Никто, кроме тебя

      Думаю, не стоит рассказывать о том, как громко кричал на Игоря Прокопенко, как он с повинной стоял перед московской властью и как усиленно оправдывался, что Олег — его давний друг и они пошутили, придя в строго охраняемую психиатрическую больницу с пачкой пятитысячных купюр.       Разумовского, для предотвращения ещё каких либо подозрительных попыток сбежать, переселили в палату с мягкими стёганными стенами и полом, оставив на нём смирительную рубашку. Сергей так и не понял, почему и за что, оказался в таких условиях — Птица не стал ему рассказывать, что за ним приходили и, что именно, это был Олег. Дозы успокоительного теперь стали обычным приёмом два раза в сутки, а пищу решили поставлять через назогастральный зонд, привязывая Серёжу перед каждым кормлением кожанными ремнями к стене.       Он ничего не знал. Просто сидел, облокотившись на мягкую стену, и смотрел в одну точку, дрожа от страха. Это чувство было необъяснимо, и, уж тем более, без определённой причины. Страх безысходности? Ничего непонимание? Боязнь белых стен? Что это?       Под действием седативных средств Птица перестал появляться. Перестал тревожить и без того повисшее на волоске сознание. Мысли Сергея были абсолютно пусты. Но почему тогда это пугает больше, чем появление пернатого? Почему именно сейчас хочется поговорить с кем-то, высказать всё, что наболело?       Сергей наклоняется вперёд надрывисто крича. Громкий звук глухо подавляется мягкими тканями, оставляя после себя неприятный белый шум. Но это всё уже не важно. Разумовский опрокидывается на бок, теряя сознание.

***

— Что теперь делать будем? — Гром задал этот вопрос не потому, что его интересует мнение Олега, а чтобы ткнуть пальцем в его «идеальный» план. — Я же говорил, коррупция не прокатит. Ты вообще в курсе, что именно с ней твой Серёжа боролся? — У тебя есть предложения получше? Устроить махочь? — Выкрасть. — хохотнул Игорь — Только сейчас у нас это не получится — нужно дождать, пока осадок уляжется. — Который мы взболтали? — поддержал идею Волков — Но, только… Его там убьют. Я знаю его с детства, он сойдёт с ума в таких условиях. — Да? Только он уже… — невесело улыбнулся майор — Ты, когда его бросал — о чём думал? Ведь, наверняка, видел же… Что у пацана крыша поехала. — Мы каждый день переписывались, звонили друг другу… — А почему, когда выжил, не прислал весточку? — Я… Не знаю… — Олег тяжело вздохнул, садясь в любимое серёжино кресло и закрывая руками лицо. Он виноват. Виноват в том, что не сообщил. Это было опасно. Не опасней, чем оставлять Разумовского одного, конечно… Сейчас никак не загладить вину. Он должен освободить его, чего бы это не стоило. Ладно уж, подождёт недельку другую, но не больше. Нельзя Серёжу там оставлять. Он слишком слаб, слишком… Хотя, какой там слаб? Он полгорода перехуячил, неужто там не справится? Вроде как Птица там что-то варганит, но… По-моему, единственное, что пернатый может — это ебать Серёже мозг. Его же руками и мыслями. Вот падла. — Нам нужно залечь на дно… — вырвал Волкова из мыслей Игорь, хлопая его по плечу. Да. Легко сказать, что можно выждать время, забыть всё, жить как раньше… Нихуя. Гром уже никогда не сможет жить как раньше. Его мир перевернулся в голубых глазах уже с первых секунд их первой встречи. «Всё это гормоны, у Сергея была течка!» Абсолютно все оправдания пали крахом, разбиваясь о боль в сердце и постоянные мысли о нём. О рыжем худощавом парне с неимоверно красивыми чертами лица, сексуально длинным языком и покусанными губами. «Это всего лишь страсть!» Но почему тогда от этих мыслей не встаёт? Они вызывают у Игоря лишь неконтролируемый гнев и желание разнести всё… Ну вы и так знаете к «чему». Желание защитить, укрыть, пойти против закона… Лишь бы быть с ним. Знать, что с его рыжим чудом всё в порядке, что он в безопасности и, желательно, спит у него, у Игоря, на коленях, спокойно посапывая. Всё это будет и никак иначе! Гром всё сделает для этого, он уже решил.

***

      Противный писк приборов бил по ушам, мешая сосредоточиться. Разумовский открыл глаза, замечая, что больше не находится в той душной белой палате и больше не связан. Нет, он всё ещё в палате, но она другая — не такая, какие есть в психиатрической больнице. Здесь есть окна. Большие, без решёток. Кровать удобная, есть маленький столик, а в дальнем углу, даже, стоит кресло. Это сон?       Сергей ощупал себя, убеждаясь в том, что вполне реален и чувствует шершавость собственной руки. — Здравствуйте, Сергей Викторович. — в помещение вошла невысокая женщина средних лет в белом халате и с какой-то папкой в руках.       Серёжа испуганно приподнялся на локотках, смотря на сотрудницу большими глазами. — Тише, тише… — успокоила его медсестра, кладя руку на тонкое напряжённое плечо — Вам нельзя нервничать, успокойтесь. — она говорила достаточно ласково, реально пытаясь помочь. — Что случилось? Г. Где я? — Разумовский проследил за пухлой рукой на своём плече, недоверительно сжимаясь всем телом. — Вы в больнице. Лежали без сознания шесть часов. Нам нужно провести ваше обследование, чтобы, если нужно, вылечить и выписать вас. — Нет, пожалуйста! — Сергей откинул резко одеяло, вскакивая с кровати и только сейчас понимая, что в его носу снова находятся трубки, только теперь они предназначены для подачи кислорода. — Всё будет хорошо, успокойтесь! Всё, что вам нужно — это сдать кровь натощак. Вы готовы сейчас пройти со мной в процедурный кабинет?       Разумовский уже хотел ответить «нет», но Птица подсознательно навязал своё: — Да, конечно… — Отлично. — женщина открыла дверь из палаты, приглашая парня идти за собой. Это было странно. Будто медсестра не знает с кем имеет дело, либо легкомысленно относится к проблеме, свалившейся ей на голову. Без конвоя и смирительной рубашки вести того, кто сжёг половину города — уж слишком некомпетентно.       Сергей молча вышел в коридор, следуя за сотрудницей. Он с осторожностью оглядывался по сторонам, пытаясь найти какой-то подвох. Женщина шла впереди, стуча по полу своими каблуками. Она не оборачивалась и даже не пыталась соблюдать хоть какие-то правила обращения с психически больными пациентами — неужели её не предупредили? Или она действительно полагает на честность любящего жечь людей маньяка? Её резон крайне непонятен и наводит на кучу вопросов, ответ на которые, уверен, не даст и она сама.       Медсестра спустилась по просторной каменной лестнице на первый этаж, даже не проверяя, идёт ли за ней пациент. Серёжа послушно следовал на процедуру до тех пор, пока Птицу не привлёк соблазнительный повод выйти через центральную дверь, что находилась в соединённом с лестничной клеткой фойе.       Голубые глаза снова сменились на жёлтые, хитро щурясь. Пернатый сбавил скорость шага, отдалившись на достаточное расстояние, чтобы медсестра не смогла быстро отреагировать.       Секунда, две. Он срывается с места, мчась к дверям, открывая их и вырываясь наружу. Крики, шум, гам — всё это осталось в здании. Никто. Никто не смог так быстро среагировать. Птица скрылся в толпе, перебегая улицу и неосознанно мчась к офису «Vmeste», а куда ещё?       Узкие улочки, переулки — лишь бы незаметно добежать до цели. Пернатый бежал без остановки. В глазах мелькали люди, знакомые забегаловки, парки. Он не останавливался. Не смотрел назад. Цель — добежать до офиса, скрыться.       Наконец, позади улицы показалось высокое стеклянное здание, окружённое полосатой лентой. Пернатый забежал через запасной вход, поднимаясь на лифте до последнего этажа и врываясь в серёжин офис. Он покинул сознание Разумовского, становясь проекцией рядом с ним. Хотелось видеть его реакцию. Но в голубых глазах вновь появились страх и непонимание. — Что? Что это? — Я же говорил, что мы выберемся оттуда? — Это сон? — Нет. — Птица самодовольно улыбнулся, поправляя прилипшие ко лбу волосы Серёжи — Переоденься во что-то, нам нужно уходить отсюда. — Что? Что ты сделал? — на Сергея накатила паника. Он осел на пол, трясясь всем телом — Птица, пожалуйста, прекрати… Оставь меня в покое. — Разумовский закрыл глаза руками, всхлипывая. У него больше не было сил. Это было не только из-за недавнего бега, но и душевного состояния. Вечные смены личностей разрушали хрупкую нервную систему. Ну почему? За что ему всё это? Смотреть на деяния, сотворённые своими же руками в своеобразном беспамятстве. За что…? — Пф… — пернатый закатил глаза, показывая своё недовольство. Пришлось вновь влезть в сознание Сергея, поднимая его с пола и идя в спальню.       Достав из шкафа практически всё, что там было Птица собрал себе несвойственный для Разумовского лук, надевая большую футболку, длинное тканевое пальто, оверсайз брюки, берет, шарф и, те самые, дополненные виртуальной реальностью, очки. Получился образ некого творческого парня, склонного к мечтательности и искусству — на что только не пойдёшь ради одной рыжей задницы, в разуме которой ты вынужден существовать.       Птица подошёл к одной из стен спальни, нажимая маленькую неприметную клавишу. Ширма отодвинулась, показывая скрытый за собой сейф. Старый PIN-код легко подошёл, открывая большую бронированную дверь. Это не тот сейф, про который знает Олег — он построен намного позже и доступ к нему знает только Сергей, ну и, соответственно, Птица. Там хранятся самые ценные вещи, вроде документов на компанию, ключей от дома, который был куплен просто так и существовал даже без прописки в нём Разумовского. Он, за всё существование этой покупки, побывал там от силы раз десять, а на ночь оставался только однажды. Ему никогда не нравилось большое полупустое здание, пусть и оформленное в его любимом стиле эпохи Ренессанса. Одиночество — им там было пропитано абсолютно всё: роскошная мебель, большие залы, мягкая постель… Персонал, обслуживающий помещение, появлялся в нём пару раз в день убрать пыль и приготовить еды — если это нужно. Пустота. Несмотря на достаточно полные разной мебелью комнаты выглядели абсолютно бездушно, тихо, скучающе… Это пугало. Сергей ужасно не любит тишину, но, не смотря на это, постоянно находится в ней — за работой, на отдыхе, в офисе. Это ужасно.       Птица, взяв в сейфе всё, что нужно, приподнял стопку документов, выуживая из завалов небольшой ключ. Он принадлежал автомобилю фирмы Porsche Cayenne, о существовании которого в своём автопарке Сергей даже не помнил — машина, с момента её покупки, пылилась в подземной парковке офиса. Собственно и куплена она была исключительно по инициативе пернатого, который также «нечаянно» потратил на авто пару десятков серёжиных миллионов как и на костюм Чумного Доктора позже. Вот же, скотина рыжая! Ну ладно, хоть теперь эта машина пригодилась, везя своего хозяина к тому самому заброшенному им особняку на Крестовском острове.       Думаю не стоит говорить о том, что у самого Разумовского тоже есть машина, которую они с Олегом выбирали совместно три года назад. Собственно на ней сейчас Волков и разъежает по городу, не боясь штрафов, потому что на него оформлена доверенность.       Сорок минут пути и Птица стоит уже на пороге большого ухоженного особняка, освобождая разум для перепуганного Серёжи. — Нам нужно скрыться пока, посидим тут. — рассказал свой план пернатый проходя внутрь просторной прихожей, но позже — оборачиваясь в сторону оседающего на пол Разумовского. Сергей закрыл руками глаза шумно выдыхая, но, уже через мгновение, опрокинулся на бок, теряя сознание и погружаясь в спасительную темноту.