Я вижу во сне красивую смерть

Капли воды падают на лицо едва заметно, почти не осязаемо, но Тойя чувствует их. Начался дождь? Или это пепел с неба медленно засыпает его тело? Что же, так даже лучше. Ни похорон, ни почестей, просто сгинуть в небытие не такая уж плохая перспектива для проигравшего. А он именно что проиграл. Со слабым, разваливающимся на куски телом, Даби держался до последнего и его конец был лишь вопросом времени. До ушей доносятся звуки непрекращающийся битвы и Даби с трудом поворачивает голову, чтобы посмотреть напоследок, хотя бы взглянуть одним глазком. И видит, как его семья, если так можно выразится, его израненный отец и не менее потрепанный младший брат Шото отчаянно сражаются против ВЗО. Им не победить короля демонов, не с таким жалким пламенем и в ледяную ловушку его не загнать. Как печально. В голову как некстати лезут брошенные слова отца, о том, как тот сожалеет, винит во всем себя и все эти дурацкие извинения и попытки поговорить с сыном только сильнее раздражают злодея. Пусть он заткнется уже наконец. Бесит неимоверно сильно эта тупая боль в груди, будто оповещая, что он все еще жив, пока. А еще Шото кричит, что обязательно съест с ним по тарелке кипящего удона. Какая мерзость. Если уж выбирать, то Тойя предпочел бы холодную собу. И он совсем не хочет думать, почему такие дурацкие мысли лезут в его голову прямо сейчас. Наверное, находясь на грани смерти, человек начинает сходить с ума. Другого объяснения он найти не мог. Поле битвы плавно перемещается ближе к его валяющейся тушке на земле и Даби отчетливо видит, как ВЗО, обернувшись к нему, кажется на секунду задумался. После чего из его рук вырываются железные путы и несутся прямо к нему. Неужели решил принудительно активировать его причуду? Или хочет забрать, пока ценный экземпляр не помер окончательно? Хитрый ублюдок. Даби не пытается сопротивляться. Это ни к чему. При всем желании, он не успел бы пошевелить плечом и потому, просто наблюдает, как перед ним возникает высокая фигура и путы проходят прямо сквозь вклинившееся тело. - Не. Дам. Тебе. Навредить. Тойе, - сквозь зубы рычит Старатель, хватаясь за железо единственной, уцелевшей рукой. Почему. - Оставь в покое моего брата! Шото появляется прямо позади ВЗО и пытается его заморозить, так глупо рискуя собственной жизнью, за что тут же отлетает в сторону, получив не хилый удар под дых. Почему. Герой номер один кричит неистово, буквально вырывая металл из своего живота и так же тупо бросается вперед, словно не ему только что вспороли брюхо. Разве они не понимают, что такими необдуманными действиями только подписывают себе смертный приговор? Почему они все продолжают играть эту в гребаную, любящую семейку?! Тойя хрипит, лежа на холодной, сырой земле. Он с трудом приподнимает руку и прижимает ладонь к глазам. Слез нет. Их давным давно нет. Но какое-то фантомное ощущение влаги на щеках все же появляется и парень заходится тихими всхлипами. Он хочет, чтобы эта рана где-то внутри груди наконец прекратила мучить его. Болезненный вопль раздается совсем рядом и Даби замирает. ВЗО загнал Шото в ловушку и теперь еще на одного Тодороки станет меньше. Это прекрасная новость, ведь правда же? Злодей должен радоваться, что увидит хотя бы смерть своего ненавистного, младшего брата. Но он не в восторге. Наоборот, едкое чувство беспокойства разъедает его изнутри. В мыслях раздается едкий смешок. Этим придуркам все же удалось выпотрошить все его естество изнутри и вытащить наружу давно забытые чувства. Тойя почти не чувствует своего тела, когда поднимается. Разве что коленки предательски дрожат, грозясь в любую секунду вернуть его обратно в горизонтальное положение. Шаткой походкой Даби направляется вперед и это не остается незамеченным. Шото первым округляет глаза, следом поднимает голову Старатель, хватаясь за окровавленный бок. И последний ВЗО, оборачивается к нему в пол-оборота, а на его губах играет ухмылка. - Хочешь сам покончить с ними, Тойя-кун? Заткнуть бы этот поганый рот, что обращается к нему по имени, но вместо этого парень лишь кивает головой. В глазах Шото он видит настоящий ужас, это даже приносит какое-то садистское удовольствие. Его губы мелко дрожат и тихое "брат" звучит даже слишком жалко. ВЗО ухмыляется, запоздало реагируя, когда Даби набрасывается на него, ногами обвивая вокруг груди, а руками крепко обхватывая голову, оттесняя того назад. - Кулак ослепительного пламени. Тойя использует всё. Со всей своей накопленной силой, из последних сил, он воспламеняется, утаскивая злодея вместе с собой в удушающее, синие пламя. Гори. Гори. Гори. И они горят. Так ярко, как никогда прежде, сияют в немой борьбе друг с другом, потому что даже кричать уже нет сил. Или возможно это пламя уже выжгло их голосовые связки? В прочем не важно. Даби давно перестал чувствовать физическую боль, ощущая лишь ее слабые отголоски. Совсем другое дело то, что творилось в его многострадальной душе все эти годы и все то время, пока он наблюдал, как его родные жертвуют собой ради какого-то злодея, он мучился. Спасать злодея так по геройски! Злодей. Именно им он и был и останется до конца своей жизни. Но по-крайне мере сейчас он, хотя бы не надолго, может стать героем, достойным своего отца, своей семьи. От неприятных ощущений жжется в груди и где-то на периферии зрения Тойя видит как смешно выглядят удивленные лица отца и брата, как они кричат что-то и пытаются добраться до него, но это бесполезно. Ярко-синие огненные языки не дают приблизиться даже пламенным героям, насколько горячо было вокруг. Даби убежден, для него все должно было закончится еще тогда, на пике Секото. Его выживание просто очередная насмешка судьбы, не более. Но теперь он не позволит помыкать собой и решать, жить ему или умереть. Теперь он делает свой выбор сам. Даби крепче сжимает ВЗО в своих объятиях, пока тот пытается стащить его с себя и только сильнее распаляет чудовищный жар вокруг них. Одежда плавится вместе с остатками кожи и мышцы начинают дымить, пробирая до костей. Тойя все еще не чувствует боли, но его собственное, немеющее тело в конце концов подводит его. Он больше не держит мужчину, скорее их тела почти сплелись в одно целое, подпаленное месиво, что разлепиться почти невозможно. И когда последние язычки пламени угасают, Тойя чувствует невероятную легкость во всем теле. Кажется кто-то держит его на весу, разглядеть невероятно тяжело, но его определенно положили на землю. По крайне мере он ощущает твердую поверхность под своей спиной. Даби с трудом поднимает веки или вернее то, что от них осталось. Он почти ослеп и кажется совсем лишился слуха. Отец что-то кричит ему, с его глаз по щекам стекают две крупные струи слез. Откуда-то сбоку вдруг вырастает тень и его обугленную руку поднимают, прижимая к чужому лицу. Наверное это Шото. Запоздало в голову приходит мысль, что им придется хоронить его во-второй раз. Остается надеется, что они простят его за это. Тойя пытается сказать, что он в порядке, что все хорошо, ведь сейчас он по-настоящему счастлив. Но вместо этого срывается лишь очередной хрип и губы складываются в короткое "па", а следом появляется еле заметная улыбка. Это был его последний выдох и прежде чем Старатель успел хотя бы коснуться лица сына, в бирюзовых глазах потухли последние крупицы жизни. Еще долгое время старший Тодороки не подпускает кого-либо к ним. Даже когда все злодеи были повержены и на место битвы приехала скорая вместе с надоедливыми репортерами, Старатель все еще продолжает прижимать к себе бездыханное тело старшего сына, пока Шото возводит ледяную стену между ними и всем остальным миром. ------------------- Десять лет спустя. Возле родильного отделения собралось целое скопление людей и каждый на перебой спрашивал, как там Яойорозу и ее ребенок. Большая часть из этой толпы были бывшие одноклассники группы А, нынешние герои и сдержать их оказалось не такой легкой задачей. - Только родственники могут пройти! - кричала медсестра и какого же было ее удивление, когда вперед протолкнулась почти вся многочисленная семейка Тодороки вместе с семьей Момо. Рей, Нацу со своей девушкой, беременная Фуюми с мужем и несколькими детьми, родители Яойорозу и ее дедушка с бабушкой. - Ну или только несколько родственников наверное.. - мигом стушевалась женщина. Внутри уже находился Шото, когда семья все таки протиснулась в тесную палату, первым делом накинувшись на Момо с расспросами о ее самочувствии. В руках он держал мобильный телефон. - Как только я тут закончу, - кричал во все горло Старатель, одновременно отвешивая тумаков нескольким злодеям. В его огненно-красных волосах уже виднелась седина, но он все еще продолжал быть героем. - Я сразу прилечу, Шотоооо! Короткая улыбка дрогнула на лице Шото, когда он отключил телефон и убрал его в карман. - Старик неисправим, - где-то под ухом бубнил Нацу, впрочем делал он это совершенно беззлобно. - Думаю не пройдет и минуты, как он будет здесь, - хихикала в сторонке Фуюми переглядываясь взглядами с Рей. Дверь в палату открылась и некоторым членам семьи все же пришлось выйти, чтобы пропустить внутрь врача. В руках, завернутого в пеленки, он держал новорожденного ребенка, аккуратно передав его прямо в руки Шото. Было немного боязно его держать, но тем не менее Тодороки был сейчас неимоверно счастлив. Удивительно как мальчик перенял черты обеих семей. На макушке виднелись первые темные прядки волос, а бирюзовые глаза были обрамлены густыми, черными ресницами. Цвет глаз прям как у его отца. Нет. Как у его брата точь в точь. - Как вы его назовете? Шото вопросительно смотрит на Момо и получает кивок с легкой, усталой улыбкой на губах. Шото снова переводит взгляд на малыша, который тянет к нему свои крохотные ручки и без тени сомнения говорит. - Тойя.