horny boss

      

***

      Чонгук устало прикрывает глаза, когда на его стол опускается очередная кипа белых листов. У него уже буквально пухнет голова из-за нагрузки, которую на него свалил руководитель на прошлом собрании. Ему кажется, что тот его за что-то невзлюбил, поэтому столь жестоко отыгрывается на расшатанных нервах и вечном недосыпе Чона.       — Юнги, я скоро вздернусь, — мужчина откровенно хныкал, расслабляя галстук на шее, — Почему именно я?       — А ты больше пялься на задницу нашей стервочки. Тебе тогда точно выдадут билетик на круглосуточное присутствие в офисе.       — Не пялюсь я!       Чонгук правда пытался отрицать то, что отрицаемым быть не может. Ну, потому что, блять, на эту задницу, буквально, половина офиса слюни пускает. А он что? Хуже что ли? Ему просто не повезло попасться за этим действием обладателю этой сладкой попки, которую так и хотелось сжать в ладонях и вылизать до красных следов и кровавых отметин.       — Ты врешь сам себе, извращенец, — хмыкнул Мин, а после посмотрел на наручные часы, — Собрание через двадцать минут. Пошли. Только не пались, как в прошлый раз. И, прошу… Удерживай Чона-младшего в узде. Он у тебя слишком сильно от руки отбился.       Чон готов провалиться каждый раз, когда старший так откровенно издевается над ним и доводит до точки кипения. Ну, привстал у него один раз на руководителя. Ну, с кем не бывало?       Мужчина поднимается со своего места, похрустывает позвонками и двигается за Юнги, который направился в сторону лифта. Он опять начинает волноваться. Так происходит каждый раз, когда речь заходит о встрече с тем, кто не дает ему покоя уже несколько лет с тех пор, как выкупил компанию у обанкротившегося бывшего руководителя.       Мужчины заходят в полупустой лифт. Чонгук протискивается к дальней стене, стараясь как можно меньше дышать в помещении, где на один квадратный метр распространяется три кубических литра пота. Черт возьми, покажите этим людям дезодоранты!       — Ахуеть, — тяжело выдыхает Чон, прикрывая глаза, а после резко вздрагивает и переводит взгляд влево на говорящего.       — Согласен, Чонгук-ши.       Тут кто-нибудь есть? Алло? Сос, ахтунг, девять один один! Хоть кто-нибудь! Вытащите Чонгука из этого ебучего лифта или же сделайте так, чтобы он оказался в этом ебучем лифте один на один со своим личным лекарством от стояка!       Пак Чимин собственной персоной. Мужчина лет тридцати… А собственно, эта информация никому нахрен не сдалась. Единственное, что волнует юное сердце Чонгука — блядские красивые глаза, невъебически пухлые губы, черная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц и, Боже, еб вашу мамашу, черные рваные джинсы.       Алло, Чонгук, ты вообще как? Ты кто?       Если бы кто-то спросил об этом Чона — он бы просто пустил слюну, глупо моргая в ответ. Хотя, он уверен, что уже выглядит так. Потому что, ну, это же Пак Чимин. Его гребаный влажный сон и… строгий руководитель.       — Всё хорошо? — черт возьми, он что, всё ещё говорит с ним, с Чонгуком?       — А… Д-да, мистер Пак, — Чон кое-как взял себя в руки, гулко сглотнул слюну, мысленно отпиздил себя дубинкой и всё-таки жалко промямлил эти несколько слов.       — Вы хорошо себя чувствуете? Вы покраснели, Чонгук-ши.       А этот Чонгук-ши ошарашено смотрит в бездны напротив и голову на отсечение дает, потому что, он уверен, что Чимин только что ухмыльнулся и языком за щеку толкнулся. Кто-нибудь даст чертовой выдержки и терпения Чонгуку? Если нет, то Чон-младшенький возьмет правление в свои руки. Что, собственно, не желательно.       — Пройдем в мой кабинет, я налью воды, — произнес этот демон-искуситель и направился к выходу из, остановившегося на последнем этаже, лифта.       Черт возьми, Чонгук проебался. Он даже и не заметил, как люди уже давно покинули эту железную коробку ещё несколькими этажами ниже. А ещё… Мин Юнги предатель. Он, видимо, заметил обдолбанный вид Чона и просто смылся, чтобы после в очередной раз вгонять его в краску напоминаниями о том, что младший — безвольная собачка подле Пака.       Чонгук, кстати, не отрицает последнего… Этот мужчина очень странно на него влияет. Чон уверен, если бы Пак хотел своим взглядом поставить его на колени — у него получилось бы это даже с закрытыми глазами.       — Вы опоздаете на совещание, — между прочим заметил Чон, заходя после руководителя в кабинет и закрывая дверь.       Тот окинул его оценивающим и, блять, буквально, убивающим все нервные клетки младшего, взглядом и усмехнулся.       — Ты тоже, — его голос словно песнь. И, если бы Чонгуку предоставили выбор: слышать всех вокруг себя, кроме Пака или же только Чимина, он определенно точно выбрал бы второй вариант, — Держи, — мужчина протянул стакан с холодной водой сотруднику и присел на небольшой диванчик.       — Спасибо, мистер Пак, — Чонгук правда пытался быть менее напряженным. Но он уверен, что стекающий пот по его вискам выдает его с потрохами. Он безумно нервничает под этим столь пленительным взглядом мужчины напротив, который в данную секунду просит его присесть рядом. — Что-то случилось?       — Я подумываю перевести тебя, Чонгук-ши, — начал свою речь Пак, откидываясь на спинку дивана и прикрывая покрасневшие из-за перенапряжения глаза, — Совсем скоро у Намджуна предстоит командировка. Его место будет пустовать, — изящные руки коснулись черных волос и запутались среди отросших прядей. Было видно, что Пак измотан и напряжен.       — Э-э-э… Намджун-ши ведь… ваша правая рука…       Черт, Чонгук, сосредоточься, перестань думать о том, какой рукой дрочит Пак, речь не об этом!       — Ага-сь, — усмехнулся Чимин, переведя взгляд на Чона.       — Так… поэтому вы заваливали меня работой? Проверяли? — Чонгук был ошарашен. У него коленки дрожали, а сердечко, как загнанная лань, билось в груди.       — Изначально так и планировал.       — Э-э-э…       Пак выпрямился и развернулся корпусом к сотруднику, задевая своим бедром чужое. Он медленно склонил голову к плечу и заглянул во вселенные напротив. Черт, этот Чон Чонгук вроде не тупой, но доходит до него информация, как альпинист до вершины Эвереста.       — Трахнешь меня, Чон Чонгук?       Кто-нибудь ещё кроме Чона это слышал? Ну, хоть кто-нибудь. Ну, пожалуйста… Он не хочет в двадцать четыре года жаловаться на проблемы со слухом. Пожалейте и так больного мальчика.       Глаза парня округляются, а рот приоткрывается в немом «О?». Он ошарашено смотрит на мужчину и старается размеренно дышать и не выдавать всё своё возбуждение, которое электрическими разрядами пронеслось по его телу. Он свел коленки сильнее и зажал между ними сложенные ладошки, лишь бы вслух не заскулить от приятного тепла, растекающегося в зоне его ширинки.       — П-повторите… пожалуйста, мистер Пак, — он очень надеется, что его голос не кажется столь нуждающимся.       — Чон Чонгук, я прошу тебя трахнуть меня уже наконец-то, — было видно, что Чимин сам не в менее спокойном состоянии. Его взор бегал по красивому лицу напротив, а кадык красноречиво двигался под тонкой натянутой кожей, — Два года, Чон. Два, мать твою, года.       — Какого…       — Боже, просто заткнись уже!       Пак не выдержал. Первым подался вперед, упираясь одной ладошкой в крепкое бедро, а вторую руку запуская в длинные черные волосы. Он столкнулся носами с Чоном из-за собственной спешки, поэтому, тихо зашипел. Глаза Чимина изучали лицо напротив вблизи. Каждую родинку, каждую морщинку и каждый шрамик. Он был в восторге. Боже, как же долго он присматривался к этому парню и пытался понять «Оно, не оно?». Оно! Он готов верещать на весь мир о том, что вот он, тот, кто наконец-то сможет дать ему то, чего он хочет. О-о-о, а хочет он много. И Чимин на миллион процентов уверен в том, что парень напротив даст ему всё, чего он так жаждет.       И он убеждается в этом, когда горячие ладони опускаются на его затылок и талию и притягивают к себе ближе. Дыхание с ароматом кофе окутывает его лицо, в то время как обсидиановые глаза смотрят в его собственные, карамельные.       — Чего именно ты хочешь, детка?       Никто разве не упоминал, что у Чонгука раздвоение личности? Так вот, живое доказательство.       — Чтобы ты засадил мне по самые гланды.       А Чонгуку два раза повторять не нужно, когда его возбуждение переходит отметку «готов трахаться до потери пульса». Он наконец-то прижимается к желанным губам и глухо рычит. Зубами цепляет нежную кожу и тянет на себя, слегка посасывает. Его голова кругом идет от такого Чимина, и он, черт возьми, уверен, что мистера Пака вставляет не меньше чем его.       — Давай, садись, — шепчет Чон сквозь поцелуй, не отстраняясь от влажных уст ни на миллиметр. О, нет, теперь его не оттянешь даже при помощи пушки у виска. Он просто не отдаст то, к чему так долго стремился.       Парень в очередной раз углубляет поцелуй, когда старший оказывается верхом на его бедрах. Скользит своим длинным языком по шершавому нёбу. Пытается протолкнуть язык ещё глубже с желанием стать единым целым с тем, кто доводил его до точки невозврата одним своим видом. Он крепче сжимает волосы на черном затылке, пробирается другой рукой под тонкую ткань черной рубашки и стонет. Господи, как же долго он мечтал прикоснуться к оголенной коже этого совершенства. Он сжимает мягкую кожу пальцами, желая оставить следы, которые будут напоминать мужчине о произошедшем и заставлять дрожать из-за картинок произошедшего в этом кабинете.       Чимин же задыхался. Болезненно впивался пальцами в крепкие плечи и тихо поскуливал сквозь столь жадный и влажный поцелуй. Он медленно раскачивался на коленях Чона. Вжимался своим болезненным стояком в возбуждение младшего и сгорал. Сгорал в ощущениях и эмоциях, сжимающихся в груди. Ему было дико жарко, пот крупными каплями стекал по вискам и шее, прячась за воротником рубашки, которую он медленно расстегивал, не отстраняясь от сладких губ того, кто возбуждал его одним своим видом. Он скользил подушечками пальцев по разгоряченной коже шеи и груди, шумно дыша через нос, не желая прерывать сладкую пытку для его губ.       — Твою мать… дверь, — хрипло отозвался Чонгук, первый разрывая поцелуй и болезненно сжимая талию в своих руках, — Можешь закрыть?       Пак судорожно кивнул и потянулся за очередным мимолетным касанием губ, которое отозвалось на губах нежным покалыванием. Он быстро поднялся с ног парня и направился к двери, которую сразу же запер на замок.       — Черт, ты такой послушный, — у Чона шарики за ролики заходили из-за возбуждения, которое грозилось взорваться в узости его брюк.       Парень пристально следил за плавными движениями Чимина, который шел в его сторону с грацией кошки, попутно стягивая с тела надоевшую рубашку, которая липла к влажному из-за пота телу.       Пак Чимин был прекрасен. Прекрасен настолько, что буквально затмевал собой солнце, которое проскальзывало в помещение сквозь черные плотные шторы. Его черные, как смоль волосы обрамляли острое, столь невероятное лицо и длинную шею, а его тело было словно фарфор, сияющий на свету. Длинные ноги были главным его козырем. Пак Чимин буквально состоял из ног и прекрасных губ, которые приковывали к себе взгляды. Чонгук не мог бороться с этим всем.       — Такой красивый, — шептал Чон, когда мужчина вплотную приблизился к нему, а после опустился на колени между разведенных в стороны ног, — Хочешь? — задушено прохрипел он, когда застеленные пеленой возбуждения глаза опустились на топорщащуюся ширинку, которую после накрывала небольшая ладошка.       — Пожалуйста, — прохрипел Пак, пытаясь сдерживать дрожь в руках, когда тянулся к ремню, — Позволь отсосать тебе.       Чонгук лишь жалобно заскулил в ответ, откидывая голову на спинку дивана. Сознание грозилось покинуть его, как и всё его хваленое (нет) самообладание. Брюнет не глядя протянул руку к голове старшего и дернул на себя, буквально впечатывая лицо в свое возбуждение, обтянутое брюками. И, черт возьми, он готов записать этот приглушенный стон на диктофон и слушать его двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.       Голова Пака шла кругом от такого младшего. Он внимательно следил своим влажным взглядом за каждой эмоцией на напряженном лице, за каждым движением кадыка под кожей, за каждой выступающей веной на мускулистых руках, которые более не были скрыты рубашкой, — младший снял её, как только Пак отошел, чтобы закрыть дверь. Он медленно сходил с ума из-за возбуждения, которое било в его голову.       Чимин гулко сглотнул скопившуюся во рту слюну и заскользил взглядом по подтянутому телу вниз, любовно обвел черные переплетенные линии татуировок на торсе и замер. Черт возьми, тело перед ним было настолько прекрасным и гладким, это заставляло позорно скулить в ткань брюк, к которой всё ещё было прижато его лицо.       Чонгук приподнял голову со спинки дивана и посмотрел на замершего мужчину. Глаза того горели похотью, а руки нервно подрагивали в предвкушении и ожидании.       — Ну же, — прошептал Чон, не отрывая взгляда от столь возбуждающей картины, — Чего ты ждешь?       Пак гулко сглотнул вязкую слюну, а после, медленно приоткрыл рот и провел влажным языком по шершавой ткани джинсов. Он медленно успокаивался, потираясь то губами, то щеками о возбуждение младшего, а после протянул свои руки к пуговице и постарался быстрее избавиться от надоевшей ткани. Когда та оказалась сдернута по щиколотки, Чимин привстал, расстегивая собственную ширинку и избавляясь от узкой ткани.       Чонгук следил за каждым движением безотрывно. Гулко сглатывал слюну, пока его взор выписывал узоры на изящном стане напротив. Голова раскалывалась из-за переполняющих его чувств и эмоций, а руки дрожали из-за ожидания и невыносимого возбуждения, которое мокрым пятнышком отражалось на серых боксерах.       Чимин был суматошен. Было видно, что он держится на последнем дыхании. Его грудь часто вздымалась, глаза судорожно выискивали незамеченные ранее детали молодого тела напротив, пока руки рвано стягивали джинсы поочередно.       Пак пал на колени между разведенными бедрами младшего и сразу же поддался вперед, впечатываясь носом в мошонку. Он резко втянул в себя естественный запах Чона и заскулил. Господи, он был готов стать тем самым «Парфюмером», лишь бы сутками напролет слышать запах кожи Чонгука, который хныкал где-то сверху из-за его махинаций. Пухлые губы плавно заскользили по нежной кожице вверх, язык следом прочертил влажную дорожку, а после, его кончик коснулся влажной уретры, которая истекала горьковатым предэякулятом.       Чимин был безжалостен. Чонгук же был готов вариться в Адском котле, лишь бы эта пытка не прекращалась. Мужчина, очевидно, испытывал его нервы и выдержку. Он то посасывал головку на манер леденца, параллельно массажируя напряженные яички, то заглатывал почти до основания, окутывая член небывалой теплотой и влажностью. Чонгук любит, когда горячо и влажно. А ещё он любит, когда плоды его воображения оказываются перед ним на коленях и отсасывают так, будто нуждались в этом всю свою жизнь.       — Детка, притормози, — прохрипел Чон, когда после очередного горлового, его член болезненно дернулся, норовясь извергнуть из себя то, что хотелось бы приберечь на попозже.       — Т-ты… можешь… — взгляд Чимина был максимально расфокусированным и влажным, а губы покрасневшими и распухшими.       — Чего ты хочешь?       — Можешь быть… Более грубым?       Что там Чонгук хотел? Приберечь на попозже? Увольте. Он был готов спустить на это прекрасное лицо прямо в эту секунду. В секунду, когда эти невозможные губы произнесли то, о чём Чон даже и мечтать не мог.       Он глухо зарычал, вновь впиваясь пальцами в мягкие волосы и притягивая голову к своему паху. Большой палец свободной руки нежно заскользил по покрасневшим губам, после надавливая, прося открыть рот шире, сразу же сталкиваясь с влажным язычком, который тут же обвел фалангу. Чонгук ласкал пальцем рот, после обхватывая собственный член. Он медленно провел влажной головкой по губам, слегка постучал по ним, широко распахивая глаза из-за вида, открывшегося ему.       — Ты такой грязный, директор, — усмехнулся Чонгук, наблюдая за тем, как Пак широко распахнув рот, высовывает язык и скользит им по всей длине, — Такой нуждающийся в моем члене, да?       Чимин в ответ звонко застонал, закатывая глаза из-за мурашек, которые вызвал хриплый голос Чона и его такие нужные, постыдные словечки. Как же давно он не испытывал этого. Как же давно мечтал оказаться нужным.       Чонгук выпустил волосы мужчины из руки и потянул того на диван. Он попросил того лечь на живот и приподнять ягодицы. Нижнее белье сразу же оказалось стянуто, а взору предстала нежная кожа ягодиц и пульсирующая дырочка.       — Как сильно ты хочешь почувствовать мой член? — усмехнулся Чон, несильно шлепая Чимина по заднице.       Тот начинал дрожать всё отчетливее, а дышать всё тяжелее. Невыносимо горячие руки заставляли его жалобно скулить, скользя по талии, сжимая ягодицы и оглаживая дырочку.       — Чонгук, так… сильно, — хрипел Пак куда-то в сгиб локтя, боясь поднять голову и обернуться. Он уверен, что не был готов к картине позади. Не был готов видеть такого Чонгука. — Хочу, чтобы ты вылизал меня. Я-я… Боже, блять, — он зашипел из-за болезненного шлепка, закатывая глаза в наслаждении, — Я полностью чистый… Пожалуйста!       — Ты готовился? — искренне удивился Чон, опираясь ягодицами о собственные пятки.       — Я был готов каждый раз…мгм… Когда звал тебя к себе, — поделился Чимин, хмыкая.       Сказать, что Чонгук удивлен — не сказать ничего. Он и подумать не мог, что Чимин звал его не для того, чтобы загрузить работой, а отыметь. Мужчина не подавал даже виду. Ни намека не давал на подобное. Но всегда был готов, надеясь, что Чон наконец-то поймет его взгляды и напряжение в его же присутствии.              Парень гулко сглотнул вязкую слюну и вновь шлепнул мягкую ягодицу, после сразу же прижимаясь к покрасневшей коже губами. Он ещё долго выцеловывал каждый миллиметр тела, оставлял на нём болезненные укусы и следы, пока не скользнул языком по ложбинке, смачивая нежную кожу.       — Твою мать, — простонал откуда-то сверху Пак, наслаждаясь горячим и влажным языком возле своей дырочки.       Чонгук на это лишь усмехнулся, продолжая кружить языком вокруг, но не пропуская его внутрь. Он всё мял и мял нежную кожу бедер и ягодиц. Скользил руками к талии, цеплялся кончиками пальцев за соски, не отрывая собственные губы и язык от столь желанной задницы.       — Пожалуйста, — голос Чимина надломился, срываясь на всхлип. — Пожалуйста!       Чон послушал. Вернул руки на ягодицы, широко разводя их в стороны, а после надавил на пульсирующую дырочку большими пальцами, слегка растягивая её. Он добавил слюны, чтобы пальцы свободнее заскользили по коже, а после прислонился губами, запуская внутрь язык.       — Да-да-да, — словно в бреду забормотал Пак, прогибаясь в спине и дергаясь.       Горячий язык заставлял всё его тело дрожать, а возбуждение болезненно пульсировать. Он почти задыхался, когда Чонгук умело вылизывал его, одновременно растягивая. А когда пальцы вовсе коснулись простаты, то не выдержал и с громким стоном кончил на кожаное покрытие дивана.       Чонгук же был доволен. Он продолжал свои манипуляции, мысленно сдерживая свое возбуждение. Хотя, откровенно и честно, ему хотелось последовать за Паком и расслабить узел, завязавшийся в паху.       — Чонгук, — Чимин всё-таки обернулся, сразу же сталкиваясь с обсидиановыми глазами, обладатель которых продолжал страстно вылизывать раскрасневшуюся дырочку, — Давай уже… Трахни меня!       Чон видел бешенный взгляд мужчины, видел, как подрагивало его тело из-за его прикосновений. Он видел, как Чимин нуждается в нем. И он этим пользовался. Растягивал удовольствие, языком вырисовывая круги на нежной коже ягодиц и поясницы, при этом не отрывая взгляда из полуопущенных век от Пака, зрачки которого затапливали всю радужку, а дыхание было словно у, загнанного в тупик, зверька.       Длинные пальцы мягко скользили по гладкому, влажному из-за пота, телу. Они очерчивали ребра, давили на них, словно на клавиши пианино. Чонгук был, словно искусный маэстро, ловко играл на струнах души и нервных окончаний в теле. Заставлял дрожать и издавать сладостные звуки, которые вызывали ответную дрожь в напряженном теле. Они сходили с ума, упиваясь друг другом. Оба горели, но не боялись обжигаться.       Чимин не выдержал первый. Он слишком резко обернулся, принимая сидячее положение перед опешившим Чоном. Заскользил своими руками по взмокшему телу, после утопая в густоте волос своего подчиненного. Карамельные глаза заворожено всматривались в черные обсидиановые бездны напротив.       — Ты такой красивый, — шепчут искусанные плюшевые уста, — Такой горячий, — Чимин наклоняется к шее и вдыхает терпкий запах кожи Чона, — Такой вкусный, — языком проводит по кадыку, после им же скользя по скулам, достигая приоткрытых губ, — Я бы съел тебя, — нежно касается влажных уст, руками сжимая предплечья рук на своей талии.       Чонгук громко дышит через нос, наслаждаясь нежным движением сладких губ на его собственных. Чимин двойственен. Он нежен, но в то же время дерзок. Сначала нежно посасывает губы парня, а после кусает, оттягивая на себя. Его руки ласково скользят по обнаженному торсу, а после проводят по нему ногтями, задерживаясь на возбужденных сосках. Он слегка пощипывает их, а после выкручивает, заставляя вздрагивать и шипеть в поцелуй.       Чимин сводит Чонгука с ума. Как и Чонгук сводит с ума Чимина, когда сильно сжимает талию руками, после опуская их на красные, искусанные ягодицы. Он мнет их, оглаживает, а после болезненно шлепает, заставляя Пака вплотную прижиматься к тяжело-вздымающейся груди, прогибаясь в спине.       — Ну же, Чонгук, — почти хнычет мужчина, потираясь своим возбуждением о чужое, болезненно напряженное, — Давай…       Пак не успевает договорить. Раздается стук в дверь и неловкое покашливание его секретаря.       — Что такое, Тэхён? — стараясь говорить ровно, Чимин пристально смотрит в округлившиеся глаза напротив и ухмыляется.       Маленькая ладошка скользит вниз, обхватывает два возбуждения в общее кольцо. Он медленно начинает водить вверх и вниз, наслаждаясь закатившимися глазами и закушенной губой напротив.       — Собрание началось двадцать минут назад, мистер Пак, — по голосу Кима было понятно, что он стоит тут не первую минуту, и скорее всего многое успел услышать. Однако, перед ним Чимину не было стыдно, так как знакомы они с ним ещё с института, — Мне его самому провести?       — Тэ, — Пак облизал пересохшие губы, продолжая надрачивать одной рукой, слегка дергая бедрами наверх, — Ты же знаешь.       — Вот именно, черт возьми, — Тэхён громко усмехнулся за дверью, — Я всё понимаю, Пак. Но не на рабочем же месте!              — Я могу уволить тебя, если буде…агрх… — Пак несдержанно простонал, когда пальцы Чонгука резко оказались внутри него.       — О Боже, я понял… Что мне стоит сообщить? — Ким уже откровенно хохотал с происходящего, оглядываясь по сторонам и надеясь, что никто в ближайшее время не решит посетить директора. А то неудобно выйдет как-то.       — Всё, что мы обсуждали. А, и скажи Юнги, что он теперь заместитель мистера Чона.       — Ну наконец-то!       Чонгук продолжал давить пальцами на простату, удивленно вслушиваясь в реплику мужчин. Его голова стала идти кругом не только из-за желанной стимуляции, но и из-за осознания того, что теперь он будет видеть мужчину на нем почти каждый день.       — Только помни, что трахаться на рабочем месте позволено только мне, — ехидно добавил Пак, после приникая губами к вздутой на шее венке. Он безболезненно прикусил нежную кожу и выдохнул Чону на ухо, — Ты же знал, что Юнги трахает Тэхёна?       Воспоминания резко врезаются в мозг, а осознание накатывает на него. Теперь стали понятны вечные отсутствия друга на рабочем месте, и его взгляды, направленные на Тэхёна, когда тот приходил завалить работой Чона.       — Обсудим это в другой раз, мистер Пак, — всё-таки усмехнулся Чонгук, подхватывая мужчину под колени и поднимаясь на ноги.       Чимин обвил руками крепкую шею, вблизи разглядывая молодое лицо с небольшим шрамом на щеке. Он нежно прикоснулся к нему губами, желая стереть неровность. А после принялся выцеловывать каждый миллиметр гладкой, нетронутой щетиной, кожи скул и шеи.       Чонгук же аккуратно донес мужчину до его рабочего стола, одной рукой сдвинул бумаги и ноутбук в сторону, и опустил на деревянную поверхность легкое тело.       — Как ты хочешь? — спросил Чон, обхватывая ладонями худое лицо и притягивая к себе, чтобы в следующую секунду слиться в горячем, столь будоражащем всё нутро, поцелуе.       Чимин задыхался. Цеплялся пальцами, в очередной раз, за талию парня перед ним, и тонул. В ощущениях. В эмоциях. В Чонгуке.       — Скажи мне, — шептал Чон, перебираясь поцелуями к влажной шее, чтобы оставить на ней свои собственные следы. Он желал пометить всё тело. Желал забрать его. Чтобы эти стоны, эти плавные движения телом… Чтобы этот мужчина принадлежал только ему, — Хочешь чтобы я был нежен? — ласковый поцелуй в острую скулу, — Или наоборот, груб? — болезненно сжал ладонью мягкое бедро, после скользя к возбужденному члену рукой, — Как, детка?       — Пожалуйста, просто возьми уже меня, — Пак дрожал. Судорожное дыхание застревало в легких, пока голова безвольно была откинута назад, а его тело удерживали только сильные руки его желанного мальчика.       Чон глухо зарычал, а после перевернул Пака на живот, придерживая за талию. Чимин болезненно зашипел, когда его возбужденный член потерся о шершавую поверхность стола, но ничего не сказал, пальцами хватаясь за край дерева. Он в ожидании закусил нижнюю губу, переставая дышать.       Большие ладони с силой провели по напряженной спине, остановившись на ягодицах, от которых Чонгук не мог оторвать взгляд. Он изводил не только Пака, но и самого себя, когда в очередной раз касался губами следов, которые оставляли его зубы.       — Я не могу, — хныкал Пак. Он был на грани.       — Я тоже, — шептал в ответ Чон, отстраняясь, а после разводя ягодицы в стороны и потирая головкой о пульсирующую дырочку. — Я забыл про смазку.       Пак молча дернулся вперед, переваливаясь через стол, чтобы через пару секунд достать из верхнего ящика бутылочку клубничной смазки.       — Не за что, дорогой, — усмехнулся на вопросительный взгляд, вновь утыкаясь носом в сгиб руки и тихо постанывая, когда длинные, холодные из-за смазки, пальцы, погрузились в него, вновь задевая простату.       Чимин вздрагивал всё сильнее, ощущая, как возбуждение скапливается всё сильнее, норовя выплеснуться в ближайшее время. Он был на грани до тех пор, пока горячая плоть не скользнула в него одним рывком, сразу до упора. Чонгук где-то сзади сдавленно застонал, болезненно прикусывая губу, в то время, как Пака подкинуло из-за резкой боли, прострелившей поясницу.       — Черт возьми, — зашипел он, тяжело дыша и опираясь на дрожащие руки.              — Прости, — сковано произнес Чон, ласково целуя родинку возле линии роста волос на затылке.       — Всё х-хорошо, — Чимин прогнулся сильнее в спине, откидывая голову на плечо парня, — Ты т-такой… мгх… Большой, — он млел от ощущения наполненности и ласковых поцелуев в плечо и шею.       Чонгук застонал из-за мурашек, побежавших по телу из-за столь грязного комплимента. Он гулко сглотнул вязкую слюну, а после дернул бедрами, вызывая судорожный всхлип у Пака. Чон вновь уложил мужчину грудью на стол и начал размеренно двигаться, наслаждаясь сладким голосом.       Он какое-то время двигался медленно, не расторопно, позволяя тугим стеночкам растянуться и привыкнуть к его размеру. А когда член начал более свободно входить в узкую дырочку, то начал набирать скорость. Чонгук с силой сжимал уже изрядно покрасневшие ягодицы и рычал сквозь стиснутые зубы. Голова шла кругом, а ноги дрожали из-за перенапряжения. Он не останавливался, одной ладонью скользил к напряженной шее, после сдавливая её, из-за чего Чимину пришлось уткнуться лбом в стол и тихо всхлипывать. Он задыхался, принимая в себя горячий, столь возбужденный, член Чонгука. Захлебывался собственными стонами, пока крупная головка попадала по простате, из раза в раз пуская волну возбуждения и наслаждения по стройному, но крепкому телу.       — Блядство, — раздался хриплый голос Чона, приглушенный из-за влажных шлепков обнаженных тел друг о друга, — Ты такой невероятный, — он на мгновение вышел из податливого тела и перевернул его на спину, после вновь врываясь внутрь, нависая над разомлевшим мужчиной, — Такой узкий.       Пак застонал громче. Вцепился в широкие плечи пальцами, боясь потеряться в ощущениях и наслаждении. Он влажным взглядом следил за блаженным лицом парня над ним, про себя отмечая, что такой Чонгук — определенно точно станет его кинком до конца его жизни. Его влажные пряди волос красиво обрамляли мужественные черты лица, темные глаза хаотично бегали по лицу напротив, сияя будто изнутри, а эти губы сводили с ума своей краснотой и припухлостью. Чимин не мог оторвать взгляд. Он словно загипнотизированный, потянулся навстречу, накрывая сладкие уста своими, пульсирующими губами. Посасывал, тянул зубами, а после заскользил языком внутрь, встречаясь и начиная кружиться в жгучем танце с языком Чона.       Чонгук готов был позорно заплакать из-за эмоций, которые вызывал в нем мужчина, который так желанно касался его и двигал своим тазом навстречу его глубоким толчкам. Небольшие ладони любовно обводили его рисунки на теле, слегка царапая кожу, а после скользили к пояснице, в попытке удержать себя от накатывающего оргазма. Чон тоже был на грани. Хватался за крепкие бедра, словно за спасательный круг, мысленно извиняясь за синяки, которые позже расцветут на бархатистой коже.       — Пожалуйста, Чонгук, — хныкал в поцелуй Пак, царапая ноготками ягодицы парня, — На диван… Быстрее!       Чон повиновался. Подхватил старшего на руки и перенес его на диван. Чимин тут же оседлал напряженные бедра и опустился на член до упора, вызывая искры перед черными обсидиановыми глазами. Чонгук не мог поверить в то, что всё это происходит с ним. Что Чимин, его строгий директор, будет похотливо смотреть на него сверху вниз, так любовно прыгая на его же члене. Что Чимин, мужчина, сводящий его с ума уже несколько лет, будет заворожено смотреть в ответ и целовать столь трепетно и жгуче его губы.       — Теперь хрен ты от меня отделаешься, — шептал Пак, из последних сил вырисовывая бедрами знак бесконечности, тем самым стимулируя все нужные точки внутри себя и позволяя Чону полностью расслабиться, — Будешь сутками сидеть в моем кабинете, словно собачка на цепи, — он сильно сжимал в руках темные пряди волос, тем самым заставляя парня смотреть ему в глаза, — А после, я… мгх… Я буду забирать тебя к себе д-домой, — словно змея шипел директор, после оставляя нежные поцелуи на красных щеках, — Ты б-будешь так сладко стонать, — было видно, что мужчина был на грани из-за собственных слов, как и Чонгук, голова которого шла кругом из-за нехватки кислорода. Он не дышал, боясь пропустить хоть одно слово, одну эмоцию старшего, — Я буду умолять тебя трахнуть меня, — Пак громко застонал, на секунду откидывая голову назад, когда бедра Чона дернулись вверх.       — Ты такой грязный. Такой нуждающийся во мне, да? — усмехнулся Чонгук, понимая, чего добивается мужчина.       Парень одним движением уложил Пака на лопатки, тут же прижимая того своим телом к испачканному дивану. Он сразу же сорвался на бешеный ритм, выбивая крики из мужчины. Его губы болезненно надавливали на кожу шеи, а после скользили к ключицам, чтобы в следующую секунду прикусить их и оставить очередную отметину на, блестящей из-за пота, коже.       — Да-да-да, — Чимин не сдерживался, болезненно царапал широкую спину ногтями, — Только в тебе, — ответил он на поставленный вопрос, после впиваясь в уже любимые губы грубым поцелуем, после оставляя кровавые капли на пострадавшей коже.       Чонгук вновь зарычал, правой рукой скользнул к горлу и сдавил его, тут же видя то, как карамельные глаза закатываются, а плюшевые уста распахиваются в наслаждении. Он считывал буквально каждую эмоцию Пака, и слышал каждое его желание. Он не в силах был отказывать. Не в силах был остановиться и прекратить то, что происходило в кабинете, заполненном терпким запахом их пота и дикого секса.       — Давай, — шептал он Паку, окончательно отпуская себя и срывая тормоза, — Кончи для меня, детка!       Чимин перевел заплаканный взгляд на Чона, стараясь удерживать себя в сознании из-за бешенных фрикций. Он левой рукой вцепился в кисть руки, сдавливающей его шею, а правую запустил в волосы Чон. Потянул на себя, заставляя столкнуться их грудные клетки, а после, словно на последнем дыхании, прошептал:       — Теперь ты мой, Чон Чонгук.       Пак болезненно всхлипнул перед тем, как звонко застонать. Его тело била крупная дрожь, пока сперма прерывистыми струйками окрашивала их с Чоном торсы. Он начал задыхаться из-за гиперстимуляции простаты, извивался словно змея, до тех пор, пока Чонгук не вышел из него, а крупные белые капли не смешались с его собственными, частично стекая в пупок.       Чонгук тяжело дышал, всё ещё отходя от крышесносного оргазма, укладываясь поверх разомлевшего Пака, который мгновенно запустил дрожащую руку в столь полюбившиеся волосы, и начал нежно поглаживать, успокаиваясь и восстанавливая собственное дыхание. Они лежали молча несколько минут. Наслаждались загнанным биением сердец друг друга и тяжелым дыханием. В голове у обоих было пусто, легко. Душа затапливалась небывалыми теплыми чувствами, а тела переплетались между собой.       Чонгук слегка приподнялся на локтях и заглянул в карамельные океаны напротив, тут же произнося:       — Сходите со мной на свидание, мистер Пак?       Радостная улыбка украсила красивое лицо, а после истерзанные губы вновь накрыли его уста. Они целовались до тех пор, пока губы вовсе не онемели, а тела не остыли и не начали замерзать.       — Я схожу на миллион свиданий с тобой, Чон Чонгук, — продолжал улыбаться Пак, когда достал из ящика влажные салфетки и начал обтирать ими испачканные тела.       Позже, когда оба привели себя в относительный порядок, Чимин отправил Чонгука собирать рабочие вещи и переносить их в свой кабинет, в углу которого стоял пустой стол, который ранее принадлежал Намджуну.       — Я не могу поверить, — ошарашено шептал Юнги, идущий с собственной коробкой в руках по направлению к лифту.       — Я тоже, — шептал Чон, не удивляясь проницательности друга.       — Я не об этом, — хмыкнул Мин, — Если бы я знал, что мой карьерный рост зависит от твоего члена — самолично, еще в том году, раздел бы тебя и запихнул в кабинет к Паку!       Чонгук лишь усмехнулся на заявление мужчины, полностью погружаясь в воспоминания и понимая отчетливо одну вещь:

«Чимина не просто хочется трахать. Его хочется любить и носить на руках.»

The end…