рин явно заработал. Дерьмово. Теперь не убежать, не уплыть (хотя в прошлые разы здоровые ноги не слишком ему помогли), но вот сесть парень вполне оказался способен, чем тут же и воспользовался.       Его кровать оказалась отнюдь не привычно прямоугольной: она представляла из себя круг, и Рин с усталым интересом пододвинулся к краю, чтобы осмотреться… и ударился лбом о невидимое препятствие. Мгновение потребовалось, чтобы благодаря прикосновениям пальцев выяснить, что перед ним находится стекло. И поэтому остальная часть комнаты (странный пульт управления перед, вероятно, ещё одним стеклом, открывающим вид на подводную флору океана и дверь неподалёку) оставалась для него недоступной.       Рин несколько секунд хмурил брови, а затем, уже не сдерживая себя, громко выматерился, вспомнив и мёртвого падальщика, и старика, и монстра с острыми зубами, и чёртов океан, который никак не отпускал его на волю… и только когда поток ругательств сам собой иссяк, он устало опёрся спиной о стекло позади себя и задумался о том, чем бы ему попробовать разбить раздражающую преграду. — Думаешь, сможешь отсюда сбежать, малыш? — голос звучал из-за стекла, а потому казался каким-то особенно далёким и нереальным. Парень поднял голову и увидел вошедшего: перед ним был мужчина в грязном белом халате, один рукав которого тот за ненадобностью завязал в узел. — Это конечный путь твоего путешествия, дружок. Больше никаких поблажек, больше никаких игр — ты хорошо постарался, но пришло время, наконец, подохнуть и не выводить меня из себя своим чёртовым везением! — Я ещё жив, — устало произнёс Рин, глядя на свои дрожащие пальцы и не желая знать, как выпутался из последней передряги. А затем, буквально следом за предыдущей мыслью, пришло осознание, что раз жизнь в нём ещё теплится, то теперь её огонёк попытаются загасить изо всех сил. — «Пока что» жив, — скрипнул зубами мужчина в халате.       Пленник смотрел на своего мучителя с усталой решимостью. Если в момент падения в пасть монстра надежда покинула его, оставив на произвол судьбы, то сейчас, когда до свободы было всего несколько сантиметров стекла вокруг, он собирался сражаться до последней капли крови. Чёрта с два этот докторишка получит то, чего хочет; Рин не собирался умирать. Не собирался, чёрт возьми, прощаться со своей жизнью так рано! — Ты находишься за много километров под толщей океана, дорогой, — раздражённый выражением его лица доктор повернулся к нему спиной. — И с каждой минутой мы погружаемся всё глубже и глубже. Я выброшу тебя наружу, когда давление станет настолько большим, что раздавит твой мозг за секунду, поскольку ты просто… выводишь меня из себя!       Даже не очень сведущий в вопросах физики парень сомневался, что можно без последствий на подобной глубине «выбросить кого-то за борт», но возразить фанатику не решился.       Он молча наблюдал за тем, как чужие пальцы одной руки дёргали странные рычажки на панели… А спустя секунду без предупреждения сверху полилась вода. Морская, солёная, со знакомым запахом и привкусом — Рин снова был с ног до головы мокрым, но всё, что смог из себя выдавить при виде того, что чёртова колба наполняется водой, — беспомощный всхлип. Снова?.. Его накрыло. Руки дрожали, сердце колотилось как бешеное, колба казалась абсолютно тесной и безумно маленькой, отвратительно не подходящей для того, чтобы стать для него могилой… парень закричал. Надрывно и громко — его голос отражался от стенок и оглушал его же самого, но Рину было абсолютно плевать. Он не видел ничего, кроме себя, и когда уровень воды подобрался к горлу, принудил себя рывком встать.       В высоту его «аквариум» был на десяток сантиметров ниже роста парня, и ему приходилось стоять, согнувшись, от чего больная нога ныла сильнее обычного. Беспомощность… морская вода быстро заполняла выделенное ей пространство, уже отхватив больше половины стеклянной клетки, а Рин так и не смог отыскать ничего, чем можно было бы разбить крепкое стекло, ведь удары кулаками, от которых саднила кожа, абсолютно не помогали. Неужели ему действительно придётся здесь умереть?       Парень смотрел на доктора, словно тот мог чем-то ему помочь, но мужчина даже не обращал внимания на происходящее позади, игнорируя и крики, и ругань, и беспомощные всхлипы — тот словно набирал воду в ванну, выполняя рутинную обязанность. — Мразь! — выдохнул Рин очередное ругательство. Он осыпал ими незнакомца минут пять, пока вода не добралась до собственного горла, принудив прислониться ртом едва ли не к самой крышке аквариума, дабы нервно глотать остатки затхлого воздуха.       Только бы был хоть один шанс выбраться… парень разрыдался. Он так старался, так сильно боролся за своё желание жить, а в итоге снова, чёрт возьми, тонул, не в силах вообще что-либо изменить!       Вода достигла потолка.       Рин полностью оказался в ней, и у него не было и крохи кислорода в лёгких — всё выдал, рыдая и оплакивая ужасную судьбу. У него оставались буквально секунды. Глядя в спину однорукому доктору, парень подумал, что его жизнь и правда сложилась бы в разы проще, если бы он попросту позволил себе утонуть в тот раз. Но нет, барахтался, сопротивлялся… и вот. Устало открыв рот, Рин привычно глотнул солёной воды — выбора у него всё равно не оставалось, а затем закрыл глаза, посылая к чёрту и куда подальше всех встреченных за эту чертовски длинную ночь.       Его сердце билось ещё какие-то мгновения, пока тело, извиваясь в конвульсиях, тонуло в прозрачной клетке под взглядом внимательного доктора… а затем всё действительно кончилось. Рин обмяк, превратившись в безвольную губку, и животом вверх всплыл на поверхность своей тюрьмы. — Ну наконец-то, — облегчённо выдохнул мужчина без одной руки. — Я уж подумал, что этот пацан никогда не умрёт и придётся его пристрелить… хотя добивающий в голову в любом случае не помешает. Он же везучий, чёрт бы его побрал!..       Доктор нажал на кнопку, избавляясь от воды в клетке, а затем единственной рукой выудил из-за пояса короткий нож со следами запёкшейся крови и сливочного масла.