One night

Одним из страхов Юнги было то, что он покажется слишком мягким и заботливым перед кем-то, кроме как перед друзьями. На данный момент каждый это видит. После пропажи Кетаки - всех ребят, к сожалению, пришлось отправить обратно домой. Каждый из них прошел допросную комнату, но вот Юнги оставили напоследок. От парня ничего нормального не осталось: синяки под глазами, он стал еще больше сгорбленным и не ел уже четыре дня. Кажется, что у него какие-то проблемы с привязанностью или что-то в этом роде. Да, Чон безумно ему понравилась, точнее, ее внутренний мир. Это первая девушка, которая смогла поговорить с ним без всяких намеков или издевательств. — Еще раз говорю, да, у нас не заладилось в тот день, но это не значит, что я ее ударил и не дай Бог - убил. Юнги смотрел в лицо следователю и мужчине, что назвался отцом пропавшей. Отец кивнул и сделал какой-то свой вывод. Это он обсудит чуть позже вместе с органами полиции. Следователь же все время читал заметки старого психолога и какие-то выписки из дел несовершеннолетних, напоминая парню то, что он зверь, а не человек, и что он мог даже не заметить, что убил девушку в порыве злости, когда искры перед глазами прыгали. — Я не намереваюсь это терпеть, — Юнги шатается на стуле — дайте мне государственного адвоката. — Тебе он не нужен, — сидящий в левом углу допросной, психолог, был одет в белую рубашку, что светила лучом прямо в глаза в этой темной комнате. Поправил свои очки и со звуком закрыл блокнот и обратил на себя внимание. Отец Кетаки облегченно вздохнул. Он больше доверял анализу персоны, чем органам полиции, которые всю жизнь ему испортили, говоря о коррупции. Но они испортили жизнь его дочке, о чем он даже не подумал. Гребаный эгоист. — О чем вы? — раздраженно спросил следователь с мерзкими усами. — Парень говорит абсолютную правду. Это даже дурак заметит, — он сказал это и взглянул на него — Втюрился парниша в девочку. Вон, — подходит и касается плеча Юнги — не ест, не спит, не пьет. Вы серьезно думаете, что тот, кто просто защищался от побоев отца - может испытать вспышки агрессии на человеке, о котором он тепло отзывается? Чушь! Мин сидел неподвижно и чувствовал, что рука психолога растворяется в его теле. Его покидали силы, но он держался. — Он гребаный психопат! — следователь стукнул по столу кулаком. Юнги услышал противное слово, что преследует его всю жизнь. Он даже задумывался над тем, чтобы поменять имя в паспорте. — Не психопат он. Вы всех считаете психами, кто защищается? Вспомните расследование о девочке, которую насиловал мужчина. Вы назвали ее больной на голову. У Мина сердце стало биться чаще. Это речь о Кетаки? Да, о ней, и от этого становилось больнее. Юнги хотел убить того, кто сделал больно ей. Ее отца, мать, насильника. Всю часть мира, что сделала ее такой. Она не должна была страдать. Кто угодно, но не она. — А нужно было назвать психом, — он указывает на отца Кетаки — его. Продать собственную дочь... Разве это не заболевание? — Достаточно! — мужчина встал и поправил галстук, который надел на встречу в компании — Я никого не продавал! — Да? — подключился Юнги — Мне лично, — бьет себя по груди — Кетаки рассказывала. Отец девушки схватил за грудки парня, тот усмехнулся, показывая всем видом, что, давай, врежь мне. — Сядешь, я тебе обещаю. Я узнаю, что ты с ней сделал и сделаю то же самое с тобой, — мужчина плевался ядом, а Юнги было все равно. Психолог оттащил их друг от друга и потребовал следователя отпустить парня домой под его письменным разрешением. Его условие было только одно: следить за состоянием Юнги на протяжении всех дней поиска. *** — Скажу так, — мужчина ходит по комнате парня в общежитии и рассматривает стены с плакатами, — хорошо что тебя на домашний арест не посадили, парень. — Спасибо, — парень лежал на диване, положив руку под голову. Мужчина попивал воду с лимоном. Присев на кресло, он взглянул на парня: — Слушай, — Мин привстал — у тебя есть догадки, кто мог похитить ее? Вопрос от психолога звучал как-то заговорчески. Он даже посмотрел на потолок, чтобы увидеть камеры, но их не было. Что-то его тревожило и вызывало страх. — Вы думаете ее похитили? — Не убили же. Юнги кивнул и плюхнулся обратно на диван, накрывая рукой лицо: — Мистер Ким, я думаю, что это тот человек, который ее... — он сглотнул, не хотел говорить это слово. Было неприятно до такой степени, что он представлял себя вместо нее под каким-то мужиком, будто таким образом ее защищал. — Есть какие-то зацепки, — делает глоток воды и причмокивает губами — как зовут, где живет, чем дышит? — Вообще ничего. Мы толком не говорили на эту тему,— парень вздохнул и встал с дивана. Наклонился над столом, чтобы достать до газировки. Делает глоток и выдыхает — А что, если вы узнаете? У вас же должен быть доступ к делам. — Я не вел это дело. Вряд ли меня подпустят к нему. — Попробуйте, либо я сам проникну в офис. Ким Сокджин цокнул языком и закатил глаза. Поболтал воду в стакане, отпил, глядя исподлобья на парня. — Я в деле, парень. Просто потому, что знаю как ты себя чувствуешь. Они пожали друг другу руки и на этом расстались. Юнги закрыл двери и выдохнул, съезжая на пол по стене. День выдался насыщенным, что даже не давал думать. Но вот, когда в комнате тихо, никого нет - ему приходит лишь одна мысль, которую он ругает, так как она не пришла раньше. — Телефон Кетаки... Нужно написать ей. Хотя бы попробовать... Он судорожно ищет в комнате телефон. Находит за раскладным диваном. У нее не было никого, у кого можно было бы узнать номер телефона. Он пишет старосте класса, в котором была Кетаки. Слава Богу тот отвечает быстро, надеясь на то, что Юнги поможет сдвинуться делу и получит ответ от пропавшей. 20:38 Неизвестный Кетаки, где ты? 21:03 Неизвестный Я прошу тебя ответь мне. 21:58 Неизвестный Я знаю, ты жива. Знаю, видишь эти сообщения. Может быть такое, что ты обиделась? Хотя на что? Кетаки, я буду ждать сообщения. *** — Отойди по-хорошему, — девушка держит в руке топор, который украла у рыцаря в доспехах, стоящего в коридоре особняка. Мужчина в очках и белой рубашке стоит на месте и только с жаждой в глазах смотрит на беззащитную девушку: — Клянусь, я запущу это в тебя. — Да просто ляг со мной в постель, — он машет руками — Я не прошу трахаться со мной.