Узник

      Оксана ушла, и от этого стало немного легче. На столе остался лежать тёмный пакет. Первым желанием было выбросить его за пределы Периметра – хоть в окно, хоть в подъезд, но так, чтобы не добраться. Вторая мысль – позвонить Оксане, пусть вернётся и унесёт то, что принесла. Это лучше, чем вылить или выбросить. Кого–то другого эти пузырьки могут спасти.       В голове растекался туман, думать становилось сложнее. Тупо глядя в экран телефона, прокручивая последнюю мысль, Антон терял концентрацию.       «Вылить, выбросить, спасти… пусть вернётся. Надо их вылить. Оксана. Вернётся…»       Рот наполнился слюной, дёсны зудели, но это ощущение успело стать привычным. В голове поплыли приятные дразнящие образы. Сам собой возник Зов, но лишь на несколько секунд.       Антон подошёл к входной двери и потрогал границу Периметра. Пальцы неприятно, но отрезвляюще обожгло. Он не покинет Периметр. И ни один человек не зайдёт внутрь.       Он умрёт под арестом?.. Или на следующий день после освобождения во время необдуманной дикой охоты, когда его поймает и развоплотит первый встретившийся дозорный? И то, и другое будет больно. Но последнее, по крайней мере, быстро.       Промелькнула ироничная мысль, что ему поздно думать о смерти, будучи не–живым. Но шутка оказалась не смешной и тут же сменилась другими размышлениями.       «Убьёт ли меня периметр так же быстро, как регистрационная метка?..» Антон потрогал границу ещё раз. Сейчас ему не хватит духу проверить.       Голод сводил с ума. Мысли начали метаться, возвращаясь то к тёмному пакету на кухне, то к окровавленной ванной комнате, то к спальне, где плотные шторы позволяли ненадолго забыться. Он вспомнил, как в этой же спальне Звал девушек, играясь с ними, останавливая себя в последний момент. Потому что мог. Потому что знал, что всегда остановится. Теперь эта ассоциация со спальней не отпускала и дразнила.       Почти на автомате Антон дошёл до кухни и вынул из пакета один пузырёк. Уже его вид вызывал легкую тошноту, но тело охватила дрожь от предвкушения. Он знал, что если остановится, ещё долго не сможет отделаться от мыслей и забыться сном.       Визит Оксаны и до сих пор напоминающий о ней запах живого не оставляли шансов успокоить себя.       Он выпил пузырёк залпом, усилием подавляя рвотный позыв. На какое–то время тело будет обмануто. Вампир снова услышал стук у входной двери. На этот раз он подошёл, чтобы открыть. Уже зная, кто за ней, но намереваясь не впустить Иную за Периметр.       – Я услышала Зов, – Светлая предусмотрительно объяснилась сразу.       – Так бывает. Мы оба знаем, что он бесполезен. Что теперь?       Они стояли по разные стороны порога. Тело настойчиво призывало Тёмного шагнуть за него – пересечь барьер, о котором понятия не имело.       – Зачем ты выливаешь кровь, которую тебе выдают?       – Какое твоё дело? Я могу поступать с ней так, как считаю нужным.       – Если ты хочешь умереть, есть способы сделать это проще, – произнесла Светлая сквозь зубы. Её злило поведение подопечного, хотя она не до конца понимала, в чём причина этой злости.       – Если ты не уйдешь, тебе придётся мне в этом помочь.       Несколько секунд они смотрели друг на друга. В конце концов, собравшись с мыслями, Антон решил воспользоваться случаем:       – То, что ты принесла, я тоже вылью. Если хочешь, забери обратно.       Тошнота усиливалась, но он надеялся, что сможет продержаться ещё несколько минут, пока не проводит назойливую оперативницу.       – Кому ты что докажешь, если сдохнешь от голода в этой квартире? – Светлая непроизвольно сделала шаг навстречу.       – Я не пытаюсь ничего доказывать… – Антон хотел закончить мысль, но тошнота становилась почти нестерпимой, – Стой, где стоишь, – тихо проговорил он, – и не входи.       Тёмный сделал шаг назад и захлопнул входную дверь, подавляя рвотные позывы.       Влетев в ближайший дверной проём, он перегнулся через бортик ванной. Крови было немного, но организм, кажется, был не в курсе. Спазмы продолжались раз за разом.       Оставшись совсем без сил и тяжело дыша, он сполз на холодный кафель. С глаз скатились рефлекторно выступившие слёзы.       ***       Борясь с раздражением и непонятно откуда взявшимся чувством вины, Оксана стояла перед захлопнутой дверью и искала причины войти. Она думала, что ясно понимает, почему Антон не пускает её за Периметр. И в то же время она не могла позволить себе уйти, не разобравшись. Ей хотелось что–то сделать.       «Что–то сделать для расследования? Или для Антона?»       Оставив размышления до более удобного момента, она шагнула в Сумрак.       Тёмный сидел на кафельном полу в ванной, обхватив руками колени. Рядом валялись испачканные кровью салфетки. Он поднял глаза, и Оксана уловила в них выражение бессилия.       – Я просил тебя не входить, – констатировал вампир. Помолчав, продолжил, – Я не знаю, что ты подумала, но в любом случае… Об этом никто не должен знать. Не спрашивай, почему.       Антон замолчал и, тяжело вдыхая, выпил пару глотков воды из стоящего рядом стакана.       – Забери то, что осталось, – он кивнул в сторону кухни, – и уходи. Желательно – быстрее.       Оксана окинула взглядом ванную комнату, свежие пятна крови на фаянсе, салфетки. Посмотрела на Антона.       – Что с тобой происходит?       Он посмотрел на неё измученно. Она не уйдёт. Да всё и так слишком очевидно. Если не сказать, она узнает об этом сама. С чужой помощью. И будет только хуже.       – Я могу пить только «живое», – пояснил вампир, – Это редкая особенность, и обычно таким не позволяют… существовать. Оксана, – он посмотрел в глаза девушке, – я серьёзно. Никому не говори об этом, даже своим.       Он отвёл глаза, незлобно оскалился и потёр зудящие дёсны. Клыки отчётливо выделялись из ряда зубов.       Оксана закрыла дверь, быстро зашла на кухню и нашла глазами пакет, в котором не хватало одной ёмкости. Взяв его, она быстро вышла из дома. Страха не было, была серьёзная собранность. Она думала о том, что может сделать в этой ситуации.       «Сделать… для Дозора или для Антона?»       Должна ли она сообщить своим? Поможет ли это чем–то?       «Поможет кому?»       Даже если она рискнёт, выдача лицензий закрыта, и никто не будет заботиться о судьбе низшего Тёмного. Если не сделать ничего, до конца расследования Антон вряд ли доживёт, это она отчётливо понимала. Поиски могут затянуться, да и снятие ареста, опять же, ничего не даст. После освобождения, даже если оно произойдет скоро, за Антоном будут следить особенно внимательно.       Он сказал, что может пить «только живое». Очевидно, он охотился, чтобы получить ту самую «живую» кровь.       Светлую передёрнуло от воспоминаний о том, как она практически подставила ему шею, остановив в последний момент. И тут же появилось чувство вины: он вампир, возможно убийца, но…       Оксана поняла, что не верит, что Антон убивал. И не верит, что мог причинить ей боль, хотя со всей очевидностью он собирался это сделать.       Садясь в машину, она решила обдумать это позже.