Мексиканский_залив2017.gif

Было жарко как в бане. Солнечная духота окутывала всех и вся — спасал вентилятор и ленивые движения веером. Испепеляющее светило совсем не собиралось вставать хотя бы на зенит — было только 10 утра. Это медленно подводит нас к одному месту — пляжу в Санто-Кохане, месту, куда стекаются не только тёплые карибские волны, но и европейско-американские туристы, с оголодавшей по жаре и лучам коже на кануне Рождества; а так же два главных героя этого рассказа: Оана и Рувл. — Ру, сейчас будем выходить! — крикнула Оана, уже заряженная латино-американским Солнцем, вся жизнерадостная и с искоркой. — Я скоро, Оана, — тихо и вечно устало произнёс Рувл, лишённый какой-либо мотивации идти на пляж. "Как же не хочется на пляж.", — только и думал этот юноша. "Зачем вообще переться туда? Устать, пропотеть, постыдиться и обожраться?", — такого мнения он был о пляже. Впрочем, его нельзя винить: он слишком давно отдыхал и загорал на солнышке, и стал слишком "взрослым" и "сурьёзным" для таких развлечений. Вместо этого, он бы мог остаться дома и сделать всё тоже самое, не считая второго, и проведя время в более комфортной обстановке не вставая с дивана. Тем не менее, он не хотел огорчать Оа, поэтому начал одеваться. Начал бы, если бы ему не мешал его живот. Не сказать, что Рувл был этим недоволен — он уже давно к этому привык. Он был большим, очень большим, и скорее даже крайне широким мальчиком; кто-то более честный, наверное, назвал бы его болезненно толстым. Но и не сказать, что у него были какие-то серьёзные патологии: только такие, которые поддерживали его расширение, без плохих последствий для здоровья. — Оана! — Крикнул Рувл, сидя на своей жирной попе. — Принеси, пожалуйста, толстовку и джинсы! — Сейчас-сейчас! — Крикнула девушка с кухни, с которой шли манящие пары сыра и жареных яиц и кучи других ингредиентов. Она знала, что большим людям с большими аппетитами нужны большие перекусы. В её руках были дырявые джинсы гигантских размеров, такая же чёрная толстовка, и что-то жёлтое, блестящее, что Рувл не успел разобрать. — Прошу, — она нежно положила рядом с ним дёгу, а после поцеловала в лоб. Рувл был смущён, — как оденешься, заходи на кухню! — Оана определённо не могла держать себя в руках при виде Рувла, и снова погладила его по враньим волосам. Далеко не отходя, она начала собирать и свои вещи. Потому он и не хотел обижать Оану. Не только потому, что она ухаживает за ним, но и за её милые, действительно добрые манеры. Рувл стянул с себя одеяло, обнажив свои белоснежные барханы жира, впервые за всё утро. Любой, даже толстый или высокий, чувствовал себя меньше в сравнении с ним в несколько раз. Необъятный живот с двумя глубокими складками и свежими частыми растяжками, который растекался вот-вот до колен; необычайно большие для юноши груди, мягкие, вытекающие из руки, которые нуждались в лифчике; нечеловечески большой зад, плотно обтягиваемый чёрными боксёрами и заполняющий половину кровати, до двух краюшков которых Рувл не мог дотянуться, слишком широкий он был. Его бёдра, под которыми можно было спрятать одного человека, занимали всё внимание зрителя. Руки были перекачаны жиром — "бицепсы" отвисали и качались в стороны при движении, а ладонь была распухшей, но не менее мягкой от жира, и ей было трудно манипулировать. Только относительно стройное лицо, с лёгким двойным подбородком, и прикрываемое чёрными грязными волосами, могло запутать малознакомого человека. Рувл иногда и сам заигрывал с собственным телом, наблюдал за движением волн своего жира, но сам себе он этого не хотел этого признавать. Он боялся пробудить в себе зверя, с которым он не смог бы совладать. Натянув на себя толстовку, которая еле налезала на него, он уже хотел было позвать Оа, чтобы она помогла надеть ему штаны, но тут его заинтересовала та жёлтая вещичка, которую он увидел среди тряпья — купальник с несоразмерным низом и верхом. И если бюстгальтер ещё кое-как можно было назвать нормальным, хоть и великоватым для Оа, то поплавки напоминали маленькую простынь с прорезями. "Как раз для кого-то, кто, наверное, был бы моих размеров", — наивно подумал Рувл, не до конца понимающий шутку Оаны. Только он вспомнил о ней, как что-то тонкое и холодное начало ползти под его толстовкой в направлении груди. Дыхание перемкнуло, его охватило оцепенение. Всё дальше и дальше от спины, все ближе и ближе к его бюсту, Рувл начал осознавать, чьё это было присутствие. Он понимал, что сейчас произойдёт, но кажется, что он не мог что-то сделать, и в трепете ждал, когда это произойдёт. Резко и неожиданно, словно тяжелыми ножницами, она ущипнула его за соски, заставив его тихо застонать. Оана ещё некоторое время игралась с его грудью, постоянно взбудораживая его. Она любила так делать, и делала так часто – дразнила и игралась из чувства игривости и дружбы. Что же про Рувла – он сам толком не знал, как к этому относится, поэтому редко когда-либо отвечал и/или начинал разговоры на эту тему. Возможно, он стеснялся и ему нравилось, но это не факт. — А я так и знала, что ты кое что забыл! — Прошептала Оа на ушко Ру, продолжая играться с его телесами. — И-и что? — Спросил юноша, пытаясь не стонать или как либо реагировать на массаж груди. Положив свою голову ему на плечо, Оана полазила в шмотье и достала оттуда то самое, громадное бикини. Она молча приподняла его черную, "готическую" толстовку над грудью и приставила к его титькам сырный бюстгальтер, как бы примеряя его на нём. Пазл в его голове начал всё быстрее складываться в одну большую общую картину. Поцеловав его в откормленную щёчку, она спросила: — Что я о тебе забочусь! — Наигранно обиделась она. — Всё таки, нужно было самому догадаться, что этот бикини мне не подходит, значит... — Она подождал ответа, но так его и не получила. — Значит это для тебя, дубушка. — Закончив свой монолог, она постучал по его головушке, как по доске. Хуже было некуда. Куда ему бикини?! Парню — бюстгальтер! Нет, конечно, в его ситуации это ещё звучало разумно, но что бы ему ещё и женские трусики носить?! Это задавало много вопросов, на один из которых он не мог дать ответа – нужны ли ему бикини, если он едет на пляж? С одной стороны – нет, всё таки он мужчина. С другой стороны он всё таки стеснялся, когда на него смотрели, таращились, и когда он приедет туда, отдыхающие обязательно засматривались на него. Всё же у него и габариты, и пропорции своеобразные, но довольно женственные. Была не была. Рувл, не без помощи и затискиваний Оаны, всё таки переоделся в бикини; чтобы не переодеваться на месте. Чувствовать на себе обтягивающий лифчик для Ру было очень необычно и немного тесно, хотя делал он это второй или третий раз. Даже так, каждый раз был как первый – он не мог в это поверить. Впрочем, в сиськах он теперь чувствовал себя более упругим (эти шары, сочащиеся из бикини, забавно покачивались) и более форменным (теперь они не тянулись вниз, а держались в форме сфер, как у девушек с большой грудью). Оана считала его очень привлекательным юношей в этом бикини. Они как ломтики сыра накрывали большие белые куски зефира; маленькое жёлтое на большом белом. Будь бы её воля, она бы сейчас упала промеж его грудей и не вылезла ещё несколько часов, обнюхивая, кусая и облизывая его мягкую, чистую и белоснежную кожу со складками; благо у неё ещё хватало рассудка. В её голове была просто буря эмоций, потому что сейчас нужно будет переодевать ему трусики. Непроизвольно дёрнувшись, Оа вскинула свои натурально золотистые длинные волосы и приказала ему лечь на живот. Но и здесь была загвоздка. Его попа была очень широкой и тяжёлой, так что он был как бы пригвозжён гравитацией к кровати. Радует одно – у Рувла была любящая и заботливая Оана, которая всегда помогала перекормленному юноше.