Жизнь с Уэнсдей Аддамс на каникулах

Ксавьер шёл по арендованному дому, в котором жил с Аддамс уже как неделю. Вещь в конце семестра пробрался в один из чемоданов Торпа, а не сундуков Уэнс, поэтому остался незамеченным вплоть до момента распоковки пожитков. Теперь они жили втроем, и всех это устраивало. Кроме соседей. Да, соседей много что не устраивало. Молодой человек, поспавший несколько часов на старом диванчике в мастерской, чувствовал себя бодрее после прошедшей без сна ночи. Живя в таком составе, ему пришлось смириться с жутким графиком. Он поправлял капюшон толстовки на спине, когда остановился возле приоткрытых дверей главной залы. Дом был старый и деревянный, целиком скрипел и местами даже обрушался, но Аддамс он так понравился, что варианта выбрать другой — просто не оставалось. В коридоре было темно, так как молодые люди редко пользовались электрическим светом, но из гостиной шёл тёплый свет от высоко стоящего солнца. Пара панорамных окон освещала помещение целиком. Ксавье знал, что увидит, но всё равно осторожно заглянул в щель массивных дверей, от которых разило старостью и пылью. — Кто вам сказал, что я приследовала злой умысел? Мне это приятно, конечно, но не льстите так сильно. — Уэнсдей стояла в своём кружевном готическом платье с высоким воротом и кожаным корсетом на тонкой талии. Торп хмыкнул, понимая, что она нарядилась не случайно — встреча была для неё важна. За её спиной возвышался нерастопленный камин, полка которого была почти выше девушки. — К несчастью, это был всего лишь ответный подарок. Я сожалею, что не поприветствовала соседей первой. Напротив девушки Ксавьер увидел две головы в форменных фуражках. Школьники всего неделю здесь, а приезд стражей порядка ждать не заставил. Фуражки тем временем переглянулись и одна склонилась. Видимо, этот человек записывал показания. — Я правильно вас понимаю, что семья N ещё раньше принесла вам в дом убитых животных? Это интересовалась ненаклонённая голова. — Всё верно, — Уэнс откинула одну из косичек и просверлила глазами полицейских. — Их дети принесли нам мёртвую мышь. Конечно, я уже сделала из неё чучело. Хотите взглянуть? Эта работа отлично пополнила мою коллекцию. Облака прикрыли солнце, и тень от них нашла на лицо Аддамс, сделав его зловещим. Ксавьер улыбнулся и глянул ниже. Она надела чулки. Сквозь кружева платья была заметна полоска белой кожи ног. Ксавьер закусил губу и отошёл от двери. Ему не нужно было слушать дальше, чтобы знать, как пойдёт беседа, а если он останется наблюдать за девушкой, то увлечётся и никогда не дойдёт до места, куда шёл. Уэнс оставляла за собой множество загадок, но одно он понял уже точно: если она говорит что-то жуткое про свои хобби, как сейчас полицейским про выставку чучел, то не пытается напугать. Для неё это обычные вещи, и складывается ощущение, что она не знает, что бывает иначе. На этой почве молодых людей уже сталкивали конфликты, но они оба были достаточно терпеливы, чтобы их решать. — Нам не нужно видеть ваш подвал, мисс Аддамс, — долетел обрывок диалога до слуха Торпа из зала. Слегка тревожные голоса гостей затихали и наконец смолкли, когда парень дошёл до конца коридора и встал перед запертой дверью. Снизу в ней была приделана распашная дверца для собак, которую, тем не менее, снабдили защёлкой изнутри. Ксавьер постучал в дверцу носком кеда. Тишина. На повторный стук ответа также не последовало. — Вещь, я знаю, что ты там. Иначе дверь была бы открыта. Торп прижался лбом к двери и закрыл глаза. В темноте ему мерещилось всякое, ужасы прошедшего семестра были ещё не так далеки. Он поправил волосы, устало ссутулился и заметил мигающий свет под дверью. Постучал по двери костяшками пальцев и вовремя отпрыгнул. Дверь распахнулась, стукнувшись о стену, и из проёма вылетел столб воды, разбившись шумно о пол. В луже плавали комки пыли и волос. — Так, я понял, ты в обиде. Стучать ногой больше не буду. Ксавьер, вжимавшийся в противоположную стену от той, на которую пришёлся удар двери, сглотнул и смахнул с худого лица капли. Все его дурные воспоминания были начисто смыты сиюминутной угрозой, он осторожно заглянул в комнатку, готовясь к новой атаке. Это была настоящая каморка, почти как коробка от крупной мебели, освещённая мигающей жёлтой лампочкой. В центре, среди хлама, стояла низкая стремянка на четыре ступеньки, на верхней стоял Вещь и придерживал опустевшее ведро. Как он умудрился, не имея должного плеча, размахнуться этим ведром и попытаться откатить сожителя грязной водой, останется загадкой даже для Ксавьера. Ведро рухнуло на пол, Вещь демонстративно отвернулся. — Что здесь за ш-шум? Из темноты коридора появился полицейский, шедший полубоком и с заметным страхом на лице. Он наступил ботинком в лужу, обрызгав часть формы, и шагнул обратно. — Незапланирвоанное мытьё полов, не обращайте внимания, — Ксавьер выпрямился, захлопунл дверь коморки, оставив этот край коридора снова без света, и широким шагом направился туда, где стояли уже оба полицейских. Ему нравилось исполнять роль хозяина дома, хоть чаще всего пока что это ложилось на плечи Уэнсдей. — Вы закончили с тем, зачем пришли? — Н-нет, нам нужно опросить всех жильцов д-дома, — заикание было следствием разговоров с Уэнс наедине. Ксавьер влюблённо улыбнулся и сунул руки в карманы брюк. — Тогда спрашивайте, я перед вами, — его кеды стояли на краю лужи. — Или вы ожидаете ещё кого-то увидеть? По воде пошла рябь, Вещь не смог не подключился к игре в запугивание гостей и теперь плескался, оставаясь незамеченным в тени. Ксавьер внимательно следил за глазами служителей власти и в момент, когда они синхронно заметили аномалию на полу, предложил спуститься в подвал. — М-мы, мы можем поговорить в той к-комнате, — один из полицейских оторвал взгляд от пола и повернулся к дверям в зал, откуда они только что вышли. Но в проёме, залитом белым светом, появилась тёмная фигурка Аддамс. Силуэт не шевельнулся, но в вытянутой вниз руке что-то блеснуло. — Знаете, мы заглянем к вам п-позже. — А лучше напишем п-письмо и нам не придётся б-больше встречаться. — Какая жалость, — искренне прокомментировала Уэнс, но мужчины в форме уже протискивались одновременно во входную дверь и бежали по ступеням с крыльца. — Я только придумала, чем бы их занять. — Уэнсдей метнула нож, который держала в руках, в захлопнувшуюся деревянную входную дверь. Вещь в это время стремглав бросился через сквозные комнаты, устланные пыльными коврами, на кухню, окна которой выходили на проезжую часть. Взобравшись со скоростью света по тюли на ветхий подоконник, рука подпрыгнула и прилипла к верху стекла так, чтобы её было видно снаружи. Полицейские, пытавшиеся открыть дверцы старой машины, оглянулись на странный скулящий звук и увидели как по окну сползает рука с растопыренными пальцами, испещерённая шрамами и швами. Аддамс и Ксавьер услышали пронзительный вопль с нечленораздельными ругательствами и скрежет колёс — полицейская машина укатила вдаль. — Этот день мог бы быть лучше, спустись они в подвал, — отчеканила Уэнс, прислушиваясь к звуку удаляющейся на всех скоростях машины. — А я рад, что они не добрались до него, — Ксавьер в темноте тихо подошёл к Уэнс и склонился к её уху. — Пускай это будет только наше место. Пожалуйста. Аддамс прикрыла глаза. — Пускай. Но только пока никто не согласиться туда спуститься. — Это что, компромисс? — молодой художник отпрянул и наигранно прикрыл рот рукой. — Вот так дела. — Да, — Уэнсдей словно задумалась, потом повернула голову к Торпу и посмотрела ему прямо ему в глаза. — Переплети мне косы. Ксавьер посерьёзнел. Он никогда не видел её распущенные волосы и уже мысленно смирился с тем, что не увидит. То, что она не просто меняет причёску при нём, а просит его в этом участвовать, в случае Аддамс считается более интимным, чем держаться за руки или признаваться в любви. Его взгляд затуманился и внизу живота потянуло. Или он не прав. — Конечно, не вопрос, — с опозданием ответил он не своим голосом и шагнул из темноты в свет гостиной, успокаивая сердцебиение.