Маленький Хуа-Хуа

Опустилась тёмная, безоблачная ночь, открывшая взору звезды, которые даже так не смогли превзойти в яркости молитвенные фонари негасимого света, которые Хуа, из года в год дарил своему мужчине, которого он уже имел полное право, так называть. Картина несомненно прекрасная, вот только, никак не отвлекала от печальных дум, в которые был погружен сам князь демонов. Смотря на яркий свет фонарей, кружащих в небе над призрачным городом, он беспрестанно думал о том, кому они были предназначены. О том, кто заполнял его жизнь смыслом, и был необходим больше, чем сам кислород, о том, чьё внимание заполучить было так сложно. Се Лянь, человек, чья душевная доброта, и чей свет, льющийся из самой глубины нутра была столь ослепляющей и манящей, с юношеских лет не мог отказать в помощи тем, кто действительно в ней нуждался. И даже не смотря на весьма травмирующий опыт и прошлое, он продолжал быть таким же открытым миру и инициативным человеком. И Хуа Чэн искренне за это восхищался Се Лянем, но проблема заключалось в том, что слишком многим людям он был необходим. После смерти Цзюнь У, работы у Се Ляня в небесных чертогах прибавилось. Необходимо было полностью восстановить небесную столицу, расширить территории, нейтрализовать весь ущерб, нанесённый миру в следствии величайшей драки, в ходе которой Цзюнь У и погиб, проследить за тем, чтобы работа других небожителей ни на секунду не застопорилась, контролировать Линвэнь, найти ей помощников, проследить за строительством новых храмов своих и чужих божеств, соблюдением правил, поклонения Се Ляню, ответить на молитвы, помочь нуждающимся, разобраться с горой Тунлу, пристроить всех ранее встреченных ими людей, или в большей степени демонов, да падших небожителей, разрешить вопросы с Черноводом, разобраться с Ши Цинцюанем и его компанией бродяг, и всё это - лишь мелочи! Множество канцелярии и управление небесной столицей тоже перешли в обязанности Се Ляня. И даже не смотря на то, что Линвэнь исправно работала, а Фэнь синь и Му Цин брали часть задач на себя, работы все равно было много. Тут уж вмешался князь демонов, и одним махом решил кучу задач. Однако Се Лянь, попросил его больше так не утруждаться, ведь он демон, и ему незачем возиться со столь незначительными, мелкими делами. Впрочем, Хуа Чэна это не остановило, но вот задачи, хоть и были взяты на него, полностью решены не были, ведь с каждым разом их становилось всё больше. Таким образом, времени, которое Се Лянь и Хуа Чэн проводили вместе, стало совсем мало. Се Лянь погружался в эти хлопоты, затягивающие его словно бы в болото, всё сильнее с каждым разом, забывая обо сне, и порой даже о еде. Что уж говорить про Хуа Чэна, который предпочитал заставить принца поспать, чем потратить силы ещё и на него. В общем, ситуация неприятная, и крайне грызущая изнутри обоих мужчин. Сутки сменялись, а изменений особо не предвещалось. Хуа Чэн понимал, что дело по большей части в том, что Се Лянь берет задачи на себя, и даже если принимает помощь, всё равно вкладывается на все сто, но не знал как это прекратить. В тяжких думах он провёл не одну ночь. Один. Несомненно, дела - это, конечно, важно, но муж! Тоскует и любит, грустит, зная что не обязательно Его Высочеству так рьяно во всё это дерьмо бросаться. В общем и целом, нужно было лишь переменить центр внимания принца, на Хуа Чэна, и дать пинка небожителям, чтобы работали усерднее, дабы Его Высочество увидел, что те и без него со всем справятся, а парочке стоит проводить больше времени вместе. Но что может быть настолько контрастным, что заставит взоры принца устремиться на него? Перед чем Се Лянь никогда не устоит? Тут то Хуа Чэна и осенило. Быть может, соблазнить Се Ляня и можно, но не столь то просто и эффективно. Он восемьсот лет сохранял благонравие, и при сильном желании мог себя сдержать, даже при виде обнаженного и такого горячего мужа, чьи полы платья покрывали поверхность кровати. Вызывать в нём жалось - одна из худших идей мира, ведь Хуа Чэн ни за что бы не хотел манипулировать любимым. То же самое - условия, напускная злость и раздражение, апатия. Подкупить не выйдет, ведь такого хочется одаривать лишь за его чудесный лик, да и богатства ему не столь надобны... Остается то, к чему Се Лянь не равнодушен. Се Лянь любил всё живое, с юношеских лет стремился помогать. Любил и старый люд, и в особенности младый. Любил детей... Но не всех одинаково. Пуще других, он любил малыша Хуа. В памяти князя демонов плотно засел тот отрезок времени, когда открылась гора Тунлу. Из необходимости он принял облик ребенка, чтобы сдерживать свои силы. Как же тогда Се Лянь с ним возился! Обнимал его, гладил, не сдерживал восхищений и похвал, едва ли с рук на землю пускал. И когда Хуа Чэн сказал, что скоро вырастет, как же Се Лянь расстроился! Сделал грустную гримасу, и как бы невзначай сказал, что в таком случае, пуще прежнего будет ласкать Сань Лана, и носить на руках, пока возможность есть! Раз уж ему так понравился ребёнок, почему бы, ему его и не дать? Таким образом, Хуа Чэн четко состроив план, позвал к себе Хэ Сюаня, дал ему поручение, и тут же обратился в ребёнка. Стал дожидаться Се Ляня. Хэ Сюань, увидев перед собой маленького князя демонов едва заметно усмехнулся, и покачал головой, про себя подумав, что не задолжай он Хуа Чэну, ни за что не взялся за это дело, после чего удалился восвояси.

***

Прошли третьи сутки, Се Лянь всё еще метался то на Землю, то в храм, то в небесную столицу. В конец замотавшись, он всё же решил взять паузу. Спустился в какой-то богом забытый трактир и заказал пару маньтоу, ибо времени на перекус было не много. Силы на исходе, дел всё так же не в проворот, да ещё и трактирщик какой-то подозрительный попался. Рослый мужчина лет так тридцати пяти, недобро жмурился, и едва заметно насмехался над сим путником, подавая тарелку не самых свежих блюд. Впрочем, Се Ляню было уже все равно, он решил пока закрыть на это глаза, и просто поставить дополнительный пунтик в список дел. "Как в старые добрые времена." - по телу пробежали мурашки. Вот уж действительно, нынешнее положение, уж больно напоминало прошлое, в котором ещё было государство Сянь Лэ. Его тоже обуревала тоска, он тоже хотел тепла, нежиться в кровати с любимым человеком, и не думать о заботах. Вот только не мог он так! Всё думал о том, что отчасти его вина во всём произошедшем, что он всё решать и должен. "Ваше высочество! Срочно! Возвращайтесь в призрачный город!" - прозвучал в голове голос Инь Юя. В душе Се Ляня сразу же зародилась тревога. Инь Юй - выжил. Вернее, смог переродиться и вознестись, однако службу Хуа Чэну нести не перестал, потому и мог пользоваться духовной сетью. Вот только, это был первый раз, когда он связывался с Се Лянем. Да и пароля от духовной сети он знать не мог, разве что случилось действительно что-то серьёзное, из-за чего Хуа Чэн с ним связаться не смог, и потому поручил это своему слуге. Се Лянь в тот же момент выбежал из заведения, и понесся в призрачный город, сломя голову и успевая на ходу ещё и узнавать, что произошло. Сердце билось в такт бешенной скорости, которую он приобрел, но дело было не в усталости, а в волнении и сильной обеспокоенности, если можно такими простыми словами выразить те необъятные чувства, что он на самом деле испытывал в тот миг. За пару секунд он успел напридумывать множество неприятных сюжетов в своей голове, переосмыслить свою деятельность за этот год, и даже почти живьем себя съесть за то, что так давно не был рядом с Сань Ланом. Впрочем, Инь Юй, поняв, какие чувства овладевают ненаглядным возлюбленным градоначальника, поспешил успокоить, что дело не жизни и смерти, но тоже весьма серьезное. Так что сердце Се Ляня чуть успокоилось, хоть и скорости он не убавил, что и было результатом, на который было рассчитано. Так и не узнав в полной мере, что произошло, Се Лянь ворвался в их с Сань Ланом спальню, чтобы получить ответы самому. На краю их семейного ложа сидел маленький мальчик, лет семи, но щуплый, что казалось, тому не больше пяти. Один глаз закрыт бинтами, второй, чёрный как смоль, таит в себе неясные эмоции. Одежда - стала бесполезными тряпками, не по размеру сему юному телу, но всё ещё прикрывающему его. - Сань Лан! - Се Лянь едва перевёл дыхание, и тут же опустился на колени перед мальцом. - Что с тобой случилось? Снова гора Тунлу? Хуа Чэн не ответил, лишь притянул лицо принца ближе к себе, своими крохотными ручками. - Гэгэ, ты так быстро сейчас пришёл! А ведь до, я ждал тебя больше недели. - лицо непроницаемое, но в голосе таки звучит едва скрываемо-кокетливая обида. - Прости! Прости меня, Сань Лан. - Лицо принца всё так же взволнованное, с легкой испариной у виска, глаза полны жалости, но и чего-то ещё. - Мне стоило навестить тебя раньше, но всё же, что с тобой произошло? - Я соскучился по тебе. - Полу ответил, полу перевёл градоначальник тему, не желая отвечать напрямую, что не укрылось от Се Ляня. Хуа-Хуа, частенько так делал, когда и врать не хотелось его гэгэ, и правду говорить было не то чтобы уместно. Се Лянь обнял юное тело, прижал ближе к себе, и погладил мальчишку по столь прекрасным иссиня-чёрным волосам. То, насколько Хуа умилительно выглядел, заставляло сердце Се Ляня трепетать. И мысли клонило в направлении, о котором сам Се Лянь уж пару раз думал, но всё не решался до конца проработать даже в своей голове: Он бы хотел, чтобы его сын выглядел так же. И таблетка деторождения не казалась уж столь плохой. Се Лянь покачал головой, отгоняя внутренний голос куда подальше. - Сань Лан. - ... - Сань Лан. - ... - Сань Лан, ты очень милый! Се Лянь немного отодвинулся от Хуа Чэна, чтобы взглянуть на его лицо. Оно слегка покраснело, а взгляд стал таким нежным, и требующим к себе внимания, что сердце защемило. - Мы редко говорили о прошлом, но на нём строится будущее. И пожалуй, этого я не учёл, когда предпочёл больше не вспоминать и не думать о том что было. Но знаешь, я помню тот день, когда спас тебя. Помню, как ты так же прижимался ко мне, весь в слезах, и не желал отпускать полы моей одежды. Тогда, твои эмоции были такие искренние! И сейчас, ты словно вновь перенёсся в то время, что лицо твое столь ярко отображает твои чувства, и мне столь отрадно видеть это, что на сердце словно б улеглась буря. Потому Сань Лан, прошу, не утаи, что случилось? - Мне просто очень не хватало тебя... И я не знал как ещё привлечь твоё внимание! А ты ведь говорил, что я очень милый, когда я был в облике ребенка в прошлый раз. И с рук меня спускать не хотел. И говорил, что больше и не представится возможности поносить меня на руках... И я подумал, что раз уж таким я тебе нравлюсь больше... Се Лянь улыбнулся, а затем наклонился к уху Хуа Чэна и зашептал: - Ты нравишься мне любым, ведь это ты. А на твоё обличие ребёнка я так реагирую, лишь потому, что представляю, что наши дети были бы такими же милашками... И мне и в правду нравится возможность, потискать тебя и потаскать на руках, ведь в истинном своём обличии, у тебя больше шансов это сделать со мной, нежели у меня. Ты не раз носил меня на руках, дразнил и ласкал, и мне лишь хочется делать то же... Впрочем, тебе не обязательно для этого становится ребёнком. Из ушей Хуа Чэна чуть ли не повалил дым, после этих слов, и тут же он вернул своё обличие, и заключил Его Высочество в нежные объятия. Пожалуй, слова обоих были им необходимы, и сказав их наконец вслух, они смогли сбросить огромный груз с души. Ночью же Се Ляню пришлось отплатить за свои слова. Теперь - всю инициативу проявлять должен был он, что крайне смущало, и ещё больше заводило градоначальника. Ну и работать он, естественно, ни в этот, ни в следующий день не пошёл. Решил, что нет нужды ему столь суетится, ведь вокруг столько помощников, а любимый мужчина лишь один. Ну а Хэ Сюань был отпущен с миром, с частично прощёным долгом, но очень уставший, от беспрерывной работы и командования.