Утро

Это не первое и не последнее утро, что я тебе подарю. Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро. Я знаю, что эти слова, вероятно, вовсе ей надоели, но и точно знаю, что говорю. Снова предупреждаю, чтобы она была осторожней с матерью, но очень пытаюсь ей не надоесть, ведь каждым нашим утром повторяю это вновь. Мы уставшие, голодные, но от этого не менее счастливые. Грустно только, что этим утром наше время уже истекло. — Ладно, пора спать, побеседовать можем и потом, — Тихим голоском горит Аня, я могу ответить лишь кивком и улыбкой: сегодняшней ночью я выжала из себя слишком много сил. Как и она. Но сейчас у лифточной площадки понимаю, что пойду спать, а она – объясняться перед родственниками, которые почему-то с любовью своей дочери возвращаться под утро всё ещё не смирились. Их можно понять, волнуются и так далее, но волнует ли это нас? Думаю, что Аня не эгоистка, просто порой единственное время, когда мы можем встретиться и элементарно насладиться теплотой друг друга – это ночь. И мне нравится осознавать, что между упрёками родителей и очередной ночью со мной, она, толком не подумав, всегда выбирает второе. На прощание обнимаю её, думать о следующей встрече не хочется, так как вряд-ли в скором времени получится это организовать. Время действительно забито, некогда спокойно выдохнуть: в этом году у нас экзамены и поступление. Я счастлива, что мои родители спустя пару ссор забили не только на мои экзамены, но и на меня, как человека в целом. Аню жестоко контролируют, она же не жалуется. Я часто восхищаюсь её силой характера. И не собираюсь противиться, хочу, чтобы она успешно сдала экзамены и реализовала себя по жизни. О своём будущем желания задумываться нет. Наблюдаю, как она заходит в лифт и, напоследок любезно улыбаясь мне, уезжает. Некоторое время стою на месте, сил и желания шевелиться не возникает. Спустя минуты две заставляю себя выйти на улицу и чувствую, как силы появляются вновь. По лицу бьёт свежий ветерок, но я не могу оторвать глаза от неба, на котором яркими красками расстелился рассвет. На дорогах никого: нет ни людей, ни машин, и мне кажется, что я редко могу наблюдать такую воодушевляющую реальность. Обычно не обращаю внимание на окружающую меня обстановку, думаю, что в ней не часто можно найти что-то привлекательное. Но не по утрам. Мне кажется, что я всё больше влюбляюсь в жизнь, о чём раньше могла только мечтать. Достаю телефон, чтобы сфотографировать восход солнца, сегодня он выглядит особенно красочным. И честно для себя понимаю, что это будет лишь поводом начать переписку с ней. Поэтому не сомневаюсь ни минуты, делаю сразу несколько снимков и скидываю Ане. Она ответит не скоро, я знаю. Но проснувшись, думаю, ей будет приятно видеть эти фотографии от меня. Мне остаётся на это надеятся. Пока иду домой, почему-то чувствую, как испаряется усталость. Погода этим весенним утром настолько меня радует, что не хочется уходить домой, даже потребность во сне, по которому плачет мой организм который день, уходит на второй план. Я точно хочу вновь провести так ночь, а затем встретить рассвет, и когда-нибудь мы сделаем это вместе с ней. Сейчас же я грусть испытать не могу: это ощущение, которое бывает, вероятнее всего, от недосыпа, после очередной встречи с любимым человеком не позволяет чувствовать ничего. Не понимаю, на что сейчас похожи мои эмоции в самом деле, если стараться не обобщать. Опустошение, причем вовсе не в негативном ключе, определенно напоминает мои ощущения. Возможно, это чувство мне нравится, но я понимаю, что могу испытать его только в эти секунды. И это делает его редким, уникальным, оттого более желанным. Хотя если уж говорить об резких эмоциях, то на пару секунд появилось раздражение, потому как ещё прошлым днём, не подумав, я отдала Ане свою единственную резинку для волос, а стоило бы учесть ветренную погоду. Сейчас мне, с моими отнюдь не короткими волосами, было не так комфортно, как хотелось бы. Нет. Эта мелочь того не стоит, я буду рада, если увижу на ней свою резинку. И ведь знаю, что не ответит она мне сейчас. Но по какой-то причине не могу перестать проверять месенджер, куда только что отправила фотографии, буквально каждую минуту. А вдруг ответит, но я не замечу? Бред. Но не лишайте меня подобных странностей, они заставляют чувствать себя по-настоящему живой. Хотя, честно признаться, даже не могу дать этому объяснение. Я уже почти дома, но внутренне этому протестую, возвращаться туда совсем не хотелось. Да и уходить с улицы оказалось не так приятно, как предполагалось. Мне обычно не нравится гулять в одиночестве, но сегодня, признаюсь, это было просто волшебно. Когда-нибудь надеюсь пережить это вновь. Зато дома всё прошло по сценарию, однако мне уже безразлично. То, что мои сожители не вышли меня встречать, а вместо пожеланий с добрым утром обозвали своей же характеристикой, меня никак не задевает. Я привыкла. А в голове, как обычно, только Аня. И честно переживаю за неё куда больше, чем за себя или кого-либо ещё. Мне интересно знать, что на этот раз она сказала матери, рассказала ли про меня, смогла ли уснуть, любую информацию! Надеюсь, конечно, что у нее всё в порядке. Но стараюсь не сомневаться, это же не первое наше утро. Однако я, по своему мнению, долго не получаю ответ на сообщения. В прошлый раз она проспала до двенадцати, а сейчас час дня. Конечно, пусть спит дольше, однако не понимаю, как унять своё волнение. Пытаюсь отвлечься уроками, но не могу решить ни единого задания. Внушаю себе, что ситуация под контролем, и повода для беспокойства нет, так ведь и есть, по сути. Это не спасает. Не выдерживаю и набираю Ане ещё пять сообщений с вопросами о самочувствии. Не хочу её будить, но вдруг что-то случилось? Меня порой пугает то, как из холерика я резко превратилась в психопата с тревожным расстройством личности из-за одно человека. Но этот человек – мой мир, поэтому довольно справедливо. Избавиться от навязчивых мыслей так и не удаётся, однако ещё от нескольких сообщений я воздерживаюсь. Будет странно, если всё это время Аня действительно спала, и по пробуждению ей придется читать монолог истерички. Уже вечер. Уснуть не смогла, не вышло даже сомкнуть глаз. Ну, не может же она спать весь день! Пишу ещё сообщения, ответа на которые не поступает вновь. Мне откровенно страшно. Никогда в жизни мне не приходилось переживать за другого человека, страх за свою жизнь – да, было, но чтобы не спать который день из-за кого-то другого? Впервые сталкиваюсь с этим последние полгода и уже не знаю, как реагировать. Аня подарила за это короткое время мне больше эмоций, чем всё моё некчемное существование. Я считаю, что могу за неё боятся, ведь что мне делать, если её вдруг не станет? Я это не переживу сама. Мне кажется, случилось что-то серьезное, поскольку я не получила ответ в девять вечера. И это уже не шутка, на глазах буквально наворачиваются слёзы. Я принимаю решение, что пока окончательно не ушла в панику, надо что-то делать, а не плакать, сложив руки. Отправляю ещё сообщения, записываю голосовые, видео, пытаюсь дозвониться, всё что угодно! Стараюсь, как только могу, достучаться на расстоянии, но через некоторое время с тревогой бросаю это занятие, потому как не получаю в ответ ничего. А тратить время на бездействие не хотелось. Я даже не знаю, о чём думаю. Если успокоиться и поразмышлять логически, что может произойти с Аней? Её родители, в отличие от моих, любят дочь и никогда не причинят ей вреда. Угрозы для жизни, как таковой, ничего не представляет. Но это так, если успокоиться и подумать, а я сделать это уже не в состоянии. Страх бьёт по телу, со мной никогда не происходило чего-то подобного. Мне тяжело взять себя в руки, но я решаю, что пойду к ней домой. Что же делать с её родителями, придумаю по дороге. Я настроена основательно, выхожу из комнаты, надеваю верхнюю одежду. Стараюсь игнорировать всяческие издевательства со стороны отца, пусть мне почему-то сейчас даже обидно из-за неоправданных унижений. Я не стану оправдываться и унижать себя саму. Точно не перед ним. До дома Ани добираюсь быстро, а вот как поступить дальше, придумать не могу. На часах два ночи, на улице становится холоднее и темнее, а это, в свою очередь, даёт мне мотив наконец действовать. Собираюсь с мыслями и осознанием, что точно рады мне там не будут, всё-таки звоню в домофон. — Да? — Говорит грубый женский голос по другую сторону. Её мать. — Можно узнать, с Аней всё хорошо? — Отвечаю, даже толком не подумав, выдаю сразу то, зачем сюда и пришла. А в горле ком. Небольшое затишье. Меня это пугает. — Кто интересуется? — Спрашивает она после довольно долгой паузы. Надо же, я то думала, что мой голос она запомнит! — Это...Саша. Мне нужно лишь узнать, в каком она состоянии. — Честно говорю я, потому что вовремя не придумываю никакого оправдания. Сразу после этого слышу гудок, который не может говорить о чем-то хорошем. Она сбросила трубку. — Нет, пожалуйста! — Молюсь я, но понимаю, что мои слова услышаны не будут. Чёрт, и что мне теперь делать? Уйти спать и продолжать боятся, не в силах как-то изменить положение, казалось, было единственным верным решением. Я протестую. Но всё же альтернативного решения ситуации так и не нахожу спустя нескольких долгих минут манипуляций над уставшей головой. В итоге решаю, что остаётся только ждать. Выбираю ждать здесь: по какой-то причине в этом подъезде, где раньше мы всегда напоследок обнимались с Аней, казалось, было роднее, чем у себя дома. Точнее сказать, дома у своих сожителей. К тому же, тут Аня ближе, и всё равно в какой-то момент ей или её родителям придется пройти через место, где я уселась на одну из лестниц подъезда. А до того времени буду терпеливо ждать. — Саша..Саша! — Слышу знакомый голос. Думаю, что всё ещё сплю, но тут меня хватают чьи-то руки и начинают легонько трести. От таких манипуляций мне нехотя приходится открыть глаза. Состояние подавленное и уставшее, посколько спать на лестнице мне приходилось впервые. И не сказать, что оно мне понравилось. Какое-то время растираю затёкшую спину, не думаю ни о чём кроме боли и усталости. — Саш..— Наконец оборачиваюсь на Аню, а потому приходит осознание. Резко вспоминаю о том, по какой причине вообще тут нахожусь. Вяло, но старательно, пытаюсь подняться на ноги. Она помогает мне с этим, а затем крепко сжимает меня в объятия. На глазах почему-то появляются слёзы, как можно скорее хочу их вытереть, но не желаю отпускать её из рук. — Где ты была? — Спрашиваю, аккуратно вытирая мокрые дорожки об чужую куртку, но голос всё равно не кажется спокойным. Наконец отпускаю её из объятий. Аня смотрит на меня взволнованно, вероятно, из-за того, что сейчас я действительно выгляжу непривычно, но всё равно коротко улыбается в ответ на мою улыбку. — Мама мне всё рассказала, но, Саш...я потеряла телефон, — Говорит она, и мне кажется, что толком не понимает моего поведения. — Ты мне писала? Я киваю, чувствую неимоверный стыд. Чуть не извела себя из-за обычной ситуации, но всё равно сейчас ощущаю радость. Мне явно стало легче. Хотя мне нужно время, чтобы всё это осмыслить. — Постой, ты...что? — От безысходности и даже глупости переспрашиваю я. — Я потеряла телефон, а ты — дурочка! — Говорит она, и наконец на её лице расцветает искренняя улыбка. А я не понимаю: хочется мне смеяться или плакать? Сейчас шесть часов утра, всё на той же лестнице в подъезде я показываю Ане свой монолог, который сейчас уже почему-то больше был похож на шутку. Вспоминаю про фотографии с рассветом, соответственно, тоже показываю, и она реагирует с не меньшим восторгом, что и я, увидев его впервые. Но главное, что сейчас мы можем выйти на улицу и насладиться нашим утром вместе, несмотря на все трудности и условия, которые, теперь точно знаю, повлиять на нашу любовь не способны. Это не первое и не последнее утро, никто не отнимет их. Мы подозрительно мудрые для молодых.