Womanizer

      Нетейам, насколько бы сильно не хотел казаться выше этого, был бабником, иначе, чем человеческим определением, его охарактеризовать было нельзя. Как и объяснить волну всеобщего женского возбуждения, что сковывала всех женщин вокруг него, кроме, пожалуй, его матери и бабки, в едином предэкстазном состоянии. Настолько, что, кажется, дотронься юный принц до кого-то из девчонок в своём окружении, за исключением, пожалуй, ещё и сестёр, то те тотчас кончат и обязательно умрут от этого, только бы поведать предкам, что за прекрасный На’ви довёл их до такого мощного оргазма. Я улыбнулась, пристальнее вглядываясь в красивые черты лица юноши, — он больше походил на свою мать, нежели на отца, и вобрал в себя всё самое лучшее от неё. Кошачьи повадки в том числе, и, когда Джейк своими более походил на человека, Нейтири с сыном больше напоминали мать-кошку с котёнком, который уже мало чем ей уступал.       Ладный и сильный — так характеризовали юного лесного принца все, кто его знал или видел хотя бы пару раз. Слава, его личная, а не отца и матери, подкреплённая его персональным усердием, была на пару шагов впереди него, поэтому я не особо удивлялась тому, насколько сильно его обожала женская часть населения племени. Чего уж греха таить, мне и самой нравился Нетейам, и, даже будучи обращенным На’ви, воспитанным больше по человеческому ладу, я не могла отрицать правдоподобность и целостность этого чувства. Кажется, Джейк и Нейтири заключили сделку с божеством Пандоры, чтобы их первенец получился просто отменным парнем, иначе его притягательность было сложно объяснить. Ведь только стоило юному Салли появится в деревне, так множество взглядов тут же устремилось на него и, если бы этими взглядами с парнем можно было бы заняться сексом, я знала, что пара знакомых мне девчонок уже давно сделали бы это. Идеальный и совершенно недостижимый, в Нетейаме было всё, чего не было во мне, и он имел полное право претендовать на дары природы, которые были щедры к нему.       Я проследила взглядом, как сын вождя скрылся за пологом хижины вслед за младшим братом. Проглотила это движение до конца, вместе с ещё десятком пар глаз, даже малейшее колыхание кончика хвоста разглядела, не то что упругую голую задницу. Мы тренировались вместе, летали и охотились, и я точно знала, что поставь передо мной с пару десятков парней, то только по заднице я смогу определить Нетейама. А что? Не думаю, что это зазорно. Тем более, что и на меня порой заглядывались молодые парнишки, а уж всех тех, кто все ещё заглядывался на ладный стан его матери, было не сосчитать. Если не знать, что подростков обуревают гормоны, то порой могло сложиться впечатление, то На’ви — это всего лишь клан аборигенов, помешанных на сексе.       Как там говорил Норм, мой первый друг и по совместительству человеческий психолог? Важно разобраться, что ты чувствуешь, Иден, а уже потом смотреть, что это за чувство.       Что за чувство?       Я глубже вздохнула, как бы мне ни хотелось распознать новое для себя чувство, — я не могла. Лёгкое, словно туман над рекой, оно порой спускалось совсем вниз, прямо между бёдер, или билось в животе неуёмным потоком. Рассказывать об этом своему психоаналитику мне не очень-то и хотелось, чтоб за ненадобностью Норм ставил мне диагнозы… Вот уж спасибо! Как-то раз, наслушавшись его советов о единении с природой на период женской слабости, я пошла купаться в полную луну. Конечно, я позвала с собой Кири, и после нам пришлось быстро удирать от толпы парней клана, у которых, по какому-то непонятному стечению обстоятельств, там же оказался какой-то общий особенно важный обряд. Когда мы, обе мокрые и наспех одетые, заскочили к Норму, не пойманные никем из преследователей, ученый, к слову, совсем не почувствовал вины. «Да это, они там письками мерились», — махнул он на нас рукой, и, обождав, пока мужской гомон на улице стихнет, вытолкнул вон. Невероятно исчерпывающе.       Потому советоваться по поводу чувств к Норму я не шла, а то могла нарваться на пару иголок в заднице. Ходил слушок, распускаемый конкретно Ло’аком, что Нетейам уже получил пару таких иголок в свой особенный зад. Норма мы решили об этом не спрашивать, врачебная этика не позволила бы ему сказать что-то лишнее, а учитывая, что он сам себя назначил вместо ученого врачом, дело было серьёзное.       Близился праздник большой охоты, —вспомнила я недавний инструктаж Джейка, —огромное состязание среди На’ви: сбор местных племён для охоты, полётов, песен и танцев. Костры и песни, соревнования и драки, танцы и вкусная еда, цветочное вино и бродившие ягоды, праздник обещал быть огромным в своём величии.       «Исследовательский дух», — шутил Норм, составляя карты местности и растительности по рассказам Нейтири, когда она вспоминала былую большую охоту. Всё ещё такой же учёный, он оставался среди На’ви, то меняя свой облик на человеческий, то снова пропадая во сне в теле аватара. Как бы мне ни хотелось забыть или опустить это, отчасти я была обязана своей жизнью именно Норму с его группой ученых. После того, как они нашли меня с пересаженным несформировавшимся человеческим сознанием вслед за тем, как какая-то из людских операций пошла крахом, именно они выходили меня в своей суперчеловеческой капсуле. Люди меня списали расходником, и, хоть никто об этом не говорил, это было очевидно, особенно спустя столько времени пребывания на Пандоре.       Одним аватаром больше, другим меньше, быть может, они решили, что меня подрали местные животные. В любом случае, никаких механизмов для слежения в моём теле не нашли, а потому опасности для племени я не представляла.       Как-то зачитавшись человеческой литературой, мы с Кири нашли кое-что интересное в огромном хранилище человеческих знаний. «Было бы здорово, если бы, когда проводили ваш опыт, девочкам-аватарам выдавали бы по паре вибраторов», — я прыснула со смеху, вспоминая ту теплую летнюю ночь. Желтоватые страницы книги на сканер Норма, который мы утащили из лаборатории с одной на двоих книгой. Это воспоминание стало поворотным моментом, с которого упоминание моего происхождения из уст других перестало меня задевать. «Парни порой такие засранцы, что мне бы хотелось иметь что-то, что сможет показать им, насколько они должны стараться нам понравиться не из одолжения, а из чувства соперничества». Кири была поразительной, и я снова захихикала. Припоминаю и ту книжку, которой мы так увлеклись, кажется, она называлась «Основы женского благополучия». В любом случае, наше благополучие могло бы быть идеальным, имей мы пару вибраторов, — решили в тот вечер мы. «Кажется, надо учиться работать пальцами», — нас тогда разогнал по спальникам именно Нетейам, сначала смерив взглядом, как двух несмышленых девчонок, что задержались так поздно после отбоя. Не знаю, сколько всего он тогда услышал и сколько всего понял, в любом случае, старший сын вождя был достаточно умен, чтобы смолчать и даже не нажаловаться на нас Джейку.       — Иден, как твой дозор? — со стороны от большого общего костра ко мне спешила Кири. Словно почувствовав, что я её вспоминаю, она оказалась тут как тут, виляя узкими бедрами. Её звонкий голос быстро выдернул меня из мыслей. От неё пахло травами и растирками, чуть немного золой и деревом. Пока мы пропадали на лесных дозорах, она без устали врачевала и училась делать полезные мази и снадобья, перенимая мастерство приёмной бабки. Тонкие длинные пальцы, усидчивость и стремление сделать что-то полезное делали из неё прекрасного целителя.       Я и сама не раз обращалась к ней за помощью, больше доверяясь тонким рукам подруги, нежели молодых девиц, которые от одного лишь вида Нетейама ненароком могли перепутать склянки. Это было даже забавно, пока не стало некой закономерностью, что вместо мази для заживления тебя могли облить спиртом, стоило только юному принцу снять рёберную повязку и показать литые мышцы живота девчонкам. Неудивительно, что вокруг него вилось столько фанаток, подумала я, так же окидывая парня взглядом.       — Отлично, я стояла около ручья, пока не замёрзла, — я недовольно повела плечами, чувствуя, как в теле всё ещё гуляет озноб и старательно возвращаясь мыслями к разговору с Кири, а не мыслям о её секси-шмекси-братце. Кири обеспокоенно приблизилась, и я исправилась, понимая, что жаловаться мне совсем не хочется, как и получать от нее мощную растирку. — Встретила выводок змееволков, они щебетали, словно птицы, такие громкие, — глаза Кири напротив меня загораются любопытством и пытливостью.       Кажется, она была вся в мать, если, конечно, верить сохранившимися записям, потому как до них Грейс была так же голодна, как и до всего нового и неизведанного.       — Тебе бы понравилось, — заканчиваю мысль я, краем глаза замечая, как сыновья вождя выходят с семейного укрытия и идут к общему костру. Я глотаю долгий стон, замечая Нетейама и окидывая взглядом его сильную фигуру.       Определенно Джейк с Нейтири заключили сделку со своим деревом, не иначе.       — Змееволки — это чудесные животные, мне так нравится смотреть на мотивы с ними на полотнах поселения, — Кири продолжает что-то восторженно лепетать о змееволках, слишком быстро уносимая потоком собственных мыслей. Такая возбужденная до знаний, кажется, она прерывала свой нескончаемый поток только для того чтобы вдохнуть или в присутствии лишь одного конкретного человека, потому как даже перед приёмными родителями, главами клана, её глаза были далёкими и мечтательными.       Я села чуть ближе к огню. Минувшей ночью я успела сильно продрогнуть, во влажности джунглей оказавшись слишком близко к холодной горной реке. При воспоминании по моей коже побежали мурашки и успокоились только тогда, когда пальцами ног я почувствовала тепло от огня.       Легкое одеяние под стать всем женщинам На’ви было прекрасно: не было сковывающего чувства или же пота, покрывающего тело после каждой легкой пробежки, которых здесь было достаточно. Джейк не раз говорил мне, что я могу носить то, в чем мне будет комфортно, и я думаю, так оно и было бы. Но, кажется, реши я носить шорты и футболки людей вместо народных одеяний, даже дикая охота не помогла бы мне вступить в клан и оказаться среди них собой.       Откидываюсь на руки, плотное полотно, бережно сплетённое и расстеленное вокруг костра, приятно касается кожи. Повязка на груди из бусин и цветов натягивается, натянется чуть сильнее, и, может быть, будет виден сосок. Я снова смеюсь. На’ви такими вещами обеспокоены не были, может, разве что только подростки, но и среди них открытые народные одеяния не вызывали смущения.       Ло’ак накидывается на Кири со спины, хватает тонкими руками за горло, и они катятся по каменному полу задорно переругивающимся комком. Они шипят и брыкаются, точно дикие котята в игре, и смотря на них, мне становится ужасно смешно. Я не сдерживаюсь, и тихий смешок срывается с губ.       Нетейам садится рядом со мной и, окинув взглядом дерущихся, переводит взгляд кошачьих глаз на меня. Смотрит с мгновение, а потом в ответ смеётся, касаясь своим локтем моего и так же откидываясь у костра. Он тёплый и пахнет чем-то свежим; стараюсь незаметно вдохнуть поглубже и чувствую, как его запах кружит голову.       С Нетейамом спокойно. Мы не раз несли вместе дозор и были на охоте, и в такие моменты он легко переменивался с юного задиристого парня на взрослого ответственного На’ви. Всегда сильный и такой взрослый, порой Нетейам не давал себе спуску даже находясь в поселении, оставаясь ответственным старшим братом, оберегающим сестёр и Ло’ака.       Я откинулась на спину. Тело пробила мелкая дрожь, когда прохладная часть полотна коснулась кожи. Лесной принц повернулся ко мне; в сумерках, опустившихся на лес, его глаза как будто светились вместе с узором на аккуратном носу. Кажется, так можно было провести целую вечность, просто лежа, сидя или стоя напротив юноши и прослеживая все прекрасные линии его лица и тела. У него были красивые ключицы, словно крылья Банши, они распахивались широко и явно, выпирая белыми косточками через тонкую кожу. Изящество переходило в его теле в силу, перемежаясь с мышцами груди, изгибами ребер, крепким прессом живота, на котором можно было играть в островки, и узкими бёдрами. Набедренная повязка была плотной, но сидела на нём так низко, что я могла разглядеть две ямки по обе стороны от тазовых костей. Нетейам усмехнулся.       — Ты пялишься? — кисточка его хвоста будто ненароком задела мое бедро. Это была самая безобидная ласка из всех возможных, да и то скорее шутки ради, но я всё равно почувствовала, как низ живота сладко затянуло, а между бёдер стало теплее. Гормональный фон выдавал все чувства на максимум.       — Тебе показалось, я просто задумалась, — я улыбнулась, переводя взгляд на костёр. Судя по усмешке, он мне нисколько не поверил.       — Не переживай, Иден, ты можешь смотреть на меня столько, сколько захочешь, — кажется, я погорячилась, когда засомневалась, стоит ли применять к Нетейаму такое понятие, как "бабник". Наглая улыбка украсила его полные губы, когда он чуть повернулся ко мне. Бабник, и другое слово тут и не подошло бы столь прекрасно. Откуда мне знать, может, он так общается со всеми девчонкам поселения?       — Не льсти себе, — я усмехнулась в ответ, прослеживая взглядом линию его плеч, красивые сильные руки и тонкие длинные пальцы. Не понаслышке я знала, что руки у него горячие. Пожалуй, это неплохо так сбивало с мыслей и лишало возможности ответить остроумно.       — Я все равно польщён, к тому же, ты снова пялишься, — порой я сомневалась в том, что человеческое воспитание Джейка было полезно для На’ви. Хотя бы потому, что оба его сына выросли по-мальчишески наглыми с чрезвычайно подвешенным языком. Они прекрасно жили в мире Пандоры, но всё-таки в них было так много человеческого острого языка, что порой мне казалось, что парни хранят в своих гамаках для сна по словарю.       — Не заставляй меня жаловаться твоему папочке на домогательства, — Джейка и Нейтири не было видно в лагере. Ну конечно, пятеро детей, сложно было поверить, что они могут днями напролёт заниматься только военными стратегиями и охраной территорий. Я старалась не вспоминать о том случае, когда кто-то из племени застал их за сексом где-то совсем недалеко. Это, конечно, было до ужаса забавно, но от того не менее противно.       — Ты нам практически сестра, он решит, что ты шутишь, — Нетейам фыркнул, морща розовый нос, и мне захотелось ткнуть его пальцем, но я быстро затолкала это желание поглубже в себя. Вокруг костра уже начал собираться народ, вряд ли это пойдёт на пользу моей репутации, если я начну распускать руки. — А вот я бы пожаловался. Так пялиться, это можно считать домогательством?       — Я задумалась, полетала в облаках, ушла в себя…       — И не сводила взгляда, — наглости у этого парня занимать не стоило. Временами такой взрослый, а временами задиристый, как подросток, это и раздражало, и нагоняло веселье одновременно.       Я покачала головой, признавая поражение, чтобы не быть уличённой в чём-то большем,чем просто взгляды. Плотнее сжала бёдра, когда вставала и почувствовала, как по телу приятно прокатилась волна удовольствия.       Ло’ак с Кири всё ещё спорили где-то в стороне, попеременно обмениваясь ударами по щекам. Это было странное увлечение, но им отчего-то нравилось, потому вмешиваться я не спешила. Кири была умной девушкой, знающей, как остановить то, что ей не по нраву, и вступаться за неё мне не требовалось. Только маленькой Тук, что ходила за этой компанией хвостом, нигде не было видно. В любом случае, на песню я оставаться не собиралась. Насколько бы ни был жизнетворящим отвар, который мы пили перед дозорами и охотой, его не хватало, чтобы побороть усталость в теле или унять возбуждение.       Я оглянулась на сына вождя. Всё так же полулёжа, он смотрел на меня, пока огонь оставлял узоры на его красивой коже.       — Может, тебе повезёт, и я приду к тебе во сне, — пробормотал он, так и не переставая улыбаться. — Сможем чем-нибудь интересным заняться…       — Что-что? — я почувствовала, как щёки наливаются румянцем. Конечно, я знала о флирте и о том, как это происходит, благо база данных учёных была обширна до любых книг, да и парней, желающих пофлиртовать, в поселении было достаточно, но всё же вот так явно... Мне пришлось пару минут простоять в ступоре, чтобы поверить, что это происходит со мной прямо сейчас и не является плодом перевозбужденного сознания.       — Желаю тебе хорошей ночи, — бесстыдство, видимо, у них в крови, я раскрываю рот, но молчу пару секунд, не находя нужных слов. Нетейам даже не скрывает своего веселья и легкого настроения и смеется над моим ступором так открыто, что мне хочется улыбнуться в ответ, поддаваясь в этом состязании.       — Ты мне не нравишься, — вру, как человек, чувствую, как щёки наливаются румянцем, а губы покалывает. Салли напротив меня так же замечает румянец и улыбается в ответ, не произнося ни слова.       Он мне нисколечко не поверил. Ну конечно, кому может не нравиться старший сын вождя?       Пожалуй, только слепому, и то, стоило бы тому пройтись пальцами по его телу, так и тот бы проникся уважением к этому…       – Писькокрыл, писькокрыл, писькокрыл, – откуда-то со стороны шатров выбегает весело хохочущая Тук. Она летит прямо на старшего брата, и я использую этот момент, чтобы незаметно уйти. Прерывая мою мысль, она прекрасно её заканчивает.       К моему разочарованию, во снах Нетейам ко мне не приходит. ***       По прилёте на большую охоту, первым делом сбегаю к реке. Джейк и Нейтири, кажется, считающие себя родителям каждого потерянного На’ви, упускают меня из вида за делами, коими увешивают, их стоит им встретиться с главами клана. Я быстро приветствую их, в ответ отвешивая мягкий поклон и ухожу до того, как кому-то взбредёт в голову что-то поинтереснее отдыха после долгой дороги.       Мою горную Банши маленький мальчик с синевато-фиолетовой кожей проводит дальше, к витым подъёмам к кронам деревьев. Отлично, Ветре как раз следует хорошенько отдохнуть с долгого пути. Она не была особенно большой; юркая и смелая, она мне приглянулась с первого взгляда и оказалась так похожей на меня, что я готова была скорее разбиться о камни, чем не установить с ней связь. «Маленькой девчонке маленький дракон», — вспоминаю я весёлую фразу Эйтекара, одного из мальчишек, с которым мы вместе проходили путь воина. Высокий и здоровый, он не перерос, пожалуй, только Нетейама, переплюнул его тогда, пожалуй, только в задиристости, которой сын Салли не слишком отличался изначально.       Вспоминаю и свою реакцию: глупо было бы смолчать. Помню, как резко вскинулась на него, цепляясь за повязки на шее и шипя в предупреждении. Это было началом конфликта, которое спровоцировал он своим пренебрежением, и я была настолько уверена в себе, что рычала, словно дикая кошка, уподобляясь Нейтири и отстаивая свои права. Не отступи он тогда, я была прирезала его на поединке, и плевать мне было бы на то, что я и сама могу пострадать от такого здоровяка. «На твоей стороне скорость и юркость», — вспомнила я наставления Нейтири, которая сразу же после того, как нас оттащили друг от друга, мелко мне кивнула в знак одобрения. Царица-мать вряд ли её поняла бы, поддержи она явный конфликт внутри племени.       С того момента общение между нами стало лучше, быть может, она удовлетворяла свою потребность в дочери которой тогда ещё у нее не было, ведь только спустя время родилась Тук. В любом случае, даже после рождения Тук Нейтири не спускала с меня глаз, всё так же приглядывая. Я почувствовала, как от этих мыслей в груди у меня разлилось тепло.       Ни большой семьи, уходящей корнями в историю планеты, голоса членов которой я могла услышать, ни большого дерева у меня не было, а потому такое внимание от Нейтири было столь сладким, что порой казалось незаслуженным.       Подхожу к реке. Шумная и широкая, она скрывается за мелкими заводями и высокими растениями от любопытных глаз. Пару мелких травоядных животных с визгом разбегаются, стоит им завидеть меня, и я подхожу к берегу. Мелкие стайки рыбок, которые не больше ногтя, снуют вокруг моих ног в любопытстве, прислушиваясь и щекотно поклёвывая кожу.       Одежду с себя не снимаю, прохожу по мелкому дну, колени колет от резкого холода, но тело быстро привыкает и чувствует слабое течение, которое гуляет в этом маленьком илистом бассейне годном, пожалуй, только для детенышей шестинога. Смотрю на высокие растения, которые перекрывают мой проход к реке, острый камыш блестит сочными листьями на солнце и переливается тугими бутонами цветов. По телу бегут мурашки неприятной волной, когда я думаю о том, что в этих кустах вполне себе может притаиться что-то мерзкое. И резко выдохнув делаю рывок в сторону растений. Трава скрипит и колется, словно не желая меня пропускать, и я на секунду замираю в ней, чувствуя, как холку колет мурашками, потом снова делаю шаг и наконец ступаю на гладкие камни вместо густого ила.       Солнце бьет в глаза, и я сильно жмурюсь, прикрывая глаза руками. Воды мне достаёт по пояс, и я чувствую, как дорожная грязь наконец-то отмывается от ног. Осталось только окунуться с головой и дело сделано.       — Не стоит так переживать, Иден, — Меня пробивает крупная дрожь, когда я слышу этот голос. Бархатный и глубокий, он сочится нескрываемой ласковой насмешкой, и, не будь я по пояс в холодной воде, то точно бы пришлось сжать бёдра сильнее. — Я не стесняюсь.       Поднимаю взгляд на Нетейама, этого наглого сына вождя, что стоит тут по пояс в воде и выжимает косички от лишней влаги. Если где и была лишняя влага, то, кажется только у меня между ног. Окидываю его взглядом. Ох, он все так же хорош собой, как будто это могло поменяться спустя полтора дня пути. Смотрю на его лицо, влажное после купания, на сильные плечи, грудь, все такой же живот с проступающими мышцами пресса. Резко отвожу взгляд, понимая, что вода не так уж сильно скрывает от меня.       — Не сильно то и хотелось на тебя глазеть, — я вру, хотелось очень. Даже может хотелось бы, чтоб уровень воды оказался чуточку ниже. Это было просто прекрасное стечение обстоятельств, подарок судьбы, и потом мне за это обязательно следует помолиться Эйве в благодарности. – Где твой хвост?       Нетейам сразу же улыбается, юноша, который так сильно и ярко любил свою семью, никогда этого не скрывал. Никогда не стесняющийся своих чувств и порывов, Нетейам не открещивался ни от чего, что ему мало-мальски было дорого. Таскал матери цветы с вылазок и был тем самым золотым ребёнком, о котором потом будут рассказывать сказки детям, когда он станет вождем, и говорить, как его прекрасные дети похожи на него самого. Забавно, что Джейка Салли в деревнях знали или как Турука Макто или как засранца, и потому все лавры победительницы за лучшего сына получала в основном Нейтири.       — Ло’ак занят доказательством того, что он может всё и без старшего брата, — он беззаботно жмёт плечами.       — Старший братец, — дразню его я, присаживаясь в воде. Если я тут не одна, это точно не отменяет моего желания помыться. — Могучий воин, — поворачиваюсь к нему спиной.       — Могучий воин, — повторяет он за мной, улыбаясь и соглашаясь. Смеюсь, оборачиваясь. Нетейам стоит так близко, что кажется, что стоит мне податься чуть назад, и я почувствую его кожа к коже. Чувствую, как мой хвост дёргается, раз, другой, мелко проводит по ноге парня под водой. Взгляд Нетейама сразу же находит мой хвост, и он не спускает ярких глаз с него, прослеживая тугую дугу прямо до его основания. Собственная ранее удобная повязка на бёдрах кажется ничтожной под горячим взглядом.       — Ты пялишься, — он протягивает руку, мягко хватаясь за всё ещё гуляющий хвост. — Это так невежливо, мой принц, — поворачиваюсь к нему лицом. В его руке всё ещё мой хвост, и было бы неплохо, окажись на нем окончания клитора.       Один шаг вперед, и мы столкнёмся грудь с грудью. С силой проталкиваю слюну в мгновение пересохшее горло.       Меня увивает жар, распространяюшися от твердой горячей руки, и я чувствую, как заходятся в пламени щёки и грудь. Нетейам перехватывает хвост выше, ведёт тонкими пальцами вверх, пока не оказывается на уровне бедра так близко ко мне, что я не могу глотнуть воздуха без его запаха. Его собственный хвост увивает мою ногу, мягко обхватывает её от колена и ведёт выше, пока мягкая кисточка не останавливается на внутренней стороне бедра. Он щекочет кончиком своего хвоста мои бёдра, проводит в мягкой осторожной ласке, распаляя мое естество так близко от того места, где я так отчаянно нуждаюсь в его прикосновениях.       У меня срывается дыхание, и я подхожу к нему ближе, скорее падая в его руки, чем спокойно двигаясь. Цепляюсь за широкие плечи и выдыхаю ему куда-то в основание шеи, отчаянно сильно желая плотно-плотно сжать бёдра в поисках удовлетворения.       — Мне нравится то, что я вижу, — его голос низкий и глубокий. Таким должно только шептать признания в любви. Ох, Нетейам определенно был горяч, и, окажись здесь сейчас кто-то из людей и сфотографируй его на обложку какого-то журнала, это вполне бы могло спасти планету от новых беженцев. «Горячие аборигены не жаждут гостей».       — Мне тоже нравится эта картина, — со стороны раздается голос, и мы разом поворачиваемся в его сторону, отрываясь друг от друга. Юноша напротив нас — сын вождя. Узнаю его расписанный наряд. Он тянет носом воздух, и, видимо не учуяв между нами связь, двигается вперед, нагло улыбаясь. Отлично, теперь около меня два сына вождя, оба подростка с бушующими гормонами и наверняка желанием трахать всё, что двигается.       Как бы не было стыдно это вспоминать, но Норм прочитал мне лекцию о сексуальном воспитании людей. Сам себя смущаясь, мужчина краснел и запинался, но всё-таки всё замечательно смог объяснить про пестики и тычинки. Это было прекрасное зрелище, которое со мной разделила любознательная Кири, и кто бы мог сомневаться в том, что Джейк Салли охотнее рассказывал про пестики. Мы тогда обе засыпали его вопросами, на которые тот, пытаясь побороть стеснение, всё-таки отвечал, то ли заикаясь, то ли задыхаясь. Не поняв, возбудился Норм или же смутился, мы с Кири быстро ретировались.       Чудно, теперь, благодаря подаренным мне знаниям, я могла наблюдать, как два самца будут мериться причиндалами за самку. «Если, конечно, сочтут её достойной.» Я нахмурилась, вспоминая очередную умную фразу мужчины. Интересно, была ли я достойной измерения причиндалами женщиной в глазах этих парней?       Кажется, нет, так сильно они были увлечены друг другом. «Аборигены становятся геями и готовы захватить ваши земные сердца» — это точно остановило бы все корабли, что стремились через космос на Пандору.       Медленно приближаясь друг к другу, парни осторожно ступали по гладким камням на дне. Мягкие и изящные, они двигались как лесные кошки, не сводя глаз друг с друга. Мы могли бы снять целое шоу, где Нетейам и сын вождя другого клана, чего имени я, к собственному ужасу, совершенно не знала, кружат вокруг друг друга, а потом занимаются страстным сексом в реке. Что ж, пожалуй, это действительно горячо, и, как бы ни было прискорбно, в эту сексуальную реалию я не вписывалась совершенно.       Разворачиваюсь и отхожу обратно к растениям, скрывающим подход к воде. Какие же парни порой придурки.