summer sun in our eyes

      Солнце яркое и обжигающе горячее там, где оно светит Феликсу в спину, но он не может сдержать улыбку, расплывающуюся на лице. Он относится к утренним ранним пташкам, а это значит, что, хотя он каждый день просыпается ни свет ни заря, он успевает на поздний обед, и весь оставшийся день в его распоряжении. Ну, обычно это только после того, как он отряхнет грязь с одежды и потной кожи и уйдет с фермы, но сегодня у него такое чувство, что он может быть не один после окончания смены.       Ранее, когда он отвозил одну из фермерских тележек от фруктового киоска в передней части участка обратно на пастбище для Чана, который был слишком занят животными, чтобы остановиться и взять необходимое снаряжение, то увидел, как к парковке подкатила знакомая машина. Он не задержался достаточно долго, чтобы дважды проверить, действительно ли это Джисон вылез из машины на раннее летнее солнце, но что-то подсказывает ему, что когда он вернется туда через некоторое время, чтобы ввести свой номер в модный новый айпад, который получила ферма, чтобы отслеживать все если действовать более эффективно, то увидит, как Джисон прислоняется к стойке, радостно болтая с Хенджином, пока тот ждет когда освободится Феликс.       Джисон, конечно, никогда прямо не говорит, что именно поэтому он заходит, но они уходили вместе слишком много раз, чтобы Феликс мог списать все на совпадение. Он знает, что рискованно предполагать, что Джисон чувствует то же самое, что и его сердце, когда они вместе, но когда Джисон улыбается ему, словно он единственный в мире, и солнце превращает все его лицо в золото, то Феликсу трудно верить, что все это только у него в голове. Так что он улыбается всю оставшуюся смену, пружинистости в его походке достаточно, чтобы заставить его подпрыгивать, будто он сделан из ничего, кроме легкого летнего воздуха.       Когда часы издают звуковой сигнал в тандеме с часами Чонина и Сынмина, сигнализируя об окончании отведенного им времени в грязи и на солнце, Феликс немного приободряется. Они спешат убрать свои вещи, затем наперегонки подбегают друг к другу к трибуне, где ныряют в тень и выстраиваются в очередь, чтобы нанести удар. Как и надеялся Феликс, Джисон прямо там, слоняется вокруг прилавка с Хенджином. Он собирается что-то сказать, но когда Феликс и его друзья из утренней команды подходят, слова замирают у него на губах, и он поворачивается, чтобы помахать рукой. Глаза Джисона находят Феликса, и они синхронно улыбаются. Что-то вспыхивает в груди Феликса, теплое и открытое, и это остается, даже когда Джисон отводит взгляд, чтобы закончить свой разговор с Хенджином.       Чонин подталкивает его локтем, ухмыляясь, когда Феликс отключается.       — Он снова здесь из-за тебя?       Феликс пытается небрежно пожать плечами, но ему приходится прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. Прежде чем он успевает ответить, Джисон покидает свой пост у прилавка и подходит к ним с маленькой зеленой коробочкой в руке.       — Привет, ребята, — он тепло улыбается всем, но его глаза сверкают, когда он задерживается на Феликсе. — Не возражаете, если я украду его?       Чонин снова подталкивает Феликса локтем, но это далеко не так тонко, как он думает.       — Конечно, нет, — отвечает он в то же время, когда Сынмин говорит:       — Пожалуйста.       Феликс смеется, немного смущенный, но очень счастливый, поворачиваясь, чтобы взять свою сумку с той стороны прилавка, где она лежит со стороны Хенджина, и следует за медленно удаляющейся фигурой Джисона. Джисон идет задом наперед, чтобы убедиться, что Феликс не исчезнет за ним, и тот сдерживает смех, маша всем на трибуне.       — Пока! Берегите себя, — кричит он им, прежде чем догнать Джисона. Все трое машут в ответ, Чонин все еще с той же понимающей ухмылкой на лице, и это последнее, что видит Феликс, прежде чем разворачивается, чтобы они с Джисоном могли посмотреть, куда они идут.       — Все еще получаешь подвозки от Чана? — спрашивает Джисон, крутя ключами вокруг пальца.       — Ага, — радостно подтверждает Феликс, глядя на зеленую коробку в другой руке Джисона. — Что ты получил сегодня?       — Хм, — Джисон притворяется, что размышляет, — я не уверен, что помню. Думаю, нам нужно подождать и выяснить это.       Феликс стонет и слегка толкает Джисона в плечо, но когда другой искоса смотрит на него, то он улыбается.       — Итак, как долго нам придется ждать?       Джисон ловит ключи и открывает машину, когда они подходят ближе.       — Зависит, — начинает он, отрываясь от Феликса, чтобы открыть водительскую дверь.       Феликс следует его примеру и садится на пассажирское сиденье.       — От чего?       — От того, насколько ты привязан к этим штанам.       — Ч-что? — Феликс фыркает.       Джисон хихикает в тыльную сторону ладони.       — Недалеко отсюда есть супер крутое место для купания, — поясняет он, хотя уже слишком поздно, чтобы унять румянец на щеках Феликса.       — Ах, — выдыхает он, уставившись на свои колени, чтобы не видеть дерьмовую ухмылку на лице Джисона, когда тот заводит машину. Его решимость рушится, когда Джисон больше ничего не говорит, вместо этого сосредотачиваясь на том, чтобы выехать задним ходом со своего парковочного места. Феликс смотрит сквозь ресницы, как Джисон поворачивается и кладет руку на спинку своего сиденья, язык слегка высовывается между губ, когда он выкатывает машину. Гравий и грязь хрустят под колесами, и слишком скоро рука Джисона убирается, чтобы снова опуститься на руль, когда он выпрямляется на своем сиденье, чтобы они могли уехать.       Джисон ведет непринужденную болтовню, пока они едут по дороге, расспрашивая Феликса о его дне, делясь своими историями о стажировке в шикарной фирме своего дяди.       — Так приятно избавиться от этой душной одежды, — жалуется он, хотя Феликс знает, что втайне ему это нравится. Он помнит, как однажды сидел на крыше машины Джисона, ел чернику, когда у них было свободное время, и услышал, как Джисон признался, что офисы и костюмы заставили его почувствовать себя персонажем дорамы. Теперь он снова улыбается, даже когда Джисон жалуется, что у него нет жара.       — Я уверен, что твоя работа с девяти до часу в хорошем здании с кондиционером ужасно обременена, — говорит он легко, поддразнивая.       Джисон корчит рожу, глядя на дорогу перед ними.       — Ты прав. Так и есть. Они даже не платят мне.       Феликс не может удержаться от смеха, потому что они оба знают, что Джисону точно не нужны деньги. Блестящая машина, на которой ему чуть меньше двадцати — достаточное тому доказательство. Но Феликс все равно потакает ему, он всегда так делает.       — Как ужасно с их стороны, — говорит он настолько серьезным голосом, насколько может.       Джисон улыбается, и разговор снова превращается в бессмысленную болтовню, смех чередуется через каждое предложение. Феликс почти забывает, что поездка в какой-то момент подойдет к концу, пока Джисон внезапно не прерывает свой рассказ криком и не отрывает ногу от педали газа. Феликс рад, что они находятся на пустынной территории проселочных дорог, когда Джисон резко сворачивает на грунтовую дорогу, которую ни один из них не видел примерно за две секунды до этого, и издает нечестивый вопль.       — Ебать меня, Джисон! Не делай больше этого дерьма! — кричит он, когда они замедляют неспешный шаг по ухабистой тропинке, и его сердце, наконец, снова начинает биться.       Джисон издает хриплый смешок.       — Я был бы счастлив это сделать.       Феликсу требуется мгновение, чтобы понять, что тот имеет в виду, а затем его сердце учащенно бьется по совершенно другой причине.       — Ох, заткнись, — бормочет он, краснея.       Джисон напевает, и мгновение спустя машина останавливается, и вытаскивает ключи из замка зажигания. Если Феликс прищурится, то увидит, что дорога впереди сужается и превращается в песок.       — Тропинка?       — Ага! — Джисон открывает двери и распахивает свои, так что Феликс следует его примеру.       — Это долгая прогулка?       — Нет, около минуты или может чуть больше, — Джисон открывает багажник, чтобы достать полотенце и небольшую сумку, кладет туда коробку с прилавка вместе со своим телефоном и ключами и снова захлопывает его. Автомобиль щелкает, сигнализируя о срабатывании автоматической блокировки. Джисон перекидывает сумку через одно плечо, а полотенце — через другое.       Феликс поднимает брови.       — Не взял полотенце для меня?       Джисон моргает. Краска заливает его щеки, но он скрывает это, растягивая их в широкой улыбке.       — Все будет хорошо. Мы можем использовать одно на двоих.       Феликс, поскольку он очень приятный и отзывчивый человек, не закатывает глаза.       — Если ты уверен, — соглашается он, — думаю, ты достаточно симпатичный, чтобы было нереально, чтобы ты также все тщательно спланировал.       — Эй, — скулит Джисон, слегка ударяя его по плечу и поворачивая голову к тропинке в слабой попытке скрыть румянец, заливающий кожу, — я спланировал достаточно.       — Да-да, — легко соглашается Феликс, — это здорово, — он касается их плечами, позволяет своей руке на мгновение коснуться руки Джисона, прежде чем снова отодвинуться. — Спасибо тебе.       — Не за что, — бормочет Джисон, уши красные, но на губах нежная улыбка.       Как и сказал Джисон, прогулка занимает чуть больше минуты. В мгновение ока песок под их ногами останавливается у нижней ступеньки небольшого деревянного моста, едва ли трех метров в поперечнике. Джисон делает первый шаг вверх, и Феликс следует за ним по пятам. Когда Джисон резко останавливается примерно на полпути, то из этого следует, что Феликс врезается ему прямо в спину.       — В чем дело?       Джисон разворачивается, чтобы устремить сверкающие глаза на Феликса.       — Ты можешь взять мои вещи? — спрашивает он, уже скидывая обувь.       Феликс пристально смотрит на него, затем бросает взгляд через край моста.       — Боже, — стонет он, — ты собираешься прыгать?       — Именно, детка! — Джисон ликует, кидая свои вещи на Феликса, который уже взваливает на плечо свою сумку, слегка кряхтя от дополнительной нагрузки.       — Ты уверен, что он достаточно глубокий?       — Я был здесь раньше, не волнуйся. Тут примерно четыре метра глубины или около того прямо отсюда. И это всего лишь как падение с двухметровой высоты. Но я ценю твое беспокойство, — он одаривает Феликса дерзкой ухмылкой, прежде чем стянуть рубашку через голову и швырнуть ее Феликсу. Затем он осторожно перелезает через перила, чтобы удержаться на маленьком столбе, который, должно быть, предназначен для прыжков, и прыгает.       Феликс спешит перегнуться через край и посмотреть вниз на большой всплеск воды, где Джисон ушел под воду, когда она пенится и пузырится. Мгновение спустя голова Джисона появляется, и Феликс издает небольшой вздох облегчения.       — Я забыл выдохнуть, и вода попала мне прямо, блять, в нос! — Джисон кричит Феликсу снизу, который топчется на месте.       Феликс издает смешок и спешит через оставшуюся часть небольшого моста. Спускаясь по трем ступенькам с другой стороны, тропинка сделана из утрамбованной грязи и примятой травы там, где она спускается с небольшого холма, окаймленного с обеих сторон редкими деревьями и кустарниками. Феликс появляется у подножия склона, ведущего к песчаному берегу, и сбрасывает все вещи Джисона на землю, ставя свою сумку рядом с полотенцем и стаскивает с ног кроссовки.       — Насколько там холодно? — он спрашивает Джисона, который плывет ближе, пока не подплывает достаточно близко к берегу, чтобы сидеть на мелководье и наблюдать за Феликсом с легкой улыбкой.       — Войди и узнай! — говорит он, разбрызгивая вокруг себя воду, как ребенок.       Феликс закатывает глаза, но они оба знают, что это только для вида. Он стягивает с себя рубашку и бросает ее поверх остальных их вещей. Солнце все еще высоко в небе, но деревья вокруг бассейна дают достаточно тени, чтобы Феликс не беспокоился о солнечных ожогах. Он подходит к краю воды и опускает в нее палец ноги.       — О, да ладно тебе! — возражает Джисон, подплывая ближе. — Ты слабак!       Феликс полностью заходит в воду, по щиколотку, и шипит.       — Черт, холодно! — он отпрыгивает назад, обратно на песок. Конечно, он весь день обливался потом, но поездка его здорово охладила. Он не уверен, что ему сейчас нужно превращаться в сосульку.       Однако у Джисона другие планы. Он выбегает из воды и бросается на Феликса, обхватывает его своим замерзающим, мокрым телом и тащит обратно в воду. Они спотыкаются по колено, прежде чем Джисон теряет равновесие, и они оба падают. Феликс выныривает, отплевываясь, и смотрит на Джисона, который только сверкнул еще одной дерзкой улыбкой, а затем оттолкнулся, плывя к середине воды, чтобы быть вне досягаемости.       — Ты заплатишь за это! — предупреждает Феликс, хотя его тело уже начинает приспосабливаться к новой температуре. Действительно, немного приятно смыть засохший пот с его кожи.       У Джисона хватает наглости высунуть язык.       — Сначала тебе придется поймать меня!       Феликс издает слабый боевой клич и бросается глубже, плывя за Джисоном. Тот визжит от восторга и шлепает к тени под мостом. Феликс почти добрался до цели, когда Джисон делает огромный глоток воздуха и исчезает под водой. Феликс останавливается, прищурив глаза на рябь синего цвета, ожидая мельком увидеть убегающего преступника.       Когда он поворачивается, на загорелой коже мелькают пятна летнего солнца, и Феликс отслеживает это, пока Джисон не появляется с другой стороны от него, снова у берега. Феликс брызгает в него.       — Нечестно, — кричит он, — ты обманщик!       Джисон снова высовывает язык.       — Нет никаких правил, болван! Просто ты с треском провалился в попытке поймать меня!       — Ты непременно поплатишься за это, Джисон!       Джисон радостно визжит, когда Феликс рассекает воду по направлению к нему, и выбегает прямо из воды на берег. Он выжидает ровно столько, чтобы убедиться, что Феликс все еще следует за ним по пятам, а затем взлетает вверх по наклонной тропинке. Ноги Феликса ударяются о песок, и он стряхивает воду со своих мокрых волос, когда тоже попадает на берег, все еще спеша за Джисоном.       Завернув за угол, он обнаруживает, что Джисон наполовину перевалился через край перил, готовясь прыгнуть снова. Он поворачивается на звук шагов Феликса, поднимающегося по лестнице, широко раскрыв глаза, и взвизгивает, прежде чем прыгнуть. На этот раз Феликс следует за ним через перила, и как только Джисон выныривает из воды внизу и знает, куда прыгнуть, чтобы не ударить его, Феликс тоже делает решительный шаг.       Вода устремляется к нему, и у него едва хватает времени, чтобы зажмурить глаза и не забыть выдохнуть через нос, прежде чем он встретится с поверхностью и погрузится прямо насквозь. Звук падения растворяется в мягком плеске воды вокруг него, и он на мгновение зависает в безмятежной тишине, прежде чем всплыть на поверхность. Он делает огромный глоток воздуха и стряхивает воду с лица, моргая и открывая глаза.       — Каково это? — спрашивает Джисон, отступая на расстояние вытянутой руки.       — Потрясающе, — честно отвечает Феликс, прежде чем наброситься, подхватывая Джисона на руки, и они кружатся, как огромный клубок конечностей, пока не добираются до мелководья, где Феликс может обхватить Джисона ногами, чтобы удержать его на месте, пока он один раз брызгает Джисону в лицо в качестве возмездия, несмотря на его крики о пощаде.       — Теперь доволен? — Джисон брызгает слюной, смаргивая воду с глаз. Его голос звучит почти слегка расстроенным, но приподнятые губы выдают его.       — Очень, — смеется Феликс. Не задумываясь, он протягивает руку, чтобы убрать мокрые волосы Джисона со лба, где они частично свисают на один его глаз, и близость означает, что он может точно видеть, как сильно расширяются эти красивые карие глаза при этом действии. Он достаточно близко, чтобы слышать, как у Джисона перехватывает дыхание. Внезапно Феликс осознает, что его колени упираются в бедра Джисона, а обнаженная грудь находится всего в нескольких дюймах от его собственной. Он думает, что, возможно, ему следует отодвинуться, но затем Джисон протягивает руку, чтобы поймать его руку, когда она падает с его лица обратно в воду, и Феликс застывает на месте.       Свет отражается от воды, заставляя кожу Джисона танцевать множеством бледно-желтых и сияющих золотых оттенков, и Феликс не может оторвать глаз. Он выглядит неземным даже с прилипшими к голове волосами и мурашками на руках. Феликс сглатывает и наблюдает, как Джисон отслеживает движение с поразительной интенсивностью.       Его взгляд возвращается к Феликсу, и тот слегка подпрыгивает, когда чувствует, как другая рука Джисона ложится ему на поясницу. Это помогает хоть немного приблизиться, и, кажется, это все, что нужно.       Дыхание Джисона скользит по его коже, когда он наклоняется вперед и сокращает расстояние между ними. Его теплые губы прижимаются к губам Феликса, и ему требуется мгновение, чтобы осознать, что это происходит на самом деле. Джисон целует его. Его губы шевелятся раньше, чем это делает мозг. Он целует Джисона.       Когда они отрываются друг от друга, Феликс издает хриплый, головокружительный смех.       — Ты на вкус как водоросли, — поддразнивает он через секунду.       Джисон бьет его прямо в грудь.       — Ты тоже, — фыркает он, но все это сводится на нет счастливой улыбкой, расплывающейся на лице.       Феликс хмыкает и прижимается для еще одного быстрого поцелуя, прежде чем встать и потянуть Джисона за собой.       — Давай съедим что-нибудь из того, что ты купил на ферме, а потом разберемся со вкусом водорослей.       Джисон одобрительно кивает.       — Мне нравится, как работает твой мозг.       Так что они выходят из воды, руки остаются сцепленными вместе, пока Джисон не отрывается, чтобы порыться в сумке в поисках зеленой коробки, а Феликс отходит в сторону, чтобы расстелить одеяло на песке. Феликс плюхается на один конец, и мгновение спустя Джисон присоединяется к нему. Феликс не упускает из виду дополнительное пространство на другом конце, которое Джисон предпочитает игнорировать, предпочитая сидеть как можно ближе к Феликсу.       — Так что же находится внутри таинственной коробки? — с любопытством спрашивает Феликс.       Джисон срывает верхушку, открывая ярко-красные плоды.       — Клубника!       Феликс снова стучит их плечами друг о друга.       — Ты потрясающий, — стонет он, уже хватая горсть из коробки и впиваясь зубами в одну.       Джисон на мгновение смотрит недоверчиво, прежде чем разразиться смехом.       — Спасибо. Думаю, ты и сам не так уж плох.       — Отвали, — бормочет Феликс с набитым клубникой ртом. Это только вызывает у Джисона очередной приступ смеха. Он сгибается пополам, чуть не опрокидывая коробку в песок, что только заставляет его смеяться еще сильнее. Феликс быстро проглатывает фрукт, пока не подавился собственным смехом, и выхватывает коробку из-под трясущихся ног Джисона, чтобы безопасно поставить ее на землю перед ними.       — Это было так смешно? — он спрашивает, когда припадок Джисона, кажется, достаточно утих, чтобы он мог говорить связно.       Последний смешок вырывается из Джисона, и он качает головой, пожимая плечами.       — Не совсем, просто я сейчас так счастлив, что мне все равно, — его улыбка ослепительна, как солнце над головой.       Феликс прикусывает губу, чувствуя себя теплее, чем когда-либо, несмотря на то, что его кожа все еще была холодной после воды.       — Я тоже счастлив, — признается он.       Джисон улыбается еще ярче.       — Передай мне одну из них, хорошо? Мне нужно быстро это съесть, чтобы я мог снова поцеловать тебя.       Феликс откусывает от своей клубники сильнее, чем намеревался, и молча протягивает Джисону половину оставшейся клубники, которая капает ему на ладонь. Джисон с радостью принимает их и быстро жует, надувая щеки и заставляя его выглядеть симпатичнее, чем следовало бы, когда он все еще без рубашки и мокрый. Феликс проглатывает последний фрукт, и мгновение спустя Джисон делает то же самое, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. А потом наклоняется вперед.       Губы Джисона на этот раз теплее, нежнее там, где они соприкасаются с губами Феликса. Зубов немного слишком много, потому что ни один из них не может перестать улыбаться, но Джисон, кажется, не возражает, и Феликс, конечно же, такого же мнения. Джисон приподнимается на колени, и его руки слегка липкие от клубники, когда он кладет их на бока Феликса, чтобы подтолкнуть его еще ближе, но Феликс не чувствует ничего, кроме их тепла.       Примерно через минуту он обнаруживает, что клубника сделала свое дело отлично, когда Джисон скользит языком по нижней губе Феликса и проникает в его рот, и все, что он пробует — это сладкая сладкая сладость. Джисон наклоняется все ближе и ближе, пока не теряет равновесие на коленях и не падает вперед, прерывая поцелуй, когда он врезается в Феликса и сбивает их обоих с ног.       — Упс, — застенчиво говорит он в грудь Феликса, теплое дыхание касается его кожи. Одна рука покидает талию Феликса, чтобы удержать их на земле, но это все, на что он способен. Он, кажется, вполне доволен тем, что лежит, распластавшись поперек Феликса.       Феликс решает, что если они на данный момент закончили целоваться, то могли бы снова немного повеселиться. Он смотрит поверх Джисона обратно на воду, чтобы оценить, как далеко это, затем усмехается, когда остальная часть идеи формируется в его голове. Наконец-то все его дни тяжелого труда на ферме, когда Чан таскал его в спортзал, чтобы ему не приходилось тренироваться в одиночку, наконец-то окупятся.       Феликс перекатывается под Джисоном и выкручивает ему руки, чтобы удержать его ровно настолько, чтобы оторвать мальчика от груди, поджимает ноги под себя и поднимает Джисона в воздух. Джисон громко вскрикивает от удивления, когда Феликс делает два быстрых шага вперед, пока не добирается до воды, а затем швыряет Джисона обратно в воду. Джисон кричит что-то невероятно неприличное для ушей детей и исчезает с громким всплеском.       Когда он выныривает, отплевываясь и ругаясь, Феликс, смеясь, входит в воду вслед за ним.       — Для чего это было нужно?       Феликс насмешливо пожимает плечами, останавливаясь чуть в стороне от обрыва в более глубокую часть воды, где плещется Джисон.       — Подумал, что стоит добавить остроты.       — Мой рот снова весь отвратительный, ты, задница! — Джисон шутливо трясет кулаком Феликсу, прежде чем подплыть ближе. — Я проглотил немного этого дерьма!       — Может быть, если бы ты не ругался, как моряк, твой рот не был бы открыт, — предполагает Феликс, уже готовясь к удару, когда Джисон оказывается на расстоянии вытянутой руки.       Как он и подозревал, Джисон набрасывается на него, как только он может прочно встать на мелководье, и они оба падают обратно с огромным всплеском. У Феликса, по крайней мере, хватает ума закрыть рот, прежде чем идти ко дну. Когда они поднимаются, Джисон продолжает обнимать Феликса за талию, удерживая его на месте.       — Я должен сказать, — тихо бормочет он, глядя на Феликса сквозь ресницы, — не думаю, что ты продумал это до конца.       — Каким образом? — спрашивает Феликс, стараясь говорить как можно более равнодушно.       Джисон хмыкает в глубине своего горла.       — Ну, теперь ты будешь целовать водянистого Джисона вместо сладкого и клубничного Джисона.       Прежде чем Феликс успевает переварить это, губы Джисона прикасаются к его губам. Это поразительно нежно, учитывая все обстоятельства, и Феликс может игнорировать вкус ила, смешанного с клубникой, на губах и языке, когда Джисон притягивает его достаточно близко, чтобы их груди соприкасались. Холодная вода доходит им до талии, но Джисон достаточно теплый, чтобы Феликс почти не чувствовал этого.       Когда Джисон отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, Феликс преследует его коротким, сладким поцелуем. Взволнованная улыбка, начинающая расползаться по раскрасневшемуся лицу Джисона, застывает от пронзительного крика откуда-то сверху. Джисон взвизгивает от внезапного шума и прижимается к Феликсу, будто он сможет защитить его от бесплотного крика.       Глаза Феликса обшаривают территорию, даже когда он инстинктивно обнимает Джисона, пока не находит источник звука. На мосту, перекинутом через всю ширину воды, стоит маленький мальчик ростом едва ли с перила и смотрит на них. В одной руке он сжимает полотенце больше, чем все его тело, а другая его рука обвиняюще направлена прямо на Феликса и Джисона.       — Мама! — ребенок кричит громче, чем Джисон. — Они едят лица друг друга!       Джисон отпрыгивает от Феликса, словно его обожгло, того же оттенка красного, что и клубника с прилавка на ферме.       — Покинуть корабль! — он шепчет-кричит, а затем большими, хлюпающими шагами устремляется к берегу.       Феликс спешит за ним. Когда он добирается до берега, то у Джисона уже накинуты обе сумки, перекинутые через оба плеча — коробка с клубникой, а также их обувь, засунутая в одну из них, — и полотенце летит в него по воздуху. Феликс хватает его и быстро надевает на шею, несмотря на то, что он все еще покрыт песком. Он и Джисон на короткое мгновение встречаются взглядами, прежде чем отправиться вверх по тропинке к мосту.       Когда они добираются туда, маленький мальчик все еще стоит на том же месте, и его родители присоединились к нему, с любопытством оглядываясь в поисках причины его крика, пока их глаза не останавливаются на Феликсе и Джисоне.       — Мы как раз собирались уходить! — быстро тараторит Джисон, прежде чем родители ребенка успевают вымолвить хоть слово, проходя мимо них.       — Приятного плавания! — говорит Феликс, следуя за Джисоном по пятам.       Менее чем за десять секунд они достаточно далеко от моста, чтобы пуститься наутек, стуча босыми ногами по земле, пока снова не доберутся до машины Джисона. Джисон ударяется о капот и складывается пополам, хихикая.       — Мама! — он хрипит на высокой ноте, производя впечатление маленького мальчика.       — Они едят лица друг друга! — Феликс продолжает, не так высоко, но такое же плохое впечатление. Они снова разражаются смехом, и в какой-то момент Феликс оказывается на земле, хватая ртом воздух и пытаясь взять себя в руки.       Когда он, наконец, достаточно успокоился, чтобы, пошатываясь, подняться на ноги, Джисон все еще хихикает, роясь в одной из сумок в поисках ключей от машины. Двери запищали, когда он наконец нашел ключи, и они рухнули на свои места. Полотенце есть только у Феликса, но сиденья у Джисона кожаные, так что капать не проблема.       — Это было… — Феликс делает еще один хриплый вдох. — Совсем не так, как я представлял себе остаток своего дня.       — В какой части? — Джисон смеется, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы посмотреть на Феликса в упор.       — Все это, — признается Феликс, поворачиваясь лицом к Джисону.       Джисон прикусывает нижнюю губу.       — Ну, тебе понравилось? Даже с визжащим ребенком, пытающимся разоблачить наше милое свидание перед родителями?       Сердце Феликса замирает в груди при слове «свидание», и он не может сдержать улыбку, которая растягивается так широко, что щекам становится больно.       — Да. Мне определенно понравилось.       Улыбка Джисона повторяет улыбку Феликса, и он бросает свои сумки на заднее сиденье, чтобы освободить руки и потянуться вперед, чтобы взять одну из рук Феликса в свои.       — Я рад, что клубника стала хитом. Хенджин сказал, что в этом сезоне они очень сладкие.       Феликс чувствует, как по его телу пробегает радостное покалывание.       — Сладкой была не только клубника.       — О, прекрати, — Джисон машет свободной рукой, изображая застенчивость. Затем, немного серьезнее:       — Я надеюсь, это означает, что я тебе тоже нравлюсь, потому что иначе это было бы немного неловко.       Феликс фыркает.       — Так и есть, не волнуйся. Чонин и Сынмин могут подтвердить.       — Ой, — воркует Джисон, — ты говоришь обо мне со своими друзьями. Это так чертовски мило, боже мой. Ты невыносим, Феликс.       — Да-да, это всего лишь я. Чанбин и Минхо ничего не слышали обо мне. Они определенно не просят Чана подтвердить странные истории, которые ты рассказываешь.       — Стукачи, — бормочет Джисон себе под нос, ему не хватает какого-либо настоящего тепла. — В любом случае, откуда Чан вообще их знает?       Феликс пожимает плечами.       — Чан просто знает всех. Я перестал сомневаться в этом.       — Честно говоря, достаточно справедливо.       Наступает пауза тишины, а затем в глазах Джисона опять появляется эта искра.       — Эй… Так что теперь, когда здесь нет никого, кто мог бы снова прервать, есть шанс, что ты хочешь вернуться к тому, на чем мы остановились?       Феликс постукивает себя по подбородку, притворяясь, что размышляет.       — Что именно мы делали, еще раз? Кажется, я не могу вспомнить.       — О, — кивает Джисон, — да, это было так давно. Давай посмотрим, смогу ли я освежить твою память.       Джисон наклоняется через сиденье, чтобы осторожно положить свободную руку Феликсу на затылок. Он быстро целует Феликса в губы и отстраняется в мгновение ока.       — Это помогло?       Феликс хмыкает и качает головой.       — Нет, все еще размыто. Попробуем еще раз?       Джисон смеется в нос и притягивает Феликса ближе. На этот раз его губы задерживаются.       — Хорошо, кажется, теперь я вспомнил, — говорит Феликс, немного задыхаясь, когда Джисон снова отстраняется.       — Фантастика, — говорит Джисон, а затем приближается, и какое-то время никому из них не нужно ничего говорить.       Песок и вода прилипают к коже Феликса, а шорты все еще промокли насквозь. Это, без сомнения, было самым беспорядочным и хаотичным свиданием в его жизни. Но, сидя в машине Джисона, прижавшись к теплой коже и губам Джисона, ничто не имеет значения, кроме счастья, неуклонно разливающегося в груди. Все грязное, но это самое веселое, что у него было за последнее время, и все это так здорово, что он не может найти подходящие слова кроме совершенства. Зубы Джисона касаются его языка, и Феликс слегка вздыхает в поцелуе, и да, он мог бы привыкнуть к этому.       (И он это делает)