Чертенок хочет поиграть

Кэти дочитывала письмо от мамы, когда руки Оливера обвили ее за талию. Он поцеловал ее в шею, а потом заглянул в листок: — Тебе что-то пришло? Кэти повернулась к нему лицом: — Мама написала что моя тетя приглашает нас к себе на море. — Здорово, — Оливер поправил ее волосы, выбившиеся из-под заколки, — надолго? — На месяц, — Кэти подняла на него глаза. Целый месяц отдельно от Оливера. Кажется, это был подарок. — Ого, — он задумчиво глянул на нее, — Ты поедешь? — Да, — Кэти убрала письмо, — там наверное очень красиво. — Завидую тебе, — улыбнулся Оливер, а потом обнял ее крепко, — не забудь там про меня, ладно? Кэти рассмеялась в ответ. Его руки сжали ее крепче, а потом его шепот коснулся уха: — Родителей нет дома и я подумал… Кэти на секунду застыла. А потом обняла Оливера в ответ, обвила руками шею, прижалась щекой к груди. Его сердце билось ровно, привычно. Оливер чуть отстранился: — Так ты не против? Она покачала головой, а затем поцеловала его — медленно, нежно, как раньше. Оливер откликнулся также привычно и ласково. Он раздевал её медленно, губы заскользили по шее, ключицам, плечам. Кэти закрыла глаза и постаралась раствориться в прикосновениях, но тело будто бы стало чужим. — Кэти, ты красивая, — Вуд опустился вниз, продолжая дорожку из влажных поцелуев от ключиц к животу. Кэт попыталась изобразить стон, но быстро сдалась, понимая, что притворство ей не поможет. Тогда она взяла его за щеки и заставила посмотреть на себя. — Все хорошо? — спросил он. — Да, иди ко мне. Он накрыл ее своим телом. Его руки горячие и уверенные, гладили ее тело. Он оставлял поцелуи на шее, плечах, а внутри у Кэт по-прежнему ничего так и не отзывалось. Но вдруг в голове возник темный коридор Хогвартса и грубый хрипловатый голос. «У тебя не выходит врать, Браун, даже не старайся» — сказал он. Кэти тут же представила Марка. Его руки, взгляд. Кэт закусила губу слишком сильно, пытаясь вернуться в реальность — на губе выступила кровь, солёный привкус на мгновение отрезвил. Но подсознание подкидывало ей все новые и новые картинки. И вот уже будто бы не Вуд, а Флинт вжимал ее в кровать и целовал ее губы. Жаркая волна прокатилась по телу и Кэт ошеломленно открыла глаза и пальцы сжались на плечах Вуда. — Я сейчас, — зашептал Вуд, — почти… Он совершил еще несколько рваных скользких толчков, а после откинулся на подушки. Еще минуту оба тяжело дышали, приходя в себя. Кэт старательно пялилась в потолок, рассматривая плафон, чтобы отогнать образ обнаженного Флинта. Флинт из головы все не уходил. «Вот чего ты хочешь, Браун» — сказало подсознание голосом слизеринца. — Ты сегодня какая-то… — Оливер поднялся на локте. — Всё хорошо? «Нет» — Да, — ответила она тихо. — Просто, я буду скучать. Он улыбнулся. — Я тоже, Кэти.

***

По комнате плыли густые запахи свежего хлеба и трав. Где-то за окном вдалеке плескалось море. Кэти уткнулась в подушку лицом, вдыхая аромат лаванды. Тетя сказала что до вечера выходить из дома это безумие: солнце еще высоко. Поворочавшись, Кэти устроилась на боку. Взгляд упал на письмо, которое пришло утром. Оливер писал что в Лондоне дождь и сырость. И что он тренируется целыми днями. И еще что-то про ту квиддичную команду, в которую хотел попасть. Кэт повернулась на спину, чтобы не смотреть на письмо. В голове вдруг вспыхнул тот день, перед отъездом из Хогвартса. Марк, который поймал ее взгляд, его руки, обнимающие другую девушку. Кэт представила себя на ее месте. Щеки тут же вспыхнули. Она закрыла глаза и опустила руку вниз, туда где собирался жар. Знакомое чуть чувство стало разливаться по телу. Она громко выдохнула и тут же распахнула глаза. «Это неправильно» — подумала она и попыталась выровнять дыхание. Воздух был густым, теперь он будто придавливал к кровати. Кэти перевернула подушку прохладной стороной и прижалась к ней щекой. Вскоре она задремала под стрекот цикад и далекие звуки прибоя. — Прогуляйся, милая, — сказала тетя, когда Кэти спустилась к ней на первый этаж заспанная, со следом от наволочки на щеке. Она пошла на побережье. Ветер сдул дневное марево и принес запах йода. Девушка вдыхала этот ветер, запоминала его. Опустилась у воды прямо на еще теплую гальку. Солнце садилось, разливаясь по горизонту оранжевым, как будто кто-то пролил апельсиновый сок. Вдали звучал рев мотоциклов, а здесь, на берегу было слышно только море. Кэти опустила голову на колени, прикрыла глаза ненадолго. Ветер ласково обдувал ее голые руки, трепал волосы, щекоча шею. — Здесь свободно? — послышался рядом голос. Кэти вздрогнула, подняла глаза. Загорелый парень, едва ли старше нее, стоял рядом. Он улыбался открытой, искренней улыбкой и Кэт улыбнулась в ответ. — Свободно. Он тут же разместился рядом, присев прямо на камни. — Я Лео, — представился парень. — Кэт. — Кэт, — повторил он, — Катерина значит? — Почти, — она улыбнулась, — мама зовет меня Кэтрин. — Красивое имя, — он наклонил голову набок, — ты тут одна? Не хочешь прогуляться? Вдруг у Кэти внутри все сжалось. «Хочу» Она улыбнулась, показывая тонкое колечко на руке. — Извини, я помолвлена. — Нет проблем, — Лео неловко поднялся на ноги, стряхивая мелкие камушки с одежды, — если захочешь, приходи как-нибудь к нам на террасу, — он указал в сторону городка, — мы с ребятами собираемся, танцуем, на гитаре играем. Жениха приводи. — Он в Лондоне, — Кэти попытался выдавить улыбку, но получилось уже не то. Парень как-то растерянно посмотрел на нее, будто не зная что ответить. И Кэти смягчилась: — Я приду, спасибо что позвал. — Ладно, — он махнул рукой на прощание, — тогда до встречи! Кэти проводила его взглядом, а потом снова посмотрела на свою руку. Кольцо блестело, словно посмеиваясь над ней. «Это теперь навсегда» — мелькнуло в голове. Кэт потерла щеки ладонями, на берегу стало прохладнее. Она нашла пальцами кольцо и попыталась снять, оно застряло на косточке. Девушка зло выругалась и надела его обратно. На другой день она села писать ответ Оливеру. Рассказала про то, как они ехали с рынка и у них перегрелась машина, и им пришлось голосовать на трассе. Про то, какие тут красивые закаты и про то, что к тете прибился рыжий котенок. Про море и солнце, про запах кофе и хлеба по утрам. Про то, что ее позвали в местную компанию Кэти писать не стала. Каникулы плыли медленно, как солнце над морем. Кэти все-таки решила сходить на террасу к Лео. Лео представил ее всем, кто-то тут же сунул ей в руки кружку с домашним вином, кто-то кинул подушку на пол, чтобы она могла сесть. Там, под звуки гитары и тихие песни, она впервые за долге время почувствовала как внутри потихоньку распускается пружинка. А после Лео вызвался ее проводить. Где-то вдали был слышен рев мотоциклов, по улице плыл густой запах жареных томатов и базилика. Кэти остановилась недалеко от дома тети. — Ну вот, — сказала она, поворачиваясь к Тео, — мне туда, спасибо что проводил. — Не за что, — он вдруг посмотрел на нее серьезно, — Кэти. ты не подумай что я извращенец какой-то, но можно я тебя поцелую? Кэти уставилась на него, не зная что ответить. — Я никому не скажу, — продолжил Лео, — и твой жених ничего не узнает. — Лео, — Кэти прикусила губу, — я… — Прости, — спохватился он, — я иногда такую ерунду начинаю нести, вино, сама понимаешь, — он рассмеялся. Кэти выдохнула неловко. — Ничего, — улыбнулась она, — вино, я понимаю. Она пожала Лео руку на прощание и скрылась в доме. Тетя ничего не сказала, только проводила Кэти взглядом и вздохнула украдкой. Каникулы уже подходили к концу. А в один из особенно жарких дней, Кэти снова лежала на кровати, в одном купальнике. Жаркий воздух проникал в комнату даже под закрытые ставни. Кэти лежала, раскинув руки по краям кровати. В голове все крутилась какая-то мысль. Но Кэти никак не могла поймать ее за хвост. А потом вспомнила Марка. «Это ведь просто мысли, — подумала она, — в этом нет ничего плохого» Рука скользнула под купальник. Кэти закрыла глаза, вспоминая Марка. Его голос, лицо, руки. Вскоре она тихо застонала в подушку. А потом липкий удушающий стыд разлился в груди. С морем прощаться не хотелось, поэтому Кэти прихватила гладкий камушек с пляжа. Она грела этот камушек в кармане и трогала всю дорогу до Лондона. Оливер пришел встречать на вокзал. Увидев его, Кэт спрыгнула с подножки поезда не дожидаясь полной остановки и помчалась вперед. Оливер подхватил ее и закружил. — Кэти, — сказал он, осторожно опуская ее на землю, — я соскучился! — Я тоже, — она вновь прильнула к нему, прижалась, вдыхая запах свежести и чего-то цитрусового. — А зачем ты с подножки прыгнула? — вдруг спросил Оливер, отстранившись, — Ты могла ногу подвернуть. — Оливер, — Кэти все еще улыбалась, глядя на него, но улыбка выходила кривой, — я же просто хотела к тебе побыстрее. Он приобнял ее за плечи и они пошагали по перрону. — Ты иногда такая неуклюжая, Кэти, — сказал он, — хорошо что все обошлось, представь мы бы сейчас или твою туфлю доставали с рельс или лекаря тебе искали? Кэти нащупала в кармане круглый камешек и ничего не ответила. Они все шли, Оливер что-то стал рассказывать о тренировках и квиддиче. И Кэти, набрав воздуха, вдруг решилась. — Оливер, — позвала она и остановилась. Он посмотрел на нее с такой открытостью, с готовностью услышать что угодно, что Кэти на секунду задумалась: а может не стоит? Но слова сами слетели с губ: — Я бросаю квиддич. Он замер. Улыбка медленно сползла с лица, он отступил на полшага, но его рука все еще лежала у нее на плечах. — В смысле бросаешь? — его голос на секунду прорвался этой звенящей ноткой, будто натянутая струна. — Я так решила, — ответила Кэт и подняла глаза. У Оливера было такое выражение лица, будто ему стало физически больно от ее слов. — Это из-за того матча со Слизерином? — спросил он. — Слушай, тот бросок, это ведь не из-за тебя, я разбирал его потом, раз пять прокрутил в голове. Флинт тебя заблокировал с нарушениями, на грани фола. Если бы судья заметил… — Причем тут матч? — Кэти приложила руку к голове, виски пронзило болью, — не в этом дело. — Тогда в чём? — он развернулся к ней, — Ты лучший охотник в команде после меня! У тебя потрясающее чутьё, помнишь, в прошлом году, когда мы играли с Когтевраном… — Оливер. Она протянула руку и переплела их пальцы. Оливер осекся, выдохнул резко, шумно. — Ты серьёзно, да? — спросил он тише. — Да. Он смотрел на их переплетенные пальцы, Кэти заметила как он поджал губу, совсем по-детски. — Это же наш последний год, — сказал он. — Выпускной. Мы же… Он не закончил. Кэти чувствовала его растерянность. Но вместе с этим пришло и другое чувство: свобода. — Мне же необязательно быть в команде… — начала она. — Я не понимаю, — перебил Оливер. — Ты же любишь квиддич. Всегда любила. Может, ты просто устала? с дороги… — Я не устала, — сказала Кэти, и ее голос прозвучал как чужой, — Я просто не хочу больше играть. Оливер замолчал. Его взгляд скользнул по её лицу словно он искал там что-то. Ответ. Объяснение. Хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. — Ладно, — сказал он наконец. — Я… ладно. Если ты так решила. Он повернулся и удобнее перехватил её чемодан. — Пойдём? Родители ждут, — он попытался улыбнуться. Кэти кивнула. Они пошли по перрону. Кэти скользнула взглядом по его фигуре, по рукам. Его рука сжимала ручку чемодана так, что побелели костяшки. Он смотрел прямо перед собой, и Кэти знала этот взгляд: так он смотрел после проигранных матчей, прокручивая в голове каждую ошибку. Каждую секунду. Искал момент, когда всё пошло не так. Она нащупала в кармане круглый камешек с сицилийского пляжа. Он был теплым, словно еще хранил кусочек итальянского солнца. Этой же ночью ей снова приснился Флинт.