different

      На улице с самого утра лил дождь, и как вы думаете? Это убедительная причина моего опоздания на тренировку к моему уже хорошему другу Генри?       Уже тысячу раз проклиная себя за отложенный будильник, душ, непоглаженные вещи, голодный желудок, сгоревшую яичницу, я бежала под козырёк частной клиники, которая находилась в здании, где Кавилл учил меня правильной постановке ног при приседаниях, дыхании и прочей специфике наших с ним занятий.       Я не знаю, как так вышло, но он согласился стать моим тренером быстро. Мы попали в общую компанию года четыре назад, изредка виделись, потому что то я, то он были в командировках, разъездах, в разводе (в моём случае).       Да, развод потрепал меня знатно, я ощутила на себе, кажется, весь гнев человеческий, когда сообщила, что хочу развестить с Кларком. Наши отношения давно нельзя было назвать нормальными, мы жили вместе дня два в месяц, и в эти два дня даже не могли говорить из-за того, что отсыпались.       Кларк работал в авиакомпании, перевозил грузы, и вечно находился в недосягаемом по всем меркам месте. Первый год я каталась с ним, но потом мне надоело, и я ушла в свою работу, которую тоже не назовешь удачной для создания отношений. Так мы протянули три года. Ровно. Ни больше. Ни меньше. И в нашу годовщину я сообщила, что хочу развода.       Несомненно, я любила Кларка, но этого было недостаточно. Мы отдалились друг от друга и стали чужими. Именно так я объясняла ему причину разрыва. Он по началу злился, хотел всё исправить, уволиться, то позже понял, что самолеты, небо и коллеги для него всё же важнее.       Так я осталась абсолютно одна. Поняла я это на Рождество, когда все друзья разъехались по домам, а я сидела в кафешке под домом и пила глинтвейн. От туда и взяла начало наша мини-история с Кавиллом, он заглянул туда чисто случайно, за булочками своему псу. Да, я тоже удивилась, но позже поняла, что это в стиле Генри. Быть добрым и милым, чтобы не бросить знакомую в Рождество в кафе и забрать с собой, чтобы встретить ещё и Новый год вместе вчетвером.       Да, я, Кэл (вышеупомянутый пёс), Генри и его девушка Джэсс. Она была под стать Генри, они оба приняли меня и были исключительно рады моему присутствию, только мне было не по себе.       Видимо, чувствовать себя лишней — моё кредо.       Позже Генри и Джэсс расстались, по причине которую я не знаю и по сей день. Она зашифрована в их странных переписках, которые я увидела чисто случайно на обеде с Джэсс перед её отъездом в Африку, и об этом я знала немного.       Я выбрала позицию не лезть ни во что, и жить свою жизнь.       И так, я очутилась тут, под козырьком здания, где ждал меня Генри. Записаться к нему на тренировки было лучшим решением в моей жизни, по знакомству он взял меня к себе в команду за бесплатно. Представляете?       Он оправдал это тем, что с друзей денег не берет, да и мои слезные звонки о том, что мне хочется что-то изменить, ему надоели. Поэтому мы решили начать с тела, со здоровья.       Как там говорится? В здоровом теле — здоровый дух?       Я поднялась на лифте на пятый этаж, и пока никто не видел отжала волосы от влаги. Ливнем залило меня знатно, но такси стоило неимоверных денег, поэтому я решила устроить пробежку с препятствием в виде стены дождя.       Заглянув в небольшой зал с панорамными окнами, я выдохнула.       Вроде никого…       Но как только я прошлепала в своих мокрых кроссовках внутрь, из-за поворота на меня посмотрел рассерженный Генри, скрестив свои большие мускулистые руки на груди.       — Сними, — буквально прорычал он, повергнув меня в шоковое состояние.       Чего? Он никогда не был таким грубым…       Но я повиновалась, всё-таки он рратил на аренду этого зала больше половины своей зарплаты в месяц и мыл его сам вечерами после тяжелых тренировок с такими же клушами, как я.       — Прости, Генри, я… — я начала оправдываться, так было всегда, когда я косячила, и его это бесило.       Я в этом была уверена, он всегда скалился, показывая, что его не трогают мои извинения, мол «всё хорошо», но по глазам я видела — он в ярости.       — Надеюсь, ты взяла вещи, чтобы переодеться, и кстати у тебя осталось двадцать минут, — проговорил он суровым голосом и отвернулся к окну, смотря на серый город.       — Что-то случилось? Почему ты так со мной разговариваешь? — я включила режим нападения, потому что ненавидела, когда мне грубили, с Кавиллом такой режим я включила впервые, до конца не понимая, что с ним происходит.       — Ты опоздала на час, я ждал тебе к девяти, а сейчас уже почти половина одиннадцатого. Если тебе плевать на мои планы, то могла бы хотя бы предупредить.       Он ни разу за всё это время не посмотрел на меня. Отвечать на его тираду мне не хотелось, поэтому я пошла переодеваться, краем глаза заметив на стойке на входе букет цветов.       Кто это принёс? Или у Генри кто-то появился, и я забираю его законнное время, от этого он и скалится?       От этой мысли мне стало жутко. Всё это время мы оба были свободными птицами, жили в одном районе и каждый вечер понедельника, вторника и пятницы гуляли в парке с Кэлом. А по утрам субботы занимались тут. Мы стали ближе, чем раньше, и мне это нравилось. Генри был заботливым, носил мне чай на работу, возвращаясь с пробежки через двор моего офиса, приезжал, когда мне было скучно, покупал лекарства моей бабушке и отвозил меня к ней. Мы дружили, и эта дружба прекрасно вписывалась в мою жизнь, не утягощая её бременем отношений. Да, с парнями я знакомилась, но только для того, чтобы обоюдно удовлетворить потребности. Кавилла кстати это бесило, он говорил, что все парни, с которыми я сплю, когда-нибудь придут к моему дому и устроят драку, в ответ на это я смеялась.       И тут. Он вмиг изменился, хотя мы не виделись всего лишь пару дней.       — Кто она? — переодевшись в сухую одежду и обувь, я подошла к Генри, который сидел на коврике для йоги и смотрел в одну точку, нахмурив брови.       — Чего? — грубо отозвался он, чем выбесил ещё больше, и я толкнула его в плечо, но он даже не пошатнулся.       — Перестань, Кавилл, не смей со мной разговаривать в таком тоне! Слышишь?! — он получил ответную реакцию, и его лицо изменилось, теперь он выглядел виноватым.       — Прости, я не знаю, что на меня нашло. Видимо, я не выспался… — ответил он и наконец-то взглянул на меня привычным изучающим взглядом.       — Потому что готовился к свиданию? Те цветы, кому они? — я не унималась, о никакой тренировке, видимо, больше ни шло и речи, настрой пропал у нас обоих.       — Что? Какому свиданию? Детка, ты, как обычно, — Генри рассмеялся, оголяя свои клыки, и я встала в ступор.       Он назвал меня «деткой»? С чего бы это?       Меня будто бы окатило холодной водой, так он называл меня в самые сокровенные моменты, когда мы были вместе и делились чем-то важным. Для меня это многое значило, и я не позволяла и до сегодняшнего дня думать о Генри в другом роде, не в плане дружеских отношений, но… Его «детка» просто выбивало из колеи, и я, как дурочка, едва ли не расстекалась, как в прямом, так и в переносном смысле.       — Ясно, начнём? — залипнув на Кавилла, я быстро пришла в себя и решила всё-таки перевести тему.       — Думаю, сегодня мы сделаем по-другому, — его голос звучал, как бархат, и я начала отгонять влажные мысли, куда подальше.       Тупое его это «детка»… что со мной не так?       — Как?       — Ты писала, что у тебя забились мышцы, давай я сделаю массаж? Честно, настроя на тренировку нет, и, думаю, это будет хорошим извинением за мой дурной тон. Что думаешь?       Не успев подумать, я закивала.       — Да, я согласна, наконец-то! Твои грубости стоили того, раз ты наконец-то решил сделать мне массаж без своих этих отговорок, что массаж ты используешь только в лечебных целях и бла-бла-бла. Ура! Сегодня будто мой день рождения, — я зашла за ширму и легла на массажный стол на живот, сняв перед этим футболку и оставшись в одном топе телесного цвета и лосинах.       — Нужно снять всю одежду и лечь, — проговорил он рядом со мной низким голосом, или мне просто показалось.       Я стала озабоченной дурочкой…       — А так нельзя? — я смущалась, поднявшись и сев на стол, и посмотрела на Генри.       — Я залью всё маслом, онo плохо отстирывается, — будничным тоном проговорил Кавилл и ухмыльнулся.       Он мне ухмыльнулся! Представляете? Это точно его клон. Настоящий Генри никогда со мной не флиртовал. Или я просто… ну нет.       — Ты странно себя ведёшь, Кавилл, очень странно. Это из-за девушки? — я не унималась, зайдя за ширму с другой стороны я сняла топ и лосины, оставшись в одних трусах, как вдруг из-за ширмы Генри протянул мне руку с одноразовыми трусиками.       — Надень их, — это точно начало какого-то порно.       Я покраснела, такого напряжения раньше не было, но я пыталась списать всё на двухмесячное отсутствие секса.       Надев одноразовые трусики, я прикрылась полотенцем и прошла к столу, Генри стоял ко мне спиной и мыл руки, очень долго мыл. Видимо, давал мне время, чтобы не смущать.       Я легла, опустив полотенце на задницу, и выдохнула.       Нужно прекращать. Он — мой друг. А я дура, у которой давно не было секса.       Зазвучала музыка, Генри опустил шторы и зажёг свечи. Так всегда проходили его лечебные массажи, на которых я могла лишь присутствовать, как человек, сидящий у входа в телефоне, Кавиллу нужна была тишина, а я сильно болтала, пожтому всегда ждала его там.       — Если будет горячо, скажи, — прошептал он и налил на мою спину теплое масло с пихтовыми нотками.       — Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? Генри, с тобой всё хорошо? — я не унималась, правда, желая заставить его ответить хоть на что-то.       — Никакой девушки нет, я был зол на твоё опоздание. Как прошёл вчерашний день? — он впервые болтал на массаже, но сегодня был день исключений, поэтому я ничему уже не удивлялась.       — Я спала полдня, потом помыла посуду… ох, — Кавилл надавил на мои плечи, которые и были забиты, и я не смогла сдержать стона, — И поехала к Нине. А после приехала домой… — его руки начали растерать мою шею, и я выдохнула. Очень громко.       Генри дышал прерывисто и часто, слишком громко, он сбивал меня с мыслей. Его руки начали сильнее мять спину в зоне лопаток. Хотелось плакать от удовольствия.       — А как же Бэн? Ты к нему не поехала? — он надавил на позвоночник и провел пальцами вниз к пояснице, и я закатила глаза.       — Нет, — смогла лишь ответить я, чувствуя липкую влагу в трусиках.       Какая я бесстыжая…       — Хм, я думал, ты хочешь потрахаться, — низким голосом прошептал он над моим ухом, массируя кожу на ребрах.       — Хотела, но… — я взаправду простонала громко от его движений на пояснице, — Боже… прости. Это так хорошо.       Генри рассмеялся, и я представила, как его клыки впиваются в мою шею. Мне стало очень душно.       — Теперь я понимаю, почему все эти люди ходят к тебе годами.       — Никому из них я не делал массаж бесплатно, это энергия и я не привык отдавать её просто так, — его руки сместились ниже лопаток и невзначай обвели со сторон полушария моей груди, соски встали и стали неприятно тереться об обивку массажного стола.       Теперь его касания напоминали мне толчки, и я бесстыдно стонала от каждого «толчка» ладоней на моей спине.       Вдруг его руки начали спускать полотенце вниз, оголяя мой зад и ноги. Более горячее масло полилось на мои ягодицы, стекая прямо к месту, которое уже не нуждалось в смазке.       Горячее масло лилось на ноги, ступни, руки расстирали его на пятках, икрах, бедрах, и вот добрались до ягодиц, которые он начал щипать и шлёпать.       Я простонала отчётливее и, желая прекратить такого рода массаж, решила встать, но властным движением руки Генри прижал меня к столу.       — Не двигаться, детка, — сказал он и пальцем провёл между ягодиц ниже, ведя по мокрым трусикам к киске.       Твою мать…       Его палец залез под резинку одноразовых трусов и отодвинул их, проходясь по половым губам, собирая смазку, и поднялся обратно, распределяя влагу по ягодицам.       В мелодии звуков я различила его рык, а его рука, удерживающая меня за талию, чтобы я не двигалась сжалась до приятной боли. Выдерживать эту пытку я более не могла, пожтому проскулила:       — Генри…       — М? — тут же отозвался он, переведя горячую ладонь на ягодицу, раздвигая и сжимая её.       Осознав, что мои руки свободны и находятся где-то в районе его паха, я провела ладонью по спортивным брюкам, ощутив твердость его эрекции. Движения на моих ягодицах прекратились. И наступила тишина.       Я провела ноготками по ткани и опустила руку обратно, тихо просмеявшись, на что Кавилл сжал мою ладонь и повел ею уже по голому члену, видимо, вытащив его из-под брюк. Я хотела, отчаянно желала видеть всё, но рука на талии до сих пор держала меня на месте.       — Я хочу повернуться, — проговорила я, тут же была повернута на спину.       Передо мной возвышался Генри, его глаза горели, брюки были спущены, а ещё он снял футболку, оголив пресс.       — Боже-боже… — мой голос охрип, видеть его в свете горящих свечей было невыносимо.       Греческий бог.       — Теперь ты понимаешь, почему я не хотел делать тебе массаж? — сказал он, улыбнувшись. — Твои вздохи, стоны, эта прекрасная кожа, я схожу с ума… И хочу трахнуть тебя моментально.       — А как же тренировки?       — Я по полчаса стоял после них в душе и пытался снять напряжение… Детка, прости, но тебя больше никто не тронет, никакие Бэны, Алексы и другие придурки. Ты только моя.       После этих слов Генри стянул брюки и трусы с себя и положил их рядом.       — Раздвинь ноги, — проговорил он, и я не могла не повиноваться.       После этого он встал около моих ног, пододвинул меня к краю стола и разорвал трусики.       — Такая влажная, такая красивая…       — Почему именно сегодня?       — Я устал выслушивать, как ты хочешь, чтобы тебя взял очередной парень с бара. С утра я думал, что ты не пришла из-за этого, я принёс тебе цветы, думал, что…       — Это мне?       — Да, думал, что ты с Бэном. Я хотел трахнуть тебя сразу у стойки, спустив влажные джинсы по ногам и заткнув рот рукой, чтобы ты знала, что я чувствую, каждый чертов раз, когда жду тебя дома, а тебя подвозит Шон, — Генри провел членом по половым губам, потираясь о клитор, и я простонала, задыхаясь от удовольствия.       — Почему ты не признался мне раньше?       — Я не хотел портить дружбу, ты говорила, что видишь наше общение и через десять лет, как мы сидим в моем доме у моря и пьём вино. Ты мне понравилась сразу, я влюбился, будучи в отношениях.       — Что? — я привстала на локтях и вновь и упала на стол, потому что Генри стал входить в меня, расстягивая.       — Твою мать, ты идеальная, прости, что тогда соврал, — он вошел полностью, и я зашлась в стоне.       Боже… я не верила в происходящее, но перед глазами после его слов начали всплывать картинки.       Он соврал. Да, я так и знала. В начале нашей дружбы, после расставания Генри с Джэсс, мы пили у него дома, и тогда я призналась ему в любви. Дура? Да. Но я любила его, искренне, как человека, который был рядом. Генри сказал, что любит меня, но не как девушку, я вторила ему, и тоже соврала, что люблю его просто, как друга.       Мы соврали друг другу. И это было самым большим упущением.       — Я тоже… соврала… — проскулила я между фрикциями.       — Я знал, — ответил он и, взяв меня за талию, начал насаживать на всю длину члена жестче.       В следующее мгновение Генри подтянул меня выше, поднялся на стол со мной и навис надо мной, целуя. Я не сразу поняла, что нужно отвечать, но, почувствовав, его язык в своем рту, начала стонать ему в рот, и двигаться в унисон толчкам.       На улице всё также лил дождь, но мы не слышали ничего кроме нашего дыхания.