Гаара в Хогвартсе или Слизеринцам Ж....

В кабинете директора было не протолкнуться. Куда ни глянь, стояли диковинные столики интересной конструкции с таким же странным содержимым. Хозяин кабинета величественно восседал за рабочим столом. Рядом с ним на специальной жердочке сидела странная птица, от которой ощутимо фонило огненной чакрой. - Приветствую, мальчик мой, наконец, ты пришел! – добродушно проговорил старик, улыбаясь сквозь бороду. Гаара угрюмо кивнул. Улыбаться не хотелось. После матча его просто достали полные укоров взгляды учителей и открытая ругань студентов. Когда декан их факультета, окатив его полным ненависти взглядом, грубо приказал ему следовать за собой и обмолвился о визите к директору, джинчурики был действительно рад. - Да ты присаживайся! Вот, хочешь печенье? – снова улыбнулся старик, пододвигая в сторону визитёра блюдце с песочным печеньем. Мальчик непонимающе хлопнул глазами, присаживаясь на свободный стул возле директорского стола. Странно. Это было слишком странно для шиноби, ожидавшего чего-то действительно неприятного, даже, скорей всего опасного, но настолько привычного, что эта ситуация вводила в некоторый ступор. Хотя бы той же новой порции укоров и прочего, что для него было более привычным, но от этого человека не веяло ничем плохим. Это было так неожиданно. - Не нужно, – отказался Песчаный, устремляя внимательный взгляд на странную птицу. - Это феникс, Гаара, его зовут Фоукс. Невероятное создание! – с каким-то добрым детским восторгом проговорил старик, ласково поглаживая птицу по оперению. Да, в чем-то феникс и правда был интересным созданием, настолько интересным, что даже Гаара не удержался от легкого прикосновения. Феникс вовсе не был горячим, обычное гладкое и прохладное оперение. Странно, вроде бы обычная птица, да только было в ней что-то эдакое, что вызывало неугасающий интерес. - А что такое феникс? – спросил Песчаный недоверчиво глядя в чашку с чаем, которую подвинул ему директор. Чай как чай. Ароматный. Без малейших, чужеродных запахов. А запахи эти он различать научился. Иначе и до десяти лет не дожил бы. Впрочем, раньше он бы ни в коем случае не принял подобное у человека, которому не доверяет. Нет, джинчурики вовсе не пытался пить эту вещь, но было всё же что-то особенное в том, чтоб просто держать тёплую чашку ладонями, вдыхая тёплый и ароматный воздух. - А тебе не кажется, мой мальчик, что об этом можно узнать и из учебников? - старик лукаво усмехнулся, но злиться на него просто не получалось. Да, этот директор и вправду был далеко непростым человеком. Шиноби изучающе взглянул на собеседника, подмечая мелкие и незаметные детали вплоть до сильной усталости. - Тот человек шпион, он хотел убить Гарри, – тихо, но четко проговорил Гаара, стараясь не позволять ярости брать над собой контроль. - Профессор Квиррелл? Ты уверен? – задумчиво протянул старик. И тут красноволосый понял. С чем-с чем, а с мозгами у него никогда проблем не было. Вспомнились подслушанные разговоры, переделки, в которые он попадал, и всё это было… - Старик, ты ведь всё это знал с самого начала, верно? – тихо прошипел красноволосый готовый в любую секунду подорваться и призвать песок. - Верно, – утвердительно, и как-то очень печально кивнул директор. Усталый и грустный старик. - Зачем? Это вы стёрли память той девушке, Тонкс? – последний вопрос Гаара задал навскидку, стараясь понять, что же за интриги творятся, и как его угораздило в них ввязаться. Шукаку молчал… не вовремя так молчал! Старик молчал довольно долго, что мальчишка уже засомневался, что ему ответят, но вскоре профессор всё же глубоко вздохнув, заговорил. - Мисс Тонкс узнала то, чего ей действительно не следовало знать. Мне на самом деле очень жаль, это была моя ошибка. Очень глупая ошибка. И да, о профессоре Квиррелле я знал. Знал достаточно, чтоб понимать, что если Волдеморт узнает, то, наверное, использует кого-то другого, кого я не смогу держать в поле своего зрения. Альбус Дамблдор изучающе взглянул на странного первогодку. Гаара Песчаный привлек внимание великого мага еще в самом начале обучения. Его необычайный магический дар управления песком был действительно удивителен, впрочем, мальчик обладал ярко выраженными азиатскими чертами лица, да и странный знак на лбу скорей всего был отнюдь не прост. В первое время волшебник пересмотрел множество книг с определённым содержанием. Иероглиф на лбу красноволосого гения был не более чем знаком из японского кандзи «ай» означавшего слово «любовь». Сделал этот малыш сам себе этот странный знак на лбу, или же получил в каком-то магическом городке, но было в этом что-то и в самом деле значимое. Этот ребенок был отнюдь не прост и в чем-то действительно опасен. Но всё же старик от чего-то понимал, что этому ребёнку верить можно. Он тоже вполне годится на роль друга для великого героя-спасителя. Вот только нельзя его к чему бы то ни было принуждать. Так, подтолкнуть, намекнуть, а затем и вовсе уйти с дороги, позволив событиям течь свободной бурной рекой, увлекая глупых детей в глубокий водоворот жизни. - Старик. Ты мне не нравишься, – внезапно заявил мальчишка с невыразимо бесстрастным голосом. Он явно с большой неохотой поставил всё ещё тёплую чашку чая на столик и встал, сбивая с одежды несуществующую пылинку. У старого чародея от такого заявления, похоже, впервые за несколько лет пропал дар речи. Всего на долю секунды, но и это многого стоило. Гаара покидал кабинет директора с тяжелыми мыслями. Он по-прежнему не верил этому старику, но согласился не рассказывать ребятам о том, что случилось с Тонкс. Оправданием этому было то, что старик сказал о том, что через год-полтора девушка придет в норму и вернет если не все, то самые важные для себя воспоминания. Но было и то, что он вполне мог рассказать ребятам. Впрочем, именно за этим он и направлялся в сторону общего зала. В такое время там было не густо и тесная компания из Гермионы, Рона, Невилла, Блейза и Гарри была найдена без малейшего труда. Увидев его, ребята словно слаженно выдохнули и бросились к нему. - Как я рад, что ты в порядке! – радостно завопил Гарри, приобняв офигевшего от такого расклада друга за плечи. Джинчурики остолбенел и словно отстранено наблюдал затем, как потом его обнимают уже Блейз с Гермионой на пару. Убить не хотелось никого. Наоборот, возникало желание постучать себя кулаком по лбу. И понять, что же вообще творится. «Ой, как мииило! Дай я тебя тоже обниму! Ути-пути! Это ж надо, какой ты стеснительный у нас! Милота какая!», – громко хохотал Шукаку, вызывая у своего носителя резкую боль в висках. Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. Уже выписавшийся из больничного крыла профессор Квиррелл схлопотал по полной программе с утра пораньше. Сначала близнецы Уизли заколдовали снежки и те летали с ним по всему Хогвартсу, пока не растаяли. Потом за дело взялись Блейз и Гаара, в результате чего за тем еще и суслики песчаные гоняться начали. После разговора с директором прошло совсем немного времени, и мальчик согласился не рассказывать друзьям про истинный расклад вещей. И это только потому, что старик и в самом деле очень настаивал. Впрочем, Джинчурики Суны был уверен, что если этот глупец решится вновь напасть на Гарри, смерть его будет быстрой, но мучительной. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. А еще в школе становилось холодно. С каждым днем всё холоднее. Особенно для привычного к жаркому климату жителя пустыни. Гаара уже не выдерживал. Ради того, чтобы хоть немного согреться он даже решился, наконец, носить тёплую школьную мантию. Она оказалась не такой уж неуклюжей и, можно было просто представлять на её месте защитный маскировочный балахон. Пусть традиционные балахоны защищали от солнечного света и были обычно цвета песка, а эта хламида была черной, разницы особой то и не было, какая-никакая, а защита. Впрочем, это не особо помогало. Но продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. И хотя в большом зале и общих гостиных горели камины, и сохранялось тепло, этого было не достаточно. Гарри всё чаще и чаще начинал замечать за своим красноволосым другом странное поведение. Гаара всё чаще ёжился, обхватывал себя руками за плечи, время от времени вздрагивал, а затем вновь пытался сделать вид, что всё в норме и всё начиналось заново. Дошло уже до того что на уроке зельеварения бедняга расчихался и опрокинул котел. Хорошо хоть тогда никто не пострадал. Правда разъяренный профессор Снейп послал его в больничное крыло за лекарствами от простуды, ведь такими темпами он весь кабинет ему такими магическими чиханьями разнесет по кирпичику! Кстати, декан Слизерина после того случая во время первого занятия, похоже, так и не смог расколдовать свои волосы достаточно хорошо. Теперь они были насыщенного темно-фиолетового цвета. На улице профессор обычно убирал их под шляпу или капюшон, но на занятиях просто собирал в хвост. Видеть это свидетельство собственного бессилия он уже просто не мог. Осознавать, что он такой великолепный специалист в сфере зельеварения, спустя столько месяцев так и не смог снять с себя последствия спонтанного волшебства, было мучительно неприятно для него, а неприязнь к этому неведомо откуда взявшемуся мелкому гению возрастала с каждой встречей. А вот ребята считали смену имиджа профессора Снейпа не такой уж и плохой. Во всяком случае, эти волосы, пусть и фиолетовые, не висели неравномерными засаленными космами как раньше, а были стянуты на затылке в хвост, пусть и небрежно, но со стороны выглядело намного лучше. Даже преподаватели так думали. Профессор Флитвик даже шутил на тему того, что теперь этот угрюмый тип хотя бы регулярно моет волосы, потому что без втирания магического эликсира каждые три дня, они снова станут розовыми! А вот у Гаары дела оказались куда хуже, чем он думал. После очередной прогулки с ребятами к Хагриду, под вечер у него поднялась температура. Тело налилось тяжестью, голова кружилась, сильно тошнило, нос болел и чесался от того, что приходилось постоянно чихать, запершило в горле. А все, потому что днем он отказался от похода в лазарет, не воспринимая всерьез возможность простудиться. - Гаара! – обеспокоенно обратился к нему Блейз, когда утром все в комнате уже были полностью одеты и собирались на выход. Но красноволосый даже не дернулся! Тогда мальчишка решительно сдернул с приятеля одеяло, намереваясь устроить разнос и заставить встать, но Гаара лежал, скрутившись в крохотный комочек и крупно дрожал. Затем он кое-как сел, осмотрелся по сторонам и оделся. Шел он тоже странно. Шаткой походкой. Словно бы с трудом. А во время завтрака почти ничего не съел. Блейз, отлично знавший о прожорливости друга, забил тревогу. На очередном уроке зельеварения джинчурики сидел едва ли не в обнимку с котлом, при этом глаза то и дело закрывались, а плечи вздрагивали. - Бедный грязнокровка! Подумать только, он же еще и беспризорник, кому будет дело до того что он заболел! – хмыкнул Драко, со злорадством глядя на злейшего врага. Впрочем, никому не нужно было знать о том, что при взгляде на эту крохотную съёжившуюся фигурку, его просто до костей пробирало от неприятия того, что радости никакой он не испытывал. Скорее уж наоборот. Люциус Малфой сильно удивился, когда сын в одном из писем попросил прислать ему каталоги магических магазинов. Особенно там был акцент на магазины одежды и подарки. До каникул оставался всего один день, а Гарри сидел в больничном крыле рядом с кроватью, на которой спал Гаара. После микстуры мадам Помфри он как-то очень быстро отключился, а сама смотрительница лазарета заявила, что очнется к вечеру полностью здоровый. Уже уходя, ребята расслышали, как она ворчит про всяких глупцов, которые пускают своё здоровье под откос, а потом теряют сознание в общественных местах. Впрочем, так оно и было. Гаара и в самом деле упал без сознания в коридоре после урока зельеварения. Когда Гарри остался караулить заболевшего друга, Рон с Гермионой и Блейз ушли в библиотеку. Ведь в то время как Гаара сидел и чаевничал с директором, им таки удалось развести Хагрида на болтовню, и сейчас им требовалась дополнительная информация. Ведь открывать тайны одну за другой осознавая, что каждая не более чем звено цепи, которая рано или поздно приведет к разгадке чего-то глобального, это вызывало трепет даже у Блейза. По дороге в библиотеку троица столкнулась с самим лесничим, который волок огромную елку, с которой до сих пор свисали не растаявшие сосульки. - В библиотеку? – переспросил Хагрид, когда, наконец, водрузил дерево на место и обернулся к ребятам. – Перед каникулами? Вы прям умники какие-то… - Нет, к занятиям это не имеет никакого отношения, – пожала плечами Гермиона. – С тех пор, как ты упомянул имя Николаса Фламеля, мы пытаемся узнать, кто он такой. - Что?! – Хагрид был в шоке. – Э-э… слушайте сюда, я ж вам сказал, чтобы вы в это не лезли, да! Нет вам дела до того, что там Пушок охраняет, и вообще! - Мы просто хотим узнать, кто такой Николас Фламель, только и всего, – объяснила Гермиона. - Если, конечно, ты нам сам не расскажешь, чтобы мы не теряли время зря, – добавил Блейз. - Мы уже перелопатили столько макулатуры в библиотеке, но так ничего и не нашли. — Ничего я вам не скажу, — пробурчал Хагрид. — Значит, нам придется все разузнать самим, — заключил Рон, и они, расставшись с явно раздосадованным Хагридом, поспешили в библиотеку. К вечеру проснулся Гаара. Он по-прежнему был очень бледен, но вроде как уже шел на поправку. Взгляд стал таким же, как и раньше, совершенно ясным, а с носа сошла краснота и опухоль. - О! Ну и долго же ты лежал! Просто спящая красавица! Я уже думал, что придется искать тебе принца! – ухмыльнулся, появившийся в дверном проёме Блейз уже полностью одетый и с полной сумкой за спиной. - Ты куда-то собрался? – спросил джинчурики, стараясь игнорировать истошно ржущего в его сознании Шукаку, которому явно очень понравилась та странная шутка. - Домой, конечно! А ты думал я останусь здесь на каникулы? – язвительно и как-то тоскливо ответил однокурсник, сам взъерошивая свои светлые, но болезненно тусклые волосы. Приятель вообще выглядел как-то не так, словно перед Песчаным был не привычный сосед по комнате, а какой-то болезненный и сильно уставший человек. - Ты выглядишь странно. Что случилось? – повернул голову набок красноволосый в немного птичьем жесте. Не то чтобы он беспокоился за этого мальчишку, но Забини был единственным из их факультета, кто отнесся к нему действительно неплохо, а это дорогого стоило. - Ничего особенного. Просто мама опять болеет, мне даже разрешили уехать на день раньше! – невесело улыбнулся Блейз, резко разворачиваясь к выходу. - Ладно, но спасибо что зашел попрощаться, – спокойно кивнул Гаара, оказываясь у дверей полностью одетый, и даже скорее закутанный до макушки. Как ни странно, кроме уже давно сложившейся компании из Гарри, Рона, Гермионы, Невилла и Гаары, провожать Блейза вышел разве что Малфой и то, он просто что-то пробурчал и удрал обратно в расположение факультета. Нужно было еще собирать вещи. Слизеринцы не жаловали того, кто в открытую дружил с грязнокровками и гриффиндорцами. А потом наступили каникулы. Наступили и всё. Джинчурики Однохвостого мгновенно осознал, как опустел замок. Было в этом что-то эдакое… Теперь можно было не скрываться. Было совсем еще раннее утро, но теперь не было дурацких запретов, которые раньше не позволяли бродить, когда нужно или просто покидать те сырые и неуютные подземелья. Гаара изо всех сил стараясь унять дрожь, закрыл за собой большие входные двери. На улице было холодно. Холодно настолько, что казалось, сами кости вот-вот заледенеют и покроются корочкой льда. Но такое естественно было невозможно без использования специальной техники. Красноволосый в очередной раз оглянулся назад, дабы удостовериться, что не забыл забрать свою тыкву с песком. То, что в такое темное время суток парадная дверь оказалась открыта, было, по меньшей мере, странно. Во всяком случае, так подумалось сбегающему на тренировку Гааре. Если честно, он даже и не знал о том, что это за Запретный лес и есть ли там хоть какое либо место для тренировки. А если уж на то пошло, то он и сам-то особо не задумывался, что он собирается делать в такую холодрыгу в незнакомом лесу. Хотя тут просто был его собственный личностный фактор. С самого раннего детства у него отобрали не только возможность нормально общаться с людьми и заводить друзей, но и все намеки на свободу. Им крутили, как хотели, и никто даже не задумывался о том, чего хотел сам Гаара, а не теряющий разум от ненависти ко всему людскому роду демон. Сам мальчик с самого начала для всех был не более чем безумным цепным демоном на службе у деревни Песка, который мог в любую секунду разорвать цепи и устроить кровавую баню. Противоречие на противоречие. И единственный человек, который реально открыл ему глаза на такой порядок вещей и заставил его понять, что он тоже на самом деле личность… «Хватит! Не вспоминай эту бесстыжую полосатую морду!», – завопил Биджу, вызывая у своего носителя привычный приступ боли. Всё же эта вылазка была для красноволосого шиноби чем-то более важным, нежели просто тренировка в одиночестве. Но задумываться было глупо. Просто захотелось. Просто тренировка. Просто… Лента песка взвивается высоко в небо тонкими витками, уходя сразу в чащу леса. Джинчурики со свистом выпустив воздух из легких, сбросил мешающую движениям мантию и бросился по созданной своим воображением спирали. Едва начавшееся веселье было грубо прервано появлением свидетеля. При виде этого типа Гаара едва не ухнул в сугроб, вовремя создав у себя на пути батут из песка. В шагах десяти от него стоял человек-конь, иначе и не сказать. Голова, руки, торс были человеческими, а вот всё остальное крепилось на том месте, где у лошади должна быть шея. Ну, то есть выглядело довольно занятно… - Что ты здесь делаешь? – с места в карьер начал этот тип, а Гаара понял, что ему просто, ну очень весело. Он даже не стал подниматься, оставшись лежать на своем песке. - Лежу вот, – с потрясающей серьёзностью заявил он, силой мысли воздвигая песчаные замки вокруг себя. По сути, он и сам не понимал, что и зачем делает. Просто играло любопытство… а еще хвостатый демон. Но это же мелочи, правда? - Уходи отсюда жеребёнок! Здесь не место для игр! – резко заговорил химер (так его решил называть носитель Биджу). - Ладно. Тогда покажите мне место, где я смогу нормально закончить тренировку, – с привычной серьёзностью предложил шиноби Суны, плавно поднимаясь на ноги и так же легко убирая песок обратно в тыкву за спиной. И только теперь он начал осознавать, что эта его безумная «тренировка» длилась намного дольше, чем ему казалось. Тело он едва чувствовал от холода, а дыхание хоть и было ровным, но в груди что-то клокотало, и глубоко дышать не получалось. Было уже совсем светло. Прошла вся ночь. Перед глазами заплясали черные круги. - Да ты же болен! – возмутился кентавр, глядя на перемерзшего ребенка похоже начинающего терять сознание. Но ему уже не ответили. Мальчик, слабо дернувшись, начал оседать на крепко вбитый в землю снег. К небесам взвился безумный и какой-то до абсурда печально-горестный смех. Гарри резко сел в кровати, взгляд метнулся к крохотному венку из сухих травок, который ему дала мадам Помфри в лазарете на случай, если его другу опять станет плохо. Самодельный артефакт исчез, оставив после себя горстку пепла. Юный волшебник мгновенно подорвался с кровати, поспешно одевая на себя сложенную в изножье кровати одежду. И ему было в принципе не до того, что он одел там джемпер задом-на-перед или штаны наизнанку. Очень ярко вспомнились слова смотрительницы больничного крыла, когда Гаару принесли к ней после того, как он упал в обморок после урока зельеварения. Она просила позвать декана сначала, но тот мрачный тип опять где-то бродил, ну или ему просто не было дела до ненавистного ему ученика. Тогда мадам Помфри отдала Гарри простенький талисман, который должен был найти Гаару в случае повторения обморока. Так что нет ничего удивительного, что из-за таких поспешных сборов, которые были ужасно шумными, проснулся Рон. - Эй, ты чего? Куда собрался? Сейчас же темень… – непонимающе зевнул Уизли, сонно потирая кулаком единственный открывшийся глаз. - Гаара в беде, видишь? - Да ладно тебе… Кто его знает, может эта штука просто сломалась, такие топорные штуки… – прогнусавил рыжий, непрестанно зевая и потягиваясь. - Рон, или ты со мной, или спи дальше! – возмутился Поттер, прослеживая взглядом дымок вьющийся путеводной нитью от сгоревшего талисмана до выхода из комнаты. По дороге, которую показывал тонкий сероватый дымок, идущий от кучки пепла оставшегося от талисмана, мальчишки пробежали аж до главного выхода из Хогвартса. И тут Рон, который всё же увязался за своим другом, бурно возмутился факту того, что ненормальный слизеринец поперся на улицу в такое время. На это Гарри мог только молча вздохнуть, мысленно соглашаясь со словами рыжего, а что тут еще сказать? Он уже успел понять, что Гаара до приезда в Хогвартс жил где-то на юге, где и нынешний осенний холод – дикость, а тут в такую холодрыгу ночью полез на улицу… трудно было не согласиться со словами Рона. - Не, ну как это назвать?! У него что, совсем крыша съехала? – уже не стесняясь, заорал Рон, когда дымок вывел их к границе Запретного леса. - Да я уже и не знаю, надеюсь только мы не опоздали, – тихонько вздохнул Гарри, ежась от холода, и заспешил в сторону леса то и дело проваливаясь в снег по колени. Первое что Гарри услышал, добравшись широкой расселины в лесу, освещенной светом магического светильника, был смех. Или плач. Странный, мало на что похожий Звук. Первым, что бросилось в глаза, был большой песчаный валун странной формы, только подобравшись ближе, мальчик увидел на вершине этого валуна человеческую голову… - Беги отсюда жеребенок! – прохрипела голова, и Поттер понял, что это просто человек под действием странной магии его друга. - Что случилось мистер? – спросил Гарри, и бросился было к сидящей на снегу фигурке, как взвившаяся песчаная лента отбросила его к ближайшему дереву. Рон, который наконец-то его нагнал, поспешно подал руку помогая встать. - Что происходит? – возмутился рыжий, но Гарри знаком попросил его замолчать. Со стороны слизеринца раздавалось тихое бормотание. Совершенно ничего нельзя было разобрать и Гарри, отряхнувшись от снега, решился: - Рон, оставайся здесь, если у меня не получится, беги и зови кого угодно, хоть Филча! А затем он бросился вперед, и в его сторону вновь полетела песчаная лента, но теперь мальчик вовремя среагировал, бросившись ничком в снег, чем ближе он подбирался к запорошенной снегом фигурке, тем страшнее ему становилось. Этот шепот, который он думал, принадлежал Гааре, словно вился в воздухе, то вливаясь в уши безумным хохотом, то режа слух полными боли криками и воплями, короткими и безнадежными… От ужаса волосы на голове зашевелились, но мальчик глубоко вздохнув, сделал последний рывок под очередной песчаный удар и секунду спустя крепко сжал пальцы на плечах красноволосого. Он хотел было его хорошенько встряхнуть, но тут внезапно Гаара, до этого сидевший неподвижно, дернулся и поднял взгляд на мальчишку напротив. А Гарри от ужаса не мог даже вскрикнуть, глаза, которые на него смотрели, были совсем чужими! Это были не спокойно-безразличные и светло-зеленые озера его друга, эти золотые звериные глаза со странным зрачком просто светились странным диким весельем! И тут посиневшие от холода узкие губы дрогнули в улыбке, которая была больше похожа на открытую рану, а в следующее мгновение все померкло… и герой магического мира очутился на странной улице с невысокими домиками и песчаной дорогой, рядом с ним стоял маленький мальчик лет пяти, в котором было несложно узнать Гаару, он мало изменился. Гарри сначала пытался дотронуться или докричаться до этого ребенка, но потом понял, что это всё тщетные попытки и просто пошел следом за ним. И то, что происходило дальше, его поразило. По улице ходили люди, много людей, и все они обходили маленького красноволосого мальчика и косились на него с такой ненавистью и страхом, что у Поттера сами по себе сжались кулаки. Дальше было еще хуже, дети, при столкновение с Гаарой, с воплями убегали прочь и так продолжалось все дальше и всё жутче, а потом видения сменялись куда более ужасными картинами, но, несмотря на этот невыносимый страх от действий своего друга, мальчишка все же с ужасом осознавал, что понимает его. Нет, не эту холодную ярость, толкающую к кровавым убийствам, а это тоскливое одиночество в глазах, которое он видел много раз со дня их знакомства. А потом всё вернулось на то место, где и началось. Еще секунду назад десятилетний Гаара со скучающим видом убивал какого-то человека своим песком, сейчас вновь стоял перед Гарри пятилетним, но на этот раз просто смотрел на него, пытливым и непонимающим взглядом. Теперь он видел своего незваного гостя. - Ты кто? – тихонько спросил ребенок, и первым порывом было отшатнуться после всего увиденного ужаса, но Гарри просто улыбнулся и, сделав шаг вперед, сел перед ребенком на корточки и протянул руку. - Я твой друг, Гаара. Пошли отсюда. Здесь страшно… – стоило только сказать эти слова и почувствовать в своей ладони тепло чужой руки, как его словно рывком вышвырнуло на снег в реальность. В тот же миг Гаара, до того сидевший в странной позе, просто обмяк заваливаясь на снег, а песок, окутывавший странного человека, опал на снег, показывая, что это не человек вовсе, а Кентавр. - Что ты сделал жеребёнок? – настороженно спросил кентавр, нацеливая на Поттера копье, когда он попытался привести красноволосого в сознание. - Ничего… Пожалуйста, помогите нам добраться до Хогвартса, ему очень плохо! – взмолился Гарри, посильнее встряхивая не подающее признаков жизни тело. - Ты хоть знаешь что он такое? – хмуро спросил кентавр, дергая себя за рыжеватую бородку. - Похоже, знаю… - грустно кивнул мальчишка. - И ты все равно хочешь помогать такому существу? – озадаченно вскинулся кентавр. - Слушайте, хватит этих вопросов… Рон, пожалуйста, помоги мне его поднять… он такой тяжелый… «Просыпайся, Герой, тебя уже ждать тут устали!» – прогремело в сознании Гаары, и он, непонимающе открыв глаза, сел на больничной койке. Рядом с его кроватью, уронив черноволосую голову на грудь, спал Гарри. Помещение больничного крыла заливал яркий дневной свет… Впрочем, можно отдать должное, гриффиндорец мгновенно встрепенулся, только стоило его слегка ткнуть в плечо. - Гаара! Ты наконец-то очнулся! – обрадовался мальчишка. Изумрудные глаза за стеклами очков словно излучали теплый весенний свет. - А… ну да, что я сделал? – тихо поинтересовался джинчурики, смущенный такой искренней радостью со стороны чужого человека по отношению к себе. - Опять в обморок хлопнулся! Правда, на этот раз в Запретном лесу! И какого гоблина ты туда полез? – вклинился в разговор Рон, который, оказывается, лежал на соседней койке с забинтованной ногой. - Да ладно тебе Рон! Главное, что всё в порядке теперь, – хмыкнул Гарри, с улыбкой запуская пятерню себе в волосы и делая шухер на своей голове еще более беспорядочным. - Всё в порядке? Да я из-за этого придурка ногу сломал! - Не сломал, а вывихнул, так мадам Помфри сказала… - Да много она там знает… А Гаара просто молча, слушал эту перепалку и улыбался, все же что-то в этом есть эдакое, особенное, вызывающее тихую трепетную радость, чувство одновременно и похожее и непохожее на что-либо иное… Мадам Помфри настояла на полном лечении и Гаара, в принципе, был не против остаться в больничном крыле подольше. Здесь было намного теплее, и Гарри мог навещать его когда угодно. И если на то пошло, то кто мог запретить ему по прежнему бродить ночами по школе под хенге, и доводить до нервного помешательства завхоза с его ручной кошкотряпкой и некоторых призраков. От тренировок в лесу пришлось отказаться. Было в том случае что-то действительно странное, но что именно, Гаара так и не смог понять. А на следующий день, отсыпаясь после очередных ночных похождений, джинчурики проснулся от того что кто-то пытался осторожненько его разбудить не схлопотав при этом по голове за всё хорошее. Просыпаться не хотелось. Что и говорить, а после попадания в этот ненормальный мир сон стал одним из самых любимых времяпровождений младшего сына Казекаге. - Ну, сколько уже можно спать, тебе столько подарков тут! Мы свои еще не распаковали, вместе же веселее! – выдал Рон, глядя на осоловело хлопающего глазами слизеринца. Гарри только робко улыбался, но одна эта улыбка прогнала сон с огромной легкостью. - Какие еще подарки? – спросил было красноволосый, опуская взгляд на полу своей кровати. Довольно внушительная горка пёстрых коробок разнообразных размеров вызывала изумление. И, несмотря на то, что внешне у него даже дыхание не сбилось, в мыслях он безуспешно пытался вернуть на место отвисшую челюсть. - Давай, бери их и пошли к нам в гостиную! – предложил внезапно Гарри. - Точно, этот дурень несколько дней упрашивал нашего декана впустить тебя в расположение нашего факультета на время каникул! - сдал друга Рон, с самодовольным видом игнорируя его полный возмущения взгляд. В Гриффиндорской общей гостиной Песчаный оказался впервые и ему здесь понравилось. А потом вообще началось веселое коллективное распаковывание подарков. Сначала раскрыли подарки от мамы Рона. Таким образом, Гаара стал счастливым обладателем светлого, почти белого свитера с вышитым на груди знаком, почти точно повторяющим кандзи на его лбу. Свитер Гарри был темно- зеленым и тоже очень ему понравился, а Рон с кислой рожей напяливал бордовый свитер. При этом Рон не переставал бурчать о том как ему обидно что мама вяжет ему одинаковые свитера... Когда Гарри раскрыл неподписанный свёрток и, укутавшись в мантию, почти исчез, шиноби Песка не слишком удивился, а уж когда друг зачитал записку, то и вовсе вздохнул спокойно, отлично осознав, что это за даритель. Впрочем... - Не надевай пока эту вещь. Я знаю, кто её прислал, и я этому человеку не верю, – внезапно сказал он. Наверное, скажи это кто-то другой, Гарри бы взбунтовался, но почему-то этому странному мальчишке со змеиного факультета он мог без раздумий доверить даже собственную жизнь. - Стойте, но это же мантия невидимка! Это такая редкость!- возмутился было Рон видя как Гарри без малейшего сожаления откладывает бесценную по его мнению вещь, обратно в коробку. Впрочем желание спорить у него пропало сразу как только он встретился взглядом с красноволосым гостем... - Хорошо. Я понял... Ого! что это у тебя? – внезапно изумлённо воскликнул Поттер, глядя на очередной подарок Гаары. Это была куртка. С виду совершенно обычная куртка из странной шероховатой кожи темного, почти черного цвета с багровым оттенком. На дне подарочной коробки лежали две бумажки. Одна оказалась инструкцией по применению артефакта, а вторая запиской без подписи. - Эй, вы хоть знаете, что это за штука? – ошарашенно пролепетал Рон, вчитываясь в инструкцию. - Да нет. А что это? – удивился Гарри. - Это же топ продаж из магазина магической одежды! В этой штуке нельзя замерзнуть даже на севере и в ней не жарко в пустыне! – продолжал изумляться Рыжий. А Гаара просто пожал плечами и надел новоявленный подарок. Волшебства он особого не заметил, в гостиной и так было тепло. Но в куртке было совершенно не жарко, движений она не сковывала и поражала легкостью материала. Для проверки мальчишка пару раз крутанул сальто вперед и назад, но одежда словно подстраивалась под каждое его движение. - Ну как? – одновременно спросили гриффиндорцы, наблюдавшие за движениями красноволосого с немалым удивлением. - Удобно, – просто ответил Гаара. Разбор подарков продолжался до завтрака. Ну как разбор... нет, с подарками ребята определились довольно быстро, но вот кроме этого они еще занимались всякими мелочами, например играли в слова с портретами, наблюдали за тем как близнецы Уизли гоняют по коридорам небезызвестного старосту с намереньем одеть до конца в подаренный ему свитер с буквой "С", весело в общем было. Гааре было до ужаса непривычно участвовать в шумных и бессмысленных детских забавах, но ему похоже понравилось. А потом был пир. Гаара в жизни не бывал на настолько грандиозных празднествах. Он до недавних пор даже не слышал о существование такого праздника как Рождество. Чем-то, хоть немного похожим, были разные нелепые праздники урожая и дни рождения, которые устраивали люди, которых ему иногда поручали охранять. Но если тогда он сидел где-то на дереве или просто в углу и со стороны наблюдал за обстановкой, готовый в любую секунду пустить в ход песок, то сейчас... сейчас он сам был в центре событий. Праздновал вместе со всеми, ел вкуснейшую еду, радовался… На столе красовались сотни жирных жареных индеек, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зеленым горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки,.. и башни из волшебных хлопушек. Кстати, эти хлопушки были здорово похожи на хлопушки из родного мира. Были там такие умельцы, создающие на самом деле красивые штуки... Впрочем, эти все же отличались. Ведь шиноби точно не могли сделать так, чтоб во взрывающемся предмете оказалась живая и невредимая мышь... Нет, работающие на чакре хлопушки могли и покрыть всё пространство не едким фиолетовым дымом, странная шапка тоже могла выпасть, но живых существ обычно там не бывало. За учительским столом тоже было весело. Старик-директор сменил свой остроконечный дурацкий колпак на украшенную цветами шляпу и весело подбадривал сидящего за столом с завязанными глазами профессора Квиррела. По слухам его подлечили в больнице святого Мунго, и через несколько месяцев зрение к нему вернется полностью. То что Директор решил оставить этого типа в школе даже после того что он едва не убил Гарри, было как раз таки понятно. Логическое мышление у джинчурики Шукаку присутствовало. Ведь гораздо легче следить за уже вычисленным и пойманным за преступлением врагом, который сам этого не знает. Но, о Рикудо! Как же он хотел просто сжать руку в кулак и использовать свою любимую технику на этом мерзком типе! Но сделать этого было пока нельзя. И это малость удручало... В конце праздничного пира ребята уходили не с пустыми руками. У каждого было, по меньшей мере, три подарка из этих странных хлопушек... На следующий день ребята устроили перестрелку снежками во дворе. Уже совершенно не мёрзнущий и от того до странности радостный Гаара с огромным трудом сдерживался, и не усиливал себя чакрой. Получалось у него настолько хорошо, что он даже разок промазал. А это было тоже очень забавно. Почему-то было еще и как то тепло, но он не мог понять почему. А вечером он просто сидел и наблюдал за тем как Рон разбивает Поттера в пух и прах на шахматном поле боя. Живые шахматы были такими забавными! Некоторые вслух ругали Гарри, называя его зелёным неумехой и дурачиной малолетним. Увы, но на ночь Песчаный был вынужден покинуть расположение Гриффиндора и вернуться в опостылевшее подземелье. Гарри же подождав пока со времени ухода слизеринца не пройдет, по меньшей мере, минут двадцать, с нетерпением рванулся к закрытой в ящике мантии-невидимке. Он взял мантию и поднял с пола упавший листочек бумаги. Надпись на нем была сделана очень мелким почерком с завитушками — такого Гарри еще никогда не видел. «Незадолго до своей смерти твой отец оставил эту вещь мне. Пришло время вернуть ее его сыну. Используй ее с умом. Желаю тебе очень счастливого Рождества» Но кто же это прислал ему эту вещь, если как сказал Гаара, он знал того человека и не доверяет ему? Может ли быть так, что это сам Волдеморт прислал ему вещь, отобранную у его отца? Глупости! Откуда Гаара может знать того убийцу?! Вот только кто же это тогда? От прочтения записки только больше прибавилось вопросов и ни одного ответа. Гаара проснулся как всегда затемно и решил побродить по школе пока не проснутся все остальные. Внезапно его пробила дрожь, не имеющая ничего общего со сквозняками в подземелье. Он уже давненько научился отслеживать местонахождение своего песка и для эксперимента подбросил немного Гарри и Рону. Сработало. Но сейчас, если чутьё его не обманывало, очкастый идиот находился где угодно, но точно не в своей комнате, где мирно дрых рыжий. Нашелся Поттер довольно быстро. Пусть зайдя в комнату носитель Биджу его и не сразу заметил. Он просто стоял перед огромным зеркалом, как завороженный и пялился на своё отражение. Он даже не отозвался на оклики. Пришлось его хорошенько встряхнуть за плечи, развернув перед собой. На мгновение он увидел совершенно пустые и блеклые, ничего не выражающие глаза за стеклами очков. Это было страшно. Но в следующий миг глаза вновь стали искристыми и ярко-зелеными, полными жизни... и удивления. - Гаара? Ты что здесь делаешь? – изумленно воскликнул мальчишка и отшатнулся бы назад, если бы его плечи не были крепко, но безболезненно сжаты обманчиво хрупкими пальцами. - Я бы хотел спросить у тебя то же самое, – мрачно заметил красноволосый с подозрением глядя на огромное зеркало. Что-то в нем было не так. - Ты не поверишь! Это зеркало волшебное! Я увидел своих родителей! – с восторгом зачастил Поттер. Шиноби мрачно взглянул на зеркальную гладь. Отражались там только они. Больше никого не было... - Нет там ничего. - Не может быть! Наверное, нужно чтоб смотрел только кто-то один! Давай я отойду? – предложил зеленоглазый отходя в сторону и радуясь, что его наконец отпустили. Гаара же, похоже, наконец-то увидел в зеркале нечто. Взгляд его на мгновение потеплел, но затем он нахмурился и отшатнулся, поспешно закрывая глаза. - Эй! Что случилось?! Что ты там увидел?! – испугался Поттер, когда слизеринец не говоря ни слова, схватил его в охапку и вылетел из кабинета. - Не смей больше никогда смотреть в это зеркало! – зло протянул друг, когда они остановились у входа в гостиную Гриффиндора. - Да что случилось-то? - Случилось всё. Давно случилось. Нечего мечтать и пялится на эту вещь, надеясь получить то, что ты там видишь... это всего лишь мечты, которые никогда не сбудутся. А в комнате с зеркалом через несколько минут после поспешного бегства мальчишек, словно из ниоткуда возник сам Альбус Дамблдор собственной персоной. Он с сожалением взглянул на зеркало и тихо, с досадой протянул: - Как жаль. Было бы хоть немного дольше! Хотя-бы еще одна ночь... Он должен понять ради чего должен бороться, и к чему должен быть готов. - Подожди, что ты там увидел? – недоумевал Гарри. Ему было так непривычно видеть своего красноволосого друга таким взволнованным и взбудораженным. - Я увидел то, чего бы я очень хотел. И то, чего не будет никогда... ну кроме одного глупца, но это мелочи. Ты должен понять, что это зеркало не даст тебе ничего. Абсолютно! Ты можешь быть готов к тому, что опять с ним столкнешься, но если будешь искать его сам, я его уничтожу, – совершенно спокойно и даже как-то безмятежно проговорил Гаара, непривычно длинную для себя речь. Да, длинно. Да, глупо. Но иначе никак. - Я… – мальчишка на секунду запнулся и поправил сползшие на самый кончик носа очки. - Всё понял, да? - Ага. - Вот и отлично. Кстати, за тобой следили. - Чего?! Почему сразу не сказал?! - Пошли на завтрак, я есть хочу.