Давай поженимся, Юрка!

      Команду начала съемки еще не давали, а Юре уже хотелось, чтобы этого никогда и не произошло. — И какого хера я сюда приперся? Гребаный Яков, нашелся, блять, пиар-менеджер… — пробухтел себе под нос Плисецкий.       Отабек, сидящий за столом слева от него, молча поглядел на друга. Он не знал, как прокомментировать ситуацию, но уже ощущал масштаб надвигающейся катастрофы.       А стихийное бедствие должно было вскоре случиться потому, что Яков Фельцман помимо должности тренера Юрия вдруг решил попробовать себя как пиарщик и протолкнул своего подопечного на шоу «Давай поженимся». Ребенку пятнадцать лет, какое, к чертовой матери, поженимся?!       Казахский фигурист тяжело вздохнул. — Одна минута до съемки! — раздался голос из колонок в студии.       Массовка в зале притихла, освещение, наконец, отрегулировали. Зазвучала музыка дурацкой заставки шоу, и в зал «выплыло» оно — Пятикратный чемпион мира по фигурному катанию. В белоснежных брюках-клёш и рубашке мерзкого светло-розового цвета с зачем-то пришпандоренной возле левого кармана большой уродливой брошью в виде цветка георгина. Волосы Никифорова, и без того слегка вьющиеся от природы, теперь были уложены волнами набок. Юрия при виде этого чуда-юда аж перекосило. — Здравствуйте, с вами Виктор Никифоров, и это шоу «Давай поженимся», где одинокие сердца ищут друг друга! — Виктор, это из другой передачи! — недовольно рявкнули из аппаратной, и Никифоров прикрыл рот ладонью, хохотнув аки школьница: — Ой, простите! Все-таки дебют, так волнуюсь!       «Я. Хочу. Домой», — теперь уже вздохнул Юрий, не удержавшись от того, чтобы возвести глаза к потолку, и теперь лицом походил на статую молящейся Мадонны в каком-нибудь католическом храме. — Кхм-кхм, — новоявленный ведущий прокашлялся в кулак и, расправив плечи, снова лучезарно улыбнулся. — Здравствуйте, с вами Виктор Никифоров… — Виктор, повторите выход! — снова гаркнул голос режиссера, и пятикратный чемпион аж подпрыгнул от неожиданности. — А? Д-да…       Поколебавшись пару секунд, Никифоров скрылся за декорацией. Плисецкий перевел взгляд напротив себя: за стол-"восьмерку» торопливо усаживался Юри Кацуки. А этого-то как сюда занесло?! Хотя уж кто бы говорил на его месте? — Простите, я опоздал, — дрожащий голос японца больше похож на робкое мяуканье кота, которого выкинули на мороз. — Мы уже начали?       Теперь лицо Юрия приняло траурное выражение: он скорбел по своей репутации и огромному количеству потерянных за день нервных клеток. — Господи… — Пять секунд до съемки!       Снова эта дурацкая заставка. Массовка в зале вновь оживилась, и под аплодисменты на «крылечке» снова нарисовался пятикратный чемпион: — Здравствуйте! С вами Виктор Никифоров, и это шоу «Давай поженимся», где мы помогаем людям найти вторую половинку!       Юрию стоило некоторых усилий сдержать рвотный позыв. — Сегодня наш «жених» — победитель недавно прошедшего чемпионата по фигурному катанию, «Русская Фея» — Юрий Плисецкий!       Вновь раздались аплодисменты. Понимая, что прикинуться мертвым на все время съемки не получится, Плисецкий поднял руку. Он был уверен, что в финальной версии смонтированной программы в этот момент покажут его кислую мину. — А помогать ему в поисках невесты будут его друзья…!       «В смысле — «друзья»? Здесь же только…». — Отабек Алтын…       Казахский фигурист, довольно убедительно изображая лицом кирпич, коротко кивнул. — … и Жан Жак Леруа! — Всем привет! — Ох, бля!       Подскочивший на стуле от внезапности Юрий резко развернулся вправо: словно телепортировавшийся в студию канадец привычно сиял в улыбке кафельно-белыми зубами, как всегда изображая пальцами свои инициалы. — Какого…?       Леруа выглядел так, словно ничего необычного не происходит, и он вполне вписывается в роль друга, сопровождающего Плисецкого. Последний уже намеревался брякнуть какую-нибудь гадость в сторону Жан Жака, но остановился, переводя взгляд на Отабека, который положил ладонь на его плечо и красноречиво покачал головой, заставляя новоявленного чемпиона проглотить все зародившиеся в мозге нецензурные сентенции. — Мы тоже не останемся в стороне, и мне на помощь в поисках лучшего варианта для Юрочки пришел японский астролог Юри Кацуки!       Услышав это, Плисецкий не сдержался и от смеха крякнул в кулак. Алтын слева улыбнулся уголком губ. Леруа все также будто позировал для обложки журнала, разве что руки положил на стол. — Здравствуйте, — булькнул японец, отчего-то стремительно розовея. — Ну что же, давайте начнем! — Виктор в нетерпении закивал. — Очень хочется уже увидеть женихов, но… — Стапэ! — Юрий вскочил на ноги, упираясь руками в стол и наклоняясь вперед. — В каком это смысле — «женихов»? Ты что, мне мужиков приволок?!       Никифоров заморгал, удивленно хлопая длинными пушистыми ресницами. — Н-ну-у-у… да. А что не так? — Еба-а-а-а-ать!.. — Закрыв глаза, Плисецкий запрокинул голову назад. — Так, всё, с меня хватит! — отодвинув ногой стул позади себя, он уже было собрался покинуть студию, но в этот момент Отабек схватил его за запястье и слегка потянул вниз, заставляя Юрия наклониться. Тот, непонимающе поглядев на лучшего друга, все же сел обратно. — Это просто шоу, — прошептал ему на ухо Алтын. — Воспринимай всё как шутку. Тебе ведь не нужно будет ни на ком жениться по-настоящему.       Плисецкий обреченно рыкнул, но согласно кивнул: лучший (и единственный) друг всегда мог его успокоить парой простых фраз. — Ладно… — Аха-ха, ну ты и шутник, Юрий! — рассмеялся Леруа. — А я уж было поверил, что ты и вправду уйдешь!       Чуть не испепелив канадца взглядом, парень поджал губу и, повернувшись, выжидательно уставился на совсем растерявшегося Виктора. — Ну? — А? — Никифоров моргнул. — Эмм… — как по щелчку, на его лице вновь активировался режим улыбатора. — Давайте поближе знакомиться с нашей дорогой «Русской Феей»! Расскажи о себе, Юрочка? — Хм? Что говорить-то? — он никогда еще не чувствовалсебя настолько по-идиотски. — Давайте лучше я расскажу?       С такой энергичностью, будто у него в известном месте вставлена самая мощная в мире бесконечная батарейка, Жан Жак, подмигнув, махнул рукой. — Больше и лучше всего о человеке можно узнать от его близких! — Это с каких таких хуёв ты мне близким стал? — не удержался Юрий, прищурившись.       Канадец заливисто рассмеялся. — Я же говорил — он такой юморист! Даже над лучшим другом шутит! — Чего?!       Словесный понос Леруа даже и не думал заканчиваться. — Вот как-то раз мы с ним сплавлялись вниз по Маккензи на каноэ… — Гр-р-р! — Плисецкий сжал кулаки. — Я сейчас ему в торец пропишу! — прошептал он, чуть наклонившись к Отабеку. — Давай хотя бы не сейчас? — казахский фигурист потер двумя пальцами переносицу, понимая, что лучше бы этой съемке закончиться поскорее, хотя все, по идее, только начиналось. — Да он же мне нихуя не друг! Что эта козлина собирает тут?! — Успокойся, прошу тебя.       «Просто не слушай этого канадского клоуна, просто не слушай», — мысленно повторял Юрий, сидя как манекен. Игнор, игнор, тотальный игнор! Но… — …а когда мы на берегу сняли одежду и стали выжимать…       Плисецкий повернулся так резко, что где-то в районе шеи хрустнуло. — …и вот эти его трусы! — Леруа зашелся в хохоте, вытирая слезинку возле уголка глаза, другой рукой накрыв свой живот. — Я никогда не видел ничего ужаснее! — Какая прелесть, аха-ха! — Никифоров по-девчачьи захихикал. — ЧТО?! КАКИЕ, БЛЯТЬ, ТРУСЫ?!       Нависая коршуном над канадцем, Юрий снова вскочил, хватая Жан Жака за грудки, крепко сжимая его куртку и дыша, как бык на корриде, рявкнул: — ТЫ ЧЕ ГОРОДИШЬ, КУЧА НАВОЗНАЯ?! ТАКОГО ВООБЩЕ НИКОГДА НЕ БЫЛО! — Да ладно, Юрочка, чего тут стесняться? — Виктор жеманно махнул ладонью с тонкими изящными пальцами. — У всех нас бывают конфузы, что ж такого?       Никто и никогда еще не смотрел на пятикратного чемпиона с такой яростью и ненавистью — в этом не могло быть сомнений. — Я тебе сейчас такой кофуз устрою! И твои стринги розовые до самых ушей тебе натяну, Витюша! — гаркнул он, все также не отпуская Джей Джея, который, как ни странно, продолжал улыбаться. Отабек, взирая на все это действо, готов был пробить лбом столешницу, но делать этого, конечно, не стал. — Юра? — позвал он с легким нажимом. — Что?! — Юрий, пожалуйста, сядьте на место!       Голос из аппаратной вновь раздался в студии. Плисецкий далеко не сразу разжал пальцы и плюхнулся на стул, поглядев на тех, кто был напротив. Никифоров вел себя так, будто ничего и не произошло, а Кацуки все сильнее впадал в режим спелого помидора, и лицо его ясно выражало: «Мама, забери меня отсюда!». — Я прикончу Якова…       На несколько секунд в студии-таки воцарилась тишина.       По отрывкам в интернете Юрий знал, что «Давай поженимся» — это трешовый телевизионный кал, в котором показывают кривляющихся маргиналов и различного рода фриков, и внутренне содрогнулся, представив, каких кандидатов могут подсунуть ему. — Наш Юрочка — личность медийная, и о нем известно много, — Виктор, похоже, со всеми потрохами отдался роли ведущей свахи страны и опять начал кудахтать, — поэтому давайте поскорее перейдем к самому интересному! Юрочка, — он одарил парня улыбкой сорок пятого калибра, — встречай первого жениха!       «За что, господи? В чем я так провинился?», — мысленно вопрошал Плисецкий, поднявшись со стула так, словно его задница стала тяжелее тонн так на десять, и побрел к большому экрану, где сейчас отображалось огромное красное сердечко, которое то и дело пересекала линия, изображающая пульс. Свет в студии приглушили, и парень смутно увидел чей-то темный силуэт, показавшийся из-за его спины и прошагавший вперед. Когда же свет снова стал ярче, Юрий смог разглядеть первого «жениха». Прокомментировать ситуацию вслух несколько оторопевший Плисецкий не смог: прямо перед ним оказался корейский фигурист Ли Сынгыль. И вроде как женишок должен был по правилам программы, да и, в принципе, этикета, поприветствовать свою потенциальную невестушку, но кореец этого делать почему-то не торопился. «Гляделки» в сочетании с «Молчанокой» затягивались. — Эмм… Здаров? — наконец, неловко выдал Юрий.       Сынгыль за все это время, кажется, даже не моргнул ни разу. Но после приветствия Плисецкого немного «ожил». — Спрошу сразу — какая мне выгода от женитьбы на тебе? — отчеканил он. — Ч… Чего? — Юрий ожидал чего угодно, но явно не этого вопроса. — Я спросил — что я получу, если женюсь на тебе? — пояснил претендент.       Минутная растерянность Плисецкого закончилась. Он нахмурил брови и исподлобья зыркнул на Ли, сунув руки в карманы. — Ни фига себе ты ушлый! Шиш с маслом получишь!       На лице Сынгыля не дрогнул ни один мускул. — Тогда мне нет смысла здесь находиться, — он повел плечом и, развернувшись к неудавшейся невестушке спиной, спокойно направился к выходу. — П… погодите! А как же…? А свататься кто будет?! — Никифоров выглядел как ребенок, которому вдруг сказали, что Дед Мороз — выдуманная туфта, и подарков в этом году не будет. — Скатертью дорога! — крикнул вслед уходящему Плисецкий.       Поняв, что первый выстрел ушел в молоко, «Главный Свах страны» смиренно вздохнул, но после снова натянул на лицо лучезарную улыбку. — Не все получается сразу. Не огорчайся, Юрочка, и встречай следующего жениха!       Во второй раз свет приглушили и запустили на экране дурацкий фон с сердцем. Плисецкий скрестив руки на груди и, слегка притопывая пяткой, стал всматриваться в силуэт вышедшего к нему навстречу. Что странно, походка этого претендента была… мягко говоря, нетвердой. — Попович? — Можно просто Жора, — Георгий слабо пошатнулся, кивая, и протянул руку. Ощутив не самое легкое амбре от когда-то сокомандника, Юрий поморщился, но зачем-то руку ему пожал. — Проходите к столу, дорогие! — ускоренно затараторил Виктор, который, видимо, опасался, что и эта «рыбка» уплывет. Хотя, судя по всему, «рыбка» поплыла еще задолго до начала съемки.       «Мне не нужно будет жениться, это всё ради прикола», — снова мысленно убеждал себя Плисецкий, чтобы не заорать и не поколотить первого, кто попадется под руку. Или под ногу. Попович, поглядев на Никифорова, вновь кивнул и не очень уверенно прошел в центр студии следом за своей «невестушкой». — Здравствуй, Георгий! — Виктор игриво подмигнул наконец усевшемуся за стол Поповичу. — Значит, пришел побороться за нашего Юрочку?       На лице Георгия на три секунды отразилось недоумение, как будто он вообще не в курсе, где и почему находится. — Вроде как… — Хорошо, — Никифоров закивал аки болванчик. — Ты у нас, конечно, тоже личность известная, но все-таки расскажи побольше о себе? Увлечения какие? Чем по жизни занимаешься?       Вопрос, похоже, ввел Поповича в очередной тупик. Почесав голову, как шимпанзе в зоопарке, и словно стесняясь, он, наконец, пробурчал: — Ну… Я — Баба Яга…       Взрыв хохота пронзил студию. Держась за живот, Жан Жан смеялся так, что аж начал похрюкивать. — Баба Яга? Аха-ха-ха! А почему не Бугимен?       Тихо прорычав, Плисецкий с размаху отвесил канадцу подзатыльник, отчего Леруа, не ожидавший этого, едва не впечатался носом в стол, но на это не хватило буквально каких-то двух-трех сантиметров.       Попович, похоже, нисколько на сказанное в свой адрес не обиделся (хотя то, что сейчас все процессы под его черепной коробкой проходили в нормальном режиме, в принципе было под большим сомнением). — Слушай, ну какая ты неординарная личность! — Виктор цокнул языком, кокетливо улыбнувшись Георгию. — Такие парни на дороге не валяются!       «Ну почему же? Очень даже валяются, когда нормально накатят», — подумал Юрий, но вслух этого умудрился не произнести. — Юри, — Никифоров повернулся к Кацуки, о существовании которого, как ни странно, умудрился не забыть за прошедшее время съемки, — а что там насчет совместимости наших мальчиков?       Японец, вообще, видимо, надеялся притвориться дополнительным стулом возле стола, тихонько наблюдая за всеми, и вопроса явно не ожидал. Но, кашлянув, все же выпрямился и, поглядев на какой-то листочек перед собой, выдал: — Кхм, что здесь можно сказать? — Юрий по знаку Зодиака — рыбы, а Георгий — козерог. Эти знаки обычно сочетаются между собой на девяносто три процента. Они очень похожи друг на друга характерами.       Плисецкий при этих словах покосился на своего «жениха», и перед его мысленным взором ярко нарисовалась картина «Юрка, Жора и «шкалик» обживают падик». — Ёбаный стыд… — он хлопнул себя по лбу и медленно провел ладонью вниз к подбородку. Отабек понимающе поглядел на друга и поджал губу. — Это, наверно, хорошо, — констатировал Георгий. — Не то, что с моей бывшей. — Ой-ой, неужели ты разочаровался в любви? — «Главный Свах страны» сделал такое страдальческое лицо, что коту из «Шрека» и не снилось. — Бедный мой мальчик! — Да он же просто алкаш! — всплеснул руками Леруа и тут же поморщился, обиженно поглядев на Юрия, который только что пнул его по колену. — Ну-ну, зачем так говорить? — укоризненно покачал головой Никифоров. — Добрее надо быть к людям, Жанчик. Жорочка, — он повернулся обратно к Поповичу, — ты приготовил для Юрочки какой-нибудь сюрприз? Мы ведь его так просто не отдадим! — Да я не то чтобы готовился… — Георгий вновь задумчиво почесал репу. — Но частушки спеть могу.       Виктор улыбался теперь так натянуто, словно у него под носом кто-то «пустил шептуна», но надо держать марку. — Хех… ну, частушки, так частушки…       Юрий ткнулся лбом в плечо Отабека. Казах, понимая его состояние, неловко погладил парня по макушке. — Пойдем отсюда ради бога? — промычал Плисецкий куда-то в рукав толстовки Алтына. Отабек пару раз похлопал Юрия по спине, но продолжал молча сидеть: они оба здесь пленники по контракту.       Тем временем, покачиваясь, Георгий все-таки выкатился на помост с экраном. В аппаратной, очевидно, не придумали ничего лучше, чем найти какую-то стандартную музыку для частушек, и звуки гармони разлились по студии. Очень стараясь подстроиться под мотив (что получалось с переменным успехом), Попович все же начал: — Созревают помидоры И другие овощи. Бабы — дуры, бабы — дуры. А мужчины — сволочи!       Плотнее прижавшись к рукаву Отабека и практически вдавливаясь носом в его руку, Юрий, готовый разрыдаться от наплыва абсурда, замычал. Женишок на помосте, видимо, вошел раж и выдавал одну частушку за другой, даже начав приплясывать в меру своих способностей: — Хвастать, девушки, не стану: Засажу, так засажу. Хоть до сердца не достану, А по легким повожу.       Массовка начала аплодировать, постепенно подхватывая ритм. Никифоров, поднявшись на ноги, тут же стал отжигать, начав со стился «Танцую локтями», недалеко от Георгия. Кацуки же сидел как кукла, но при этом был таким красным, что на его лице вполне можно было что-то поджарить. Оскалившись в недоброй улыбке, Джей Джей достал из кармана мобильник и, не стесняясь, стал снимать этот «Бал Сатаны». — Сколько раз уже ракету Посылали на Луну. А чего б мою ракету Не впихнуть в мою жену! — Эх, ма! — Никифоров вложил в рот два пальца и громко свистнул.       Потенциальная «жена» тут же вскинулась, как шибанутая током. — ХВАТИТ! — гаркнул он, вскакивая из-за стола. — Давайте уже третьего, и я сваливаю!       Раскочегарившийся Виктор с огорченным видом остановился, повернувшись к Юрию. Георгий тоже замолчал, но едва не свалился, лишь в последний момент ухватившись за плечо пятикратного чемпиона. — Аэ… ну ладно, — Никифоров снова улыбнулся Поповичу. — Спасибо за выступление!       Пожав плечами, «женишок» свалил за кулисы. Виктор, поправив прическу пальцами, уселся обратно за стол. — Что, Юрочка, так не терпится? — он игриво подмигнул Плисецкому, и тот повторно ощутил сильные рвотные позывы. — Тогда встречай третьего жениха!       На этот раз парень шел ускоренно, как будто думал, что чем быстрее он встретит нового претендента, тем быстрее его и спровадит. В третий раз свет приглушили, запустили заставку с сердцем, и Юрий, скривившись, закусил губу. Кто на этот раз?       Шла секунда за секундой, впереди никого не было. В чем дело? — Не то, что я хотел, но все же не совсем плохо…       Плисецкий напрягся, нахмурил брови и вдруг громко и резко ахнул: две тонкие руки, как змеи, обвили его талию и грудь. Возле правого уха чувствовалось чье-то теплое дыхание, и бархатистый томный голос промурлыкал: — Если бы я вышел первым, ты бы ушел со мной, а других и смотреть не стал.       Опасаясь встретиться лицом с этим недо-соблазнителем, Юрий медленно и лишь совсем немного повернул голову. Боковое зрение позволило Плисецкому удостовериться в первой возникшей у него версии: голос был знаком, и теперь стало ясно — Кристоф Джакометти тоже зачем-то приперся на шоу. — Ты че тут делаешь? — полушепотом проскрипел Юрий. — Мы ж с тобой даже не разговаривали толком ни разу!       Змеиные объятья тут же ослабились, и манерный крашеный блондин, пройдя вперед, встал напротив Плисецкого. — Прости, милый. Откровенно говоря, я здесь не из-за тебя… — А? — главный герой программы поднял бровь. — А из-за кого?       Ответ даже не потребовался. Развернувшись влево, Джакометти уставился на Никифорова, после чего, подмигнув, послал тому воздушный поцелуй, громко причмокнув обильно накрашенными блеском губами. Виктор на секунду растерялся, но после выдал что-то вроде «Хе!», лучезарно улыбнувшись гостю. — Но раз уж наш дорогой пятикратный чемпион никак не сдает свою крепость, — расстроенно выдохнул швейцарский фигурист, — я готов забрать тебя как утешение. — Чего?! — внезапно охватившая обида накрыла Плисецкого волной. — Я тебе что, замена какая-то?! Надо Виктора? — вот вали и забирай его! Я тут причем?!       Леруа за столом снова оживился. — Эй, дружище, не кипятись так! Помнишь, как мы с тобой…       Резкий звук — и все участники телевизионного балагана синхронно повернули головы в одну сторону. Потирая кулак, Отабек Алтын бросил мимолетный взгляд на лежащего на полу канадского фигуриста, которого секунду назад вырубил апперкотом в челюсть. В абсолютной тишине все смотрели, как казах уверенной походкой прошел к помосту, поднялся наверх и, подхватив ошалевшего от всего происходящего Плисецкого на руки, повернулся к зрителям в студии. — Хватит. Считайте, что Юрий нашел себе жениха. — Б-Бека?.. — совсем не похожим на свой голос, проблеял Плисецкий, инстинктивно ухватившись за шею друга. Тот молча поглядел на Юрия, и парень смиренно притих. Сопровождаемый взглядами всех присутствующих, они покинули студию. — Эмм… Это было «Давай поженимся», и сегодня у нас есть пара…       «Главный Свах страны» развел руками и как-то виновато улыбнулся в камеру. Наверное, на съемку второй передачи его уже не позовут…