День рождения и мой отпуск.

На часах 23:00. Мы вернулись в отель. Марко развесил все наши покупки в шкаф. Номер был наполнен ароматом выпечки и кофе. У бассейна стояло шампанское в ведёрке и две шкатулки, которые мы просили вчера. Такие же две лежали у дивана в гостиной, в спальне и на террасе.  Tony зашёл в зал и, скинув с себя вещи и перехватив пару свежей выпечки, вышел на веранду и прыгнул в бассейн. Я остановился с Марко оговорить завтрашний день, попросив его разбудить нас, чтобы мы встретили рассвет. И к этому времени организовать завтрак.  Он поинтересовался, как нас будить: - Вам позвонить? - Нет. Будет достаточно просто открыть дверь и шторы на веранду и включить музыку на террасе.  Я попросил так же, чтобы Марко принёс бутылку мартини для меня и поинтересовался, что будет пить Tony.  Приняв душ, я через какое-то время присоединился к Tony в бассейне. Сначала, сидя на бортике и свесив ноги в воду, я наблюдал, как он нежится на водной глади, лёжа на спине. Потом спрыгнул к нему и тоже стал наслаждаться водными процедурами и страстными объятьями.  Выпив пару бокалов мартини, а Tony - рома, мы убили пару ананасов и манго и, распалив наши чувства горячими поцелуями, решили перебраться в спальню. Tony хоть чуть крепче и массивнее меня, но мои 70 кг веса каждый вечер вытаскивать из бассейна и носить по номеру - это уже было слишком, и я решил больше не позволять ему этого.  Выйдя из воды, я на костылях доковылял до кровати и повалился на живот, точно обессиленный зверь. Tony закрыл дверь и шторы на террасу, подтянул меня на подушку и лёг рядом. Рука уже поглаживала мои ягодицы, и пальцы массировали дырочку.  - Как моя любимая попка? - спросил Tony, обеими руками раздвигая булки.  Большими пальцами он стал разминать сфинктер, потом припал губами и стал вылизывать.  По телу прокатилась усталость, и нежные стоны были лишь чуть слышным фоном наших ласк. Мой член лежал вдоль моих широко расставленных ног. Tony много раз скользил по нему своим языком, потом по яичкам и потом устремлялся к дырочке. Через непродолжительное время я прогнул спину, точно потягивающийся кот, и стал приподнимать попку, когда язык проходил по промежности, стремясь ко входу.  Быстро поняв мой призыв к продолжению и уже размазывая смазку по своему богатырю, Tony обильно выдавил её мне на дырочку, пальцами загоняя часть смазки внутрь. А ещё через мгновение он яростно потел, вгоняя в меня своего бойца. Мои стоны становились громче, а Tony пыхтел и фырчал как ёж. Несколько смен поз и он наполнил мою попку своим соком и остался во мне.  Так, лежа на боку, приласканный и обнятый Tony, я заснул. И судя по тому, что я проснулся, а он был всё ещё во мне, видимо, мы не шевелились всю ночь.  В 6:00 Марко раздвинул нам двери на террасу и открыл шторы.  Завтрак был готов. Аромат кофе стал проникать в спальню. Я бы встал при первых звуках с террасы, но не хотел покидать твёрдый рычаг, на котором был припаркован. При открытых дверях проснулся и Tony. Музыка плюс свежий бриз с моря быстро пробудили его.  - Доброе утро, любимый, - шёпотом сказал он, будто пытаясь не разбудить меня.  - Привет, любимый, - повернувшись в пол оборота, сказал я, пытаясь поцеловать его.  Он потянулся мне на встречу и прильнул к моим губам.  - У нас есть проблемка, - сказал я.  - Какая же? - поинтересовался он. - Солнце ещё не встало, а у тебя встало. И нам нужно активизироваться, если мы хотим увидеть рассвет. Я заёрзал попкой, стараясь насадиться поглубже.  - Не, не, не, - протараторил Tony. - Нужно выйти и добавить смазки. Поэтому вставай, я выхожу.  Он прошёл на террасу и пододвинул кушетку вплотную к парапету. Потом под душем, там же на веранде, сполоснул своего бойца.  - Вставай, любимый, и на диванчик. Рассвет скоро, а боец должен найти вход.  Поднимаясь с кровати и выходя из спальни, я сделал, как он сказал. Поставив меня в позу по-собачьи, лицом в сторону ожидаемого рассвета, Tony пристроился сзади и свободно проник в предварительно смазанную попку. Я сначала стоял, уперевшись в кушетку руками, потом взялся за перила ограждений террасы. А он продолжал и продолжал то отталкивать меня своими движениями, то притягивать за бёдра к себе.  «Трудно сбить утренний стояк», - думал я. – «Но так классно проснуться от него с любимым человеком».  Минут десять Tony вертел меня как на вертеле, то на четвереньках, то на боку. Потом, поставив у перил и прогнув мою спину, притянул к себе и, стоя, вжарил мне по полной так, что минут через пять мы кончили почти одновременно.  Солнце озарило небо над морем, но всё ещё не поднялось над горизонтом. Но постепенно, сантиметр за сантиметром, красный горящий диск стал показываться из воды.  Tony стоял сзади меня, полностью выпрямившись. Не вынимая своего юношу, он поднял меня также вертикально и крепко заключил в объятья.  - А вот и наш первый рассвет, мой малыш, - сказал он, склоняясь к моему лицу, чтобы одарить поцелуями.  - Давай здесь, на террасе и позавтракаем. И ты ещё сможешь поспать, - сказал я, продолжая тянуться к его губам.  На скорую руку смыв себя следы нашего утреннего секса, мы приняли душ и накинули халаты, которые Марко предусмотрительно приготовил нам на стульях у стола с накрытым завтраком. Омлет, овощи, блинчики, джемы, выпечка, йогурт - Tony всё сметал, как не в себя, быстро запивая фрешем.  Я размеренно ел всего понемногу и, уже распивая кофе, закурил свою первую сигарету за день.  Tony я отправил в кровать досыпать, а сам устроился на кушетке, скинув халат и принимая солнечные ванны нагишом, стараясь чуть загореть. Примерно полчаса на животе и пол на спине. А потом спрятался в зале, устроившись на диване.  Но мне пришлось всё же перебраться в кабинет, так как отправленные на печать документы некому было принести. Сигареты, фреш, кофе и фрукты приятно скрадывали время раннего утра и не отвлекали меня от работы. Я сидел в кресле с раскинутыми в стороны полами халата, за массивным столом с деревянной столешницей, с витыми металлическими ножками, заплетёнными по бокам ротангом, когда на пороге показался Tony, всё также голый. Хотя мы прикупили ему пару прикольных домашних шорт.  Он юркнул под стол, со словами: - Я пришёл за бодрящими сливками к своему парню. И уже устроившись у меня между ног, принялся вылизывать мою головку, а потом и целиком поглотил моего малыша своим ртом, быстро заставив его встрепенуться и принять боевую форму.  Я откинулся на спинку кресла, отстранившись от клавиатуры ноута.  Его умелые губы быстро довели меня до оргазма, и он принял лаву моей спермы, сладко вылизывая её остатки с моего члена. Также вылез из-под стола, как и попал туда, перегнулся, чтобы поцеловать меня, притягивая ближе к себе и взяв за грудки халата. И вышел из кабинета.  Я постарался вернуться к своим бумагам, но в голове бушевали другие мысли. И от того, что Tony оставил дверь душа открытой, и я слышал звуки льющейся воды, в голове разыгрывалась новая фантазия. Но, пересиливая себя и желание, я все же продолжал работать.  Звуки воды затихли. Tony расположился на той же кушетке, на которой я загорал, и также стал принимать солнечные ванны, широко раскинув ноги.  Аккуратно уложенный во всю длину между ног член, с прикрытой полотенцем головкой, закинутые под голову руки с выбритыми подмышками, мохнатые ноги, плоский живот, чуть припухшие губы, щёки и борода с лёгкой щетиной, и закрытые глаза. Картина, на которую можно было смотреть также долго, как на воду и огонь. Этот вид отвлекал меня от работы с неистовой силой. А когда Tony переворачивался, картинка не становилась менее яркой: крепкая спина, широкие плечи, узкая попка и талия, упругие ягодицы, покрытые тёмной, не чрезмерной порослью, крепкие бёдра и икры, дорожка волос по промежности к яичкам и всё тот же сладкий, упругий и дарующий наслаждение член.  Ну как не влюбиться, как не хотеть лицезреть это и не отвлекаться от всего. Я сел за столик и, налив себе ещё ананасового сока, любовался своим Героем.  Зазвонивший телефон заставил меня очнуться.  - Да, папа, - быстро выпалил я, ответив на звонок.  - Я просто позвонил узнать, как у вас дела, - ответил он мне. По вопросу «как у ВАС» было понятно, что мама уже всё рассказала, и он просто проверяет, не ушёл ли я в загул. Такого никогда не было, но то, что после бурных гуляний я, как любой, мог просто проспать все намеченные дела, было не исключено.  - Может, перенести какие-то встречи? - поинтересовался он.  - Нет, спасибо, пап, - ответил я. - У меня всё под контролем. Я буду выдвигаться примерно в течении полутора часов, - успокоил я его, поглядывая то на стрелку часов, то на подрагивающий член Tony, который лежал в лучах солнца в паре метров от меня и занимал все мои мысли.  - Отпишусь тебе по мере того, как будет понятно, к чему всё идет, - добавил я и хотел было закончить разговор, но отец продолжил:  - И может, тебе стоит предупредить Antony, что Висенте не ровно к тебе дышит и может оказывать двусмысленные знаки внимания. Если вдруг вы планируете поужинать все вместе.  - Да, хорошо. Спасибо, папа. Я люблю вас. Всё будет нормально.  - И мы тебя, сына, любим, - сказал папа и закончил разговор.  «Действительно, хорошо, что он напомнил мне про Висенте. Я совсем это выпустил из головы», - задумался я и одновременно порадовался, что родители рассматривают вариант, что я не хочу оставлять Tony... Висенте был сыном банкира. Его семья была достаточно значима в Санто-Доминго, да и во всей Доминиканской Республике. Не буду скрывать, что не вся их деятельность попадала в законное русло. Собственно, именно из-за этого его семью знали во всех странах Карибского бассейна.  Наше знакомство и общение с его семьей, в принципе и началось, когда мне было лет 16. И я с родителями первый раз приехал в Доминикану на остров Саона. Мы жили на вилле по соседству с его родителями. Висенте было 20. Высокий, симпатичный, отец – мулат, мама – европейка. Он был значительно светлее отца, что и придавало ему некий шарм.  Спортивный и накаченный - это он предложил поставить меня на серф. Мне было это интересно. Я про серфинг, вообще-то! Конечно, многие на него запали бы, но я был молод и не понимал этого, и думал совсем по-детски, не задумываясь об этом. А вот Висенте тогда уже явно думал о чем-то другом, и мой упругий зад задавал раздумий его мозгу.  Он всячески опекал меня. Таскал на разные вечеринки, как младшего брата. Открывал передо мной те картинки Доминиканы, которые никто бы не поведал европейцу или чужаку. Так принято было называть любого не испаноговорящего иностранца.  Проявляя сильный интерес ко мне, именно он и познакомил моих родителей со своими. Собственно, так и развились бизнес-отношения.  Приезжая пару раз в год, я с каждым визитом разогревал его желание всё больше, взрослея и постепенно приобретая возмужавший вид. Его интерес рос, как и моё понимание, что те братские объятья и зажимания меня при встрече, которые раньше я не воспринимал, уже казались не такими уж и братскими.  Безобидное касание, сопровождаемое благоговеющим взглядом ко мне, говорило о другом. И если при встрече в аэропорту я мог себе позволить по началу запрыгнуть на него, обвив талию ногами и зависнув на его торсе, то уже через год, бесконтрольно сделав такое, я почувствовал упирающийся в меня снизу орган. А поцелуй, от просто чмока в щечку, постепенно мог перерасти в скольжение его припухлых губ со щеки к шее или просто прямо в губы. Правда, он не проникал в мой рот своим языком.  А ещё через некоторое время, когда мне исполнилось 18, он явно попытался уложить меня в постель, чем и вызвал отказ от катания на доске. Мы отстранились и общались только в кругу семьи.  Уже потом, лет в 20, я приехал с друзьями на Саону, и ему стало известно о моей ориентации. Он всегда нормально воспринимал мой отказ, но страстно желал большего, чем дружба, стараясь не давать мне прохода.  «Да уж, насчёт этого похотливого зверя точно нужно предупредить Tony, чтобы он ничего не подумал», - пронеслось у меня в голове.  Ему как раз стало интересно, с кем я разговаривал. Я сказал, что папа интересовался, как у нас дела.  - Так что мама всё рассказала. И реакция у него нормальная, даже заботливая. Приподняв бровь, Tony вопросительно посмотрел на меня.  - И что же ты имеешь в виду?  - Сегодня вечером в отеле будет встреча с бизнес-партнёрами. Потом я планировал вместе с тобой пойти на ужин с ними. Но отец мне напомнил, что нужно тебя подготовить. Наш компаньон долгие годы проявляет к моей персоне особый интерес. И он до сих пор никак не хочет соглашаться с тем, что мы не будем вместе.  Говоря всё это, я не заметно поглядывал на Tony, наблюдая за его реакцией. - Сказать, что ты просто мой друг - он может начать к тебе заезжать. Сказать, что ты мой парень или муж. Я думал именно так и сделать. А вдруг у него поедет крыша и от безысходности он напортачит мне по работе. Нам придётся создать видимость, что ты просто мой помощник, с которым я могу и потрахиваться. Tony молчал. Его лицо было непроницаемо, и только его глаза выдавали, что мои слова ему не безразличны. Я продолжил: - Хотя на будущее, это первый человек после семьи, которого нужно будет пригласить на нашу свадьбу и прилюдно получить от него заверения о процветании наших бизнес-отношений. Я не видел его два года. Может, он и сам уже вышел замуж или женился. Нужно будет смотреть по обстановке и по его поведению.  Усмехнувшись, Tony посмотрел на меня и проговорил:  - Так ты у меня ещё и сердцеед, - и многозначительно спросил: - О ком я ещё должен знать?  - Есть ещё мой друг Лёшка. Я с ним разговаривал как-то в Мюнхене. Он тоже всё ещё надеется, что наша дружба перерастет в отношения. Но с ним всё окей. Я думаю, он давно смирился с тем, что мы только друзья, а теперь так и подавно. Про тебя-то я ему рассказал.  Tony лежал на животе и внимательно слушал мои рассуждения, пока я не встал и не сказал: - Ладно, я буду потихоньку собираться. Сейчас десять часов, а в двенадцать я должен быть в центре.  Минут двадцать я ещё поработал в кабинете. Распечатал себе документы, потом, закончив, пошёл в душ, сообщив об этом Tony.  Он всё ещё валялся на кушетке и загорал, попивая фреш.