⚜️Желтые пионы⚜️

      Цзинь Гуанъяо-человек, что обладает мягким нравом, высокими моральными принципами и человечностью. Прекрасный муж, глава ордена, что делает все лишь бы защитить своих подданных, друг и брат. Его великодушие было настолько сильным, что он спокойно относился к разговорам за спиной, а также чтил своего почившего сводного брата, чьи фрески висят рядом с его изображением, давая восхититься обоими в равной мере.       Всегда безупречен в любом деле, а манеры, коих у простого человека не должно было быть, заставляли восхищаться и равняться, стремится к такому же совершенству, что и сам глава Цзинь.       Достоинство не должно рухнуть, как любимая жена в его руки, что самолично направила кинжал себе в сердце, видимо не выдерживая всей правды, но он её не винит, нет, не в коем случаи, она сделала все что могла. Он не теряет лица даже сидя на грязном полу сокровищницы, под несколькими десятками взглядов, поглаживает госпожу Цзинь по щеке и плачет, тихо, совсем беззвучно, но слова вылетали из уст и били в самые сердца собравшихся.       Он идеальный глава Ордена Цзинь, лучший в своем роде, никто и никогда не сможет стать лучше его, ни в одной из ролей, что так благородно предоставило ему общество.       Карие глаза стекленеют, а слезы, что бежали по некогда розовым щекам, высохли, мраморность кожи стала пугать. Ладонь медленно опускается на лицо, проводит по нему, останавливаясь у носа, чтобы закрыть любимые глаза навечно. Тело повисло в руках слишком быстро, о помощи не шло и речи, а отпустить на холодный мраморный пол пришлось слишком быстро.       —Почему…?—отпуская любовь всей жизни с колен, продолжаясь трястись, снова посмотрел на нарушителей порядка. —Что привело вас сюда всех?       Первый вопрос остался без ответа, а вот второй никто не мог проигнорировать,-слишком много шума поднялась и открылась местоположение сокровищницы глав Цзинь,-потому пришлось держать слово. Заклинатель, что сожалел о своей просьбе, с огромной скорбью и виной в глазах, поделился тем, что знал сам, все больше сомневаясь в своих же словах.       Невозможно обвинять человека в чем-то, когда он только что потерял драгоценность жизни, и это точно не была репутация.       Обвинения быстро оборачиваются против самого обвиняющего, точнее того, кто и надоумил остальных заявиться в покои и требовать открыть сокровищницу, абсолютно не оставляя право сказать «нет», не только, потому что попросил названный брат, но еще из-за стоящих рядом влиятельных людей, что давили своей аурой и требовали того же.       —Старейшина Илин! Он…Он и вправду…       Стоило достать запечатавшийся меч из ножен и выставить против других заклинателей, а нескольким, вполне логичным, фразам выйти наружу из уст Верховного заклинателя, как все встало на места. На лице появилась улыбка, слабая, и быстро сошедшая на нет, стоило Второму Нефриту начать защищать перерожденную проблему.       Стоило, мечам заклинателей обнажится, как главный злодей выбежал на улицу и уже там продолжал сражение, оставляя в комнате три живые души, и одну, недавно покинувшую этот мир. Золотистый взгляд поднимается на названного брата, что держал в руках мужчину в бессознательном состоянии, и немного щурится, стоило только одному пальцу главы Не шевельнутся.       —Яо, я…       Лань Хуань, что держал в руках беспомощного главу, посмотрел на овдовевшего с жалостью. Взгляд беспокойных карих омутов заставлял передернуться, почувствовать слабый укол вины, а после помотать головой и встать с колен.       —Глава Лань, не сейчас.       Голос как всегда тверд, в нем не услышишь настоящих эмоций главы Цзинь, потому что это было запрещено, лишь губы, что не вернулись в обычную приветливую улыбку, могли хоть о чем-то говорить.       —Ммм…—третий голос охрипший, уставший и дрожащий, чуть ли не плачущий, разносится по помещению слишком громко, а за ними и всхлипы. —Брат… Почему?       Никто не отвечает на эти вопросы, просто наблюдают за тем, как слабый глава Не сжимается в руках Лань Хуаня и обнимая себя за колени, льет горячие слезы, и чуть ли не кричит в истерики, стоит увидеть труп в руках Гуанъяо. От столь жалкого зрелища хотелось закатить глаза или напомнить о том, что слезы вернуть ничего не помогут, но Гуанъяо лишь сдерживается, а после, просит всех покинуть помещение, забирая труп жены вместе с остатками терпения.

***

      Кабинет с каждым днем становится все больше похожим свалку, а его хозяин продолжал держать безупречный вид, даже когда отвечал на очередное письмо с соболезнованиями. Каждый иероглиф идеален, а суть письма ясна и прекрасна, стоило лишь поставить печать и отдать его адепту, что был его личным посыльным. Все письма были подобного характера, лишь одно, без печатей и адресата, что лежало далеко в нижних ящиках, высказывало крайнею степень презрения отправителя, что обещался сделать все, лишь бы столкнуть идеального главу Цзинь с его места ровно через неделю.       Получив, незадолго до Совета Кланов, его и прочитав, впервой за долгое время уголки губ опустились вниз, а в золотистых глазах появились легкие искры, что выдавали некое волнение и страх, но быстро сошло на нет, стоило отвлечься на другие дела.       Цзинь Гуанъяо- идеален, никогда не совершает ошибок, и не собирается.       Он идеально провел церемонию в память о госпоже Цзинь, выполнял свою работу Главы, и препятствовал любым упоминаниям догадок Повелителя Темного пути, что до сих пор скрывается со Вторым нефритом и не желает выходить, обычными деньгами. Содержимое письма хоть и начало исполняться, но из-за вмешательства главы Цзинь и бурных слухов о Старейшине Илин, было чем-то незначительным и быстро перекрывалось.       Нелепые попытки неизвестного сбить с предначертанного пути белоснежным пионом лишь веселили, а узнать имя этого смельчака хотелось, тем более после некоторых событий.       На восьмой день, к дверям Башни Кои, пришел неизвестный человек и стал долбиться в ворота. Стоило стражнику подойти к нему, как тот вручил ему огромный букет желтых пионов, ровно 9 штук, и письмо без адресата, лишь неаккуратным почерком был написан получатель.       Цзинь Гуанъяо признал прекрасный вкус своего неизвестного неприятеля, а сидя у себя в комнате, с развернутым письмом в руке, лишь тихо смеялся от прочитанного.       Надеюсь, тебе они понравятся. Я приду за тобой, как последний лепесток сорвется со стебля, не упади раньше времени.       Письмо, как и первое, предалось огню, а букет из золотых пионов, что свои окрасом шептали о ненависти, остались стоять в спальне главы Цзинь. Чудесный аромат кружил голову, а раскрывшиеся бутоны были усладой для глаз, точно так же, как и говорили о сроке их свежести, что не превышал двух недель.       Цзинь Гуанъяо принимает участие в игре, а после, с легкой улыбкой, уходит из спальни, принимая про себя решения, что обязательно разгадает личность столь дерзкого человека.

***

      Главный зал Башни Кои встречал приветливо светло, а круживший аромат цветов, а именно пионов, дурманил голову сильнее любого алкоголя, что только может попробовать богач за свою жизнь. Все было слишком светлым, а золото, чем и был обделан весь зал, заставлял прикрывать глаза от такого великолепия и привыкать, благо, там еще были предметы интерьера, что были сделаны из красного дерева, и идеально вписывалось в данную локацию.       Увидев первый раз,-будешь обескуражен, второй,-восхищен, а третий,-спокоен, потому что ничего не меняется, как и хозяин этих мест, что даже сейчас продолжал улыбаться всем гостям, будь они даже противны ему до глубины души.

«Мерзость.»

      Пожалуй, у завистников часто появляется такая мысль в голове, но она была вызвана лишь сожалением о том чего никогда не будет у него, и лишь один человек думал об этом с неприкрытым омерзением ко всему,-к напускной роскоши, идеальным манерам и чертовой улыбке, что не сходит с лица того, кого он искренне ненавидел.       —Глава Не, —тихий, но твердый голос, что всегда можно услышать от человека в белых одеждах, а после уважительный поклон в качестве приветствия. —Рад вас видеть. Надеюсь, вы добрались без происшествий?       Улыбка Первого Нефрита как всегда мягка, а глаза выдавали некую детскую радость от встречи, что иногда удивляло окружающих людей, даже слишком сильно. Чувствуя, что сильно замялся, тут же сложил руки в приветственном жесте и поклонился, а после, поджал губы и посмотрел прямо в глаза Главе Лань.       —Путь был недолгим, но не настолько утомительным, спасибо за беспокойство, и…—голос становился тише, а взгляд был опущен. —Я прошу прощения за то, что произошло там, просто, это слишком…       —Не нужно извиняться, вас прекрасно понимают все и не осуждают.       Лань Хуань не умеет врать, но делает это прямо сейчас, и настолько неумело, что становится смешно. Оба прекрасно знают горькую правду, и то, как главу Не прозвали за свою немощность, но продолжают делать вид, будто ничего не слышат, что получается крайне хорошо. От столь неумелого вранья хотелось улыбаться, что Не Хуайсан с радостью сделал, а после, зацепился взглядом за сладко пахнущие цветы, коих в прошлый раз тут не было.       —Спасибо за добрые слова, глава Лань, —хозяин голоса продолжает улыбаться и не спешит доставать веер, и возвращать на свое обычное место, лишь оглядывает собеседника и не понимает, что именно изменилось. —Скажите, вы случаем не знает, где находится глава Цзинь? У нас назначена встреча.       Взгляд цепляется за золотистое ограждение, а после и за зеленые стебли, что очень сильно разбавлял цветовую гамму всего зала, а после, снова перевел на собеседника, что явно успел задуматься и не торопился с ответом.       —Он отошел, —чувствуя, что следует не медлить и дальше с ответом, продолжил. —Сказал что быстро, и направился вместе с адептом в кабинет. Дела.       Глава Не улыбнулся и аккуратно раскрыл веер в руках, осторожно прикрывая им половину лица и рассматривая интересные узоры, что оставлял там собственноручно. Не решаясь сдвинуться с места, чтобы отложить момент догадки, тяжело выдохнул и продолжил рассматривать проход, где и должен был появиться Верховный заклинатель, тот, в свою очередь, никогда не обманывает ожиданий, и возвращается быстро.       С улыбкой на лице, от которой воротило.       —Глава Не, простите меня за срочность, но мы должны с вами поговорить о развернувшемся деле, —все такая же улыбка, но глаза, они были лисьими, не такими, как у обычного заклинателя. —Пожалуй, это касается нас всех, так что рад, что мы смогли так быстро встретиться.       Веер в руках стал чуть быстрее, а телу стало необъяснимо жарко, мысли разбегались, а оторваться от чужих, столь сказочно красивых и опасных, глаз, не было возможности. Чувствуя на себе обеспокоенный взгляд господина Ланя, как веер складывается пополам и ударяется ребром об ладонь, что получилось слишком громко, и чуть ли не сломался от такого удара.       —Глава Цзинь, —чувствуя на себе дружелюбный взгляд, что в сознании был насмешливым, сквозь зубы проговорил. —Вам было обязательно мое присутствие? Я вам доверяю, как самому себе, так что принял бы любое ваше решение.       Не Хуайсан снова улыбнулся, стараясь это делать как можно естественнее. Человек, что знает его давно, мог бы предположить, что эта легкая раздражимость и нервозность связана со всей ситуацией в целом, все же осквернение тела старшего брата и новые новости могли сильно травмировать слабохарактерного главу.       Все верили в это, тем более, когда это была частичная правда, но не такая свежая, как казалось на первый взгляд.       —Чифэн-Цзюнь, хоть и был нашим названным братом, но он ваш кровный, а потому, ваше решение будет решающим, —улыбка сходит с лица, оставляя лишь понимающий взгляд. —Мы все понимаем, что вам не легко, Глава Не, но преступник до сих пор на свободе, и его нужно поймать, а после наказать.       Не обращая внимания на растерянные взгляды, Лань Хуаня, что чувствовал себя лишним в их компании, Цзинь Гуанъяо повернулся и дал поручения служанкам приготовить все для чаепития вблизи недавно разбитого садика в общем зале, что они с готовностью выполняли.       — Разговор будет долгим, прошу, не отказывайтесь, —чувствуя на себе взгляды, как радушный хозяин повел их в сторону уединенного места. —Я недавно познал вкус прекрасного чая из лепестков желтых пионов, вам явно понравится его аромат. Он идеален.       Веер терпит еще одну атаку, и вновь становится укрытием от непрошеных взглядов глав, что иногда бросали на младшего, и продолжили свой неспешный разговор. Усаживаясь за столик на подушки, продолжая ожидать чай, что вскоре принесли вместе со сладким, что так любил глава Не, Цзинь Гуанъяо прекрасно об этом знал, ведь не раз принимал в Башне Кои и утешал с помощью сладкого, совета и своего плеча, где можно выплакать все слезы, продолжили говорить на отвлеченные темы, явно давая время успокоиться Не Хуайсану.       —Знаете, я пробовал чай из белых, но он был слишком нежен, но вот из желтых, —Не Хуайсан уверен, обладатель низкого голоса адресовал слова ему, а не рядом сидящему господину. —Он сладок, крепок, а если подать его холодным, то раскрывается весь спектр вкуса.       Осматривая чашу, в которой находился золотистый напиток, а на дне которого плавало несколько лепестков, лишь улыбнулся и кивнул в благодарность хозяину, что вновь вернулся к разговору, продолжая поглядывать на младшего. Прислонив чашу к губам и испив немного, чувствуя, как по глотке стекает сладкий и холодный напиток, что на кончике языка оставляют некую горечь, продолжил улыбаться и поглядывать на веер, что во время чаепития ушел на стол.       —Как вам вкус, глава Не?       —Не плох, но слишком сладок, —осматривая суфле на столе, что разукрашено в зеленые цвета, точно уверяясь, что вкус будет похож на чай с различными травами, выдохнул. —Знаете, холодное и сладкое- очень плохое сочетание, тем более, если заваривает неумелый человек. Вам нужно отчитать служанку, которая это делала.       Лань Хуань вздыхает и пьет, но не видит никакого плохого вкуса, лишь улыбается, и думает как бы помягче сообщить о том, что хозяин башни самолично делал этот напиток, а не служанка. Но, судя по мягкой улыбке, этого не следовало делать, видимо, с рук веерносцу это спустилось, тем более, когда речь зайдет об этом.       —Обязательно это сделаю, она получит по заслугам, как вы и просите, —снова улыбка, и снова непонятные переглядки, где нету победителя. —Попросить чтобы поменяли?       —Нет, —уставши посмотрев на него, чувствуя, что все спокойствие улетучивается, отставляет чашку подальше, продолжает. —Давайте продолжим первоначальную тему, ведь мы для этого здесь собрались, надеюсь, что глава Цзинь будет учтив и мы закончим как можно быстрее.       —Конечно же, перед дорогой обратно, нужно обязательно хорошо отдохнуть, —чувствуя на себе взгляды, Глава Цзинь не решался более тянуть, и наконец-то начал. —С двух недель назад, на Совете Кланов в Башне Кои, случился один громкий прецедент, где было выяснено, что нашего многоуважаемого брата расчленили и разделили, а последняя часть, по словам Старейшины Илин, должна была быть у меня. Мне стало интересно, с чего были сделаны такие выводы, и пришлось провести расследование.

Лицемер.

      —Оказывается, больше года назад Мо…Вэй Ин и молодой господин Лань, решили путешествовать вместе, когда обнаружили руку лютого мертвеца, что неожиданно появилась в деревне, —немного помедлив, подливая чай обоим слушателям, стал говорить тише. —Забредая в разные деревни, в поисках догадок, они обнаруживают части, а в одной из деревень, был пущен слух про Пещеру-людоед, которую охраняют низкоуровневые мертвецы.       Глаза Не Хуайсана раскрываются, явно не думая, что такое выйдет наружу, а после прикусывает губу до крови и прячется в чаше, вновь глотая омерзительный напиток, под пристальный взгляд Цзинь Гуанъяо, что только и ожидал этого.       —Одну из частей, а именно ногу, нашли именно там, —говорящий продолжает сверлить взглядом, и если бы не выдержка, то бы тут же растянулся еще и в ухмылке. —Та деревня была на землях, что владеет клан Не, а слух про людоеда, как оказалось, пустил именно..       —Что именно вас интересует?       Не Хуайсан не выдерживал в компании этого демона, но продолжал благодарно кивать за наполненную чашу или доброе слово, потому что так нужно было. Он уже понял, к чему было это все, так что просто ждал, рассматривая гадкую оболочку перед собой.       —Мне интересно, почему вы, зная, где находится преступник, упустили его из виду и дали уйти с частью тела лютого мертвеца, —улыбка ушла на нет, а вот говорить приходилось тише. —Мы вроде обговаривали, что все загадочные случаи, будут поступать на расследование в Башню Кои.       —Я ничего не знал! Да, говорили, но мне не показалось это странным, —чувствуя дрожь в теле, что стало подниматься все выше, тихо выдохнул. —Вы были заняты тогда, и я не посмел вас тревожить, тем более, не хотел чтобы вскрылась вся правда, но вы направили туда своих людей, и мне не нравится, что это происходило без моего присутствия.       —Я сожалею, того требовали обстоятельства, —кивнув Лань Хуаню, что явно знал детали разговора, осматривал дрожащего главу. —Не переживайте вы так, это тайна уйдет с нами в могилу.

Я лично позабочусь об этом.

      Воцарилась тишина, тем более, разговор, после упоминания одной из тайн клана Не, зашел в тупик, точнее, оба главы снова ждали, пока «Незнайка» придет в себя и сможет все спокойно обсудить.       —Простите, я ошибочно подумал, что вы можете знать об их местоположении, —чувствуя на себе осуждающий взгляд главы Лань, тихо продолжил. —Не переживайте, мы обязательно его найдем и заставим поплатиться за содеянное. Честно, я хоть и не знаю, зачем они искали части, но мне, кажется, что они могут знать расхитителя, и нам нужна ваша помощь.       Разговор в скором времени перешел в более мирное русло, а Не Хуайсана больше так не било, но все равно заставляло нервно осматривать спокойного Сичэня, что должен был уйти, и оставить его один на один с этим дьяволом, так и случилось.       —Прошу прощения, дела клана не требуют отлагательств, я уйду первым, —вставая со своего места и кланяясь обоим сидящим, прошептал напоследок. —Хорошо вам отдохнуть перед дорогой, Глава Не. Глава Цзинь.       Знал бы он, что оставляет позади, когда направляется к двери, то никогда бы не уходил. К сожалению, лишь дьявол знает, что будет дальше, Не Хуайсан в этом уверен.

***

      Осматривая желтые бутоны, что хоть и были раскрыты, но даже не намекали на свою скорую погибель, плотно сжал губы и провел пальцами, чувствуя нежные края лепестков, подушечками пальцев, продолжая тихо усмехаться про себя. Рядом стоял Цзинь Гуанъяо, что решил предложить гостю посмотреть на его новое увлечение, а также взять маленький подарок,-несколько еще нераскрывшихся бутонов.       —Красиво…       Рука дрогнула, стоило пальцем задеть чужую, а после, сразу же отпрянул, будто бы укололся, но продолжал делать вид, что занят любованием цветов. Он не замечает любопытный взгляд Яо на себе, так же, как и его глупые попытки коснуться его.       —Вы, как всегда, правы, господин Не, —подрезая аккуратные бутоны с краю и складывая в коробочку, вдруг проговорил. —Как ваше самочувствие? Давно вас не видел здесь…       —Отлично, —раздраженный вздох срывается с губ, как и мысли, что бились в голове которую ночь. — Пока вас не видел, все было просто отлично.       Гуанъяо не удивлен, совершенно, и если бы не некоторые события, что произошли еще в юности, то он бы поверил, что эта нервозность и нелюбовь к его обществу, была еще оттуда.

Оба знали правду, но молчали,до определенного момента.

      —А-Сан, ты слишком строг ко мне, неужели все еще не можешь простить? —чувствуя, как злость человека начинает подниматься, слегка наклонился и продолжил. —А может быть, разлюбить?       Не Хуайсан, что чувствовал, что о таком зайдет речь, лишь вспыхнул праведным гневом и повернулся. Яо доброжелательно улыбался, и кажется, снова приподнялся на носочках, лишь бы прошептать те слова на самое ухо, что просто нервировали и заставляли проклинать в мыслях.       —Не знаю о чем вы, но давайте закроем тему. —отодвинувшись от него, отводя взгляд на цветы, коих было слишком много, снова почувствовал прикосновение, но уже на талии. —Это был просто секс, даже отношений не было, как и чувств, а еще это было слишком давно, но вы не прекращаете об этом не вспоминать.       —Вы правы, просто спать два года-это еще ничего не значит, тем более, когда у одного из нас не появилась избранница, —осматривая в пышных цветах бутоны, пожал плечами. —Жаль, правда, что она сразу же сбежала, стоило узнать, каков избранник ничтожество.       —Закрой рот, Мэн Яо, я говорю последний раз.       Слыша, что его собеседник хмыкнул, Не Хуайсан снова вздрогнул, не столь от его провокационных слов, сколь об ошибке, что он совершил много лет назад, не только дав свое тело ему, но и отдав душу и мысли этому дьяволу.       Они были слишком молоды, а Не Хуайсан, в силу юности и неумением пить алкоголь, почему-то подумал, что будет хорошей идеей попытаться влюбить в себя своего верного, на тот момент, слугу, что даже тогда таскался за ним хвостиком и пил вместе с ним. Был ли виноват в этом алкоголь или же неожиданные темы разговора с последующими откровениями, но он самолично сделал шаг вперед и поцеловал его. Последние остатки здравого смысла, которого было слишком мало в его 16, улетучились, стоило горячим рукам скользнуть по телу, а горячим поцелуям распалить желание.       Они никогда не забывали о том что было, а с глупым решением нова пришел Не Хуайсан, который признался в том, что ему «Понравилась ночь» и предложил просто иногда развлекаться. Яо не думал, он лишь слепо повиновался приказам, именно так думал Хуайсан, так что последние два года прошли именно так,-днем они играли в господина и слугу, а ночью, этот самый слуга, показывал свой характер и вытворял все что душе захочется, в пределах разумного. Тогда, гнилостная душонка не так сильно показывалась, а Хуайсан мог его полностью контролировать, так что можно было не волноваться.       Все закончилось так же быстро, как и началось,-Не Минцзюэ нашел младшему братцу невесту, и та уже возлагала надежды на будущего жениха,-так что пришлось расстаться, чтобы об их развлечениях не узнала вся Поднебесная. Не Хуайсан чуть три поклона не совершил, но девушка, чьи ожидания не оправдались, так еще и кто-то пустил слух, что её жених обрезанный рукав, сразу же собрала свои вещи и разорвала соглашение с помощью родителей, что души в дочери не чаяли.       Не Хуайсан, что быстро смирился с тем, что отношения это не его, продолжил заниматься своими делами и даже не вспоминал об Мэн Яо, что в один момент исчез, после война, падение Вэней, первый на темной стези, что сотряс мир, обучение приемника, ведь Не Минцзюэ был уверен, что в этой войне погибнет, так что оставил орден на него, а сам ушел и множество других дел.       Встретились бывшие любовники уже в других ролях, а стоило осмотреть золотистые одежды, уже Цзинь Гуанъяо, как что-то пошло не по плану, а то, что он прятал глубоко внутри, снова вышло наружу. Решив, что можно хотя бы начать общаться, видел необъяснимые изменения, но продолжал верить и получать подарки от названного брата своего братца, что был недоволен им, по непонятным причинам. Яо, что снова стал к нему ближе, но воспринимал их отношения по другому, больше относился как к младшему братцу, стал одаривать подарками и разными способами его задабривать, а его учтивость, пожалуй, полностью располагала к себе, до определенного момента.       Стоило энергии Ци взбунтоваться, а Не Хуайсану снова показать свой характер, как тот не на шутку разозлился. Никто не знал, что гнев в этот раз приведет к такому исходу, так что плача, держа его за руку, и прося прощения за непослушания. Невольно посмотрел назад, и на секунду, ему показалось, что Гуанъяо улыбался, мерзко и несколько победно, но это явно показалось, потому что после, он лично еще неделю не отходил от него и помогал готовиться к церемонии.       Не Хуайсан винил себя в смерти родного брата, съедался виной заживо, пока не обнаружил в его кабинете маленький дневник, что был спрятан под полом, где обычно тот хранил самое драгоценное: вещи родителей, как память, подаренный веер Не Хуайсаном, он хранил его, хоть и не говорил об этом, парочку вещей от других людей, а после и его. Стоило его прочитать, как он понял причину ненависти брата к наследнику Цзинь, что убил человека на его глазах и пытался соблазнить «младшего братца», то есть его самого, ради благосклонности Не Минцзюэ. Последнее явно было бредом, а вот со всем остальным пришлось разбираться.       Впервой ему приходилось копать под человека, тем более столь близкого, а узнав о том, что еще успел натворить при Аннигиляции, ставя Не Минцзюэ на колени убивая их адептов, об этом многие молчали, решаясь восхвалять как героя, то тихо скулил, обнаруживая все больше секретов. Последняя капля была тогда, когда он вновь услышал звучание гуциня, что играл успокаивающею мелодию для Не Хуайсана, что не мог заснуть, и как же Лань Хуань был удивлен, когда игру Яо и его сравнили, сказав «Не похоже». В очередной раз навещая могилу брата поздней ночью, рассказывая о своей глупости и о делах клана, чуть ли не заверещал, когда показалась рука, что дала страшную реакцию, настолько, что приходилось его прятать в мешочек с несколькими запечатавшими заклинаниями. Раскопав на утро, понимая на какой грех они идут, заметили, что в гробу было ненастоящее тело, лишь муляж, что привело Не Хуайсана в бешенство, и он стал рыскать, но так и ничего найти не смог. Хотел было уже обратиться к темному, но тот уже помереть успел, а желание разобраться самому еще оставалось, но кончилась, когда понял, что следы после стольких лет стали подчищаться.       Придумав идеальный план, где он ищет жертву и намекает на вольное приношение, а после, подкидывает тому рукописи, делает абсолютно все, чтобы за него сделали всю работу,-от дохлых кошек в постель до найма «таинственного охотника» подвергая опасности детей. Все шло хорошо, даже слишком, ровно до того момента, пока Гуанъяо снова не стал вмешиваться и путать следы, от этого он пришел в бешенство и решил идти на рискованный шаг,-вывести его из себя письмом, а после, предупреждая золотыми пионами.       —Ненавижу тебя.       Тихий шепот, что снова невольно вырывается из него, а после чужие руки, что резко берут за плечи и тянут к цветам, что так и манили к ним коснуться. Он улыбался, слишком смазливо и противно, от чего хотелось дать тому по лицу, чтобы прекратил это делать.       —Желтые пионы-это прекрасно говорят, —чувствуя, что дрожь в чужом теле усиливается, отпускает его и дает восстановить равновесия. —Я ждал тебя через две недели, но понял, что не смогу продержаться так долго, так что решил немного схитрить, ты же не против?       В зале они одни, не одной души, что могла бы помешать, а очень бы хотелось, чтобы этого безумца кто-нибудь остановил, прямо сейчас. Коробочка с пионами закрывается, а то, как он их подает, приводит в тихую ярость, при которой хотелось отбросить коробку и сбить того с ног, и сделать то, что не удалось Не Минцзюэ,-убить.       —Я не знаю о чем ты, —чувствуя себя слишком глупо, продолжил смотреть. —При чем тут пионы?       —При том, что ты решил мне отомстить, но у тебя ничего не получается, —улыбнувшись, продолжая держать коробочку, поглядывал на ничего не выражающее лицо. —Тебя сдала твоя реакция на них, а еще, ты единственный, кто придает такое значение цветам.       —И только? —не понимая, что такой бред может быть ошибкой в его расчётах, почувствовал, как его резко поймали за подбородок и наклонили к себе, а после стали поглаживать большим пальцем по щеке. —Я палец тебе откушу,-пусти.       —Дорогой мой, ты ими пахнешь, и легко сопоставить парочку фактов, чтобы понять, что такая «Незнайка» как ты, не будет что-то делать просто так, —большой палец прошелся по губам, но тут же был, отпрянут, как только тот планировал выполнить свое обещание. —Укусишь, обещаю, укушу и я. Ты меня хорошо понял?       Зеленые глаза снова прищурились, а то, с какой внимательностью он наблюдал за каждым движением, заставляло лишь улыбаться. Не Хуайсан не планировал так просто уходить, но и стоять не хотел, все же, если удастся, он обязательно даст ему по голове, чтобы упал и больше не поднялся.       —Скоро все узнают какой ты ублюдок, —чувствуя, что он прекратил внимательно его разглядывает, а палец снова остановился в районе губ, тихо прошипел. —Лучше бы убил, я же все расскажу, продолжишь меня недооценивать?       Яо, что в это время снова улыбнулся, резко надавил на нижнюю губу и слегка приоткрыл его рот, а после, чувствуя, что тот все же встает на колени, не выдерживая такого наклона, помогает ему в этом и уже сам наклоняется.       —Знаешь, я испытываю к тебе нежные чувства, ты мне очень дорог, —слыша фырканье, и чутка приподнимая к себе, наклонился к самому уху. —Не переживай, мы эту тайну похороним с собой в могилах, мой прекрасный желтый пион, а если попытаешься продолжить копать и мешать мне, —мне придется тебя украсть и приструнить.       —Обязательно продолжу, и твои угрозы на меня не работают, —говоря это шепотом, чувствуя как во рту пересохло, выдохнул в самое ухо своему мучителю. —Обещаю, ты сдохнешь смертью собаки, и никогда не найдешь покой. Ненавижу тебя.       —Вот такой Не Хуайсан мне нравится, могу лишь пожелать удачи, цветочек, —осторожно опуская на корточки и приподнимаясь, легко касаясь его лба маленьким поцелуем, встал, полностью отпуская. —Я тоже тебя люблю, А-Сан.       Глава Цзин кивает и кланяется, а после зовет адептов, что тут же уводят главу Не в отведенные покои для отдыха. Последнее что он видит, это дрожащую спину и сжатые руки в кулаки, и это явно был не страх. Заглядывая в зеленые глаза, видя поджатые тонкие губы и слыша столь чувствительные слова, можно было сделать вывод, что это точно не страх, скорее гнев, что все же передается по наследству.       Коробка с пионами находится в руках, а в спальне, что стоят у кровати, почти без воды, медленно погибают, успевая чернеть и гнить, и медленно опадать, отсчитывая дни до следующей встречи.