Кельватор

- И как это понимать?! Резко распахнув большие двустворчатые двери в тронный зал, с криком ворвался юноша. Грубый тон и твёрдая походка, сморщенный нос и дергающаяся губа, которая так и стремиться искривиться в презрительной ухмылке и обнажить клыки. Короткие каштановые волосы аккуратно зачесаны и прилизаны, имея жирный блеск, глаза насыщенного орехового цвета чуть ли не пускали искры от злости. Если встретить его в более благоприятное время, когда не хочет вздернуть каждого встречного на плахе, он довольно-таки красивый парень: сердцевидный овал лица, прямой острый нос без горбинки, что можно встретить у большинства людей, лёгкая юношеская щетина тёмного цвета и острый подбородок подчеркивали мужественность и в то же время молодость его личика, а еще отсутствие шрамов. Тут даже некоторые девицы могли позавидовать состоянию кожи, без угрей, высыпаний и покраснений. - ТЫ!!? Юноша резко остановился и указал пальцем на того, кто стоял по левую руку от Отца. Это крайне некультурно и невоспитанно, особенно если учесть, что прям перед троном стояли Высшие чины, а он ворвался без разрешения прямо посреди доклада. Но когда это его волновало? Высокие потолки и стены из тёмного камня заставляли чувствовать себя одновременно ничтожно маленьким и незначительными, и жуткое давление, будто это пространство тебя вот-вот прихлопнет. В центре комнаты красовалась мозаика из цветного камня, изображавшая карту мира и четырьмя расами вокруг, в обычное время, она практически сливалась с полом, но на рассвете, когда солнечные лучи проходили сквозь небольшие окошки, они падали именно на эту самую мозаику, а сами камни, имеющие вкрапления кварца или слюды, начинали блестеть. По периметру залы стоят массивные каменные постаменты что служили подставками то под подсвечники, то под цветы, все зависит от ситуации и времени суток. На стенах красуется простенькие настенные подсвечники, измазанные жёлтым воском и потерявшие свое первоначальное сияние от старости. Еще, где-то в зале висели гобелены с разными историческими событиями типа свержения драконов и выходом Первого Отца из морских глубин, но на них никто не обращал внимание и, наверно, даже слуги давно забили и перестали за ними ухаживать. А тем, что первое бросалось в глаза, заставлял с трепетом преклонить колени, был трон с высокой спинкой, что уходила чуть ли не под самый потолок. Сделанный из цельного куска камня, с маленькими трещинками и небольшими сколами, он стоял на подиуме, что доставал взрослому мужу по пояс, единственный, что мог соперничать по возрасту со стенами замка – трон Отца, гордость и достояние Кельватора. На широком подиуме хватало место лишь для одного трона, двух стражников в тяжёлых латных доспехах и двух массивные канделябров на пару тройку свечей, с густыми каплями от воска, что невольно заставляли прицепить свой взгляд к сиянию Его Высочества. Именно на тот троне и сидел мужчина со скучающим видом, нынешний Отец и правитель, а перед ним стояло несколько мужчин в богатых одеждах и жёлтыми свитками с чёрными закорючками, в руках. Мужчина тяжело вздохнул и опустил голову. Волосы, поседевшие в доказательство многих прожитых лет, сползли на лоб. Подняв на нарушителя уставшие глаза, он поднял руку и легким взмахом приказал всем выйти. Глаза, покрытые пепельной дымкой, уже потеряли былой блеск, густые белые брови, старческие морщины давно поглотила его сунувшиеся лицо, а мелкие пигментные пятна выглядели слишком ярко на фоне бледной кожи. Время, крепкого и широкоплечего мужчину, превратило в уставшего старика. Белый плащ, оббитый мехом чёрного волка и густой воротник из того же существа, прятал в себе правителя, делая его ещё более маленьким, но преисполненным гордости. Как бы стар и немощен он не был, все в нем говорило о былой отваге, о чести и величии, что никакие годы не могут забрать. Хотя золотой венец с необычайно яркими драгоценными камнями, что служил символом его власти, теперь казался ему в тягость. Не только, как что-то физическое… По приказу, все тут же покинули комнату, не став задавать лишних вопросов, в семейные разборки вмешиваться желания ни у кого не было, особенно, когда это касалось единственного наследника. Вышли все: охранники, что держали паршивца, люди в дорогих одеяниях, мерзкий советник, что стоял за спиной правителя, за его левым плечом и мерзко нашептывал. После того, как дверь захлопнулась, в помещении осталось лишь трое... Слева от трона, где обычно стояли рыцари, прямо и гордо стоял неизвестный человек в латных доспехах из необычного темного, почти черного металла с белыми вкраплениями, из шлема струился длинный густой белый конский хвост. Нынче рыцари очень любили украшать верхушки своих шлемов разными перьями и хвостами. - И что же тебя привело ко мне, Дакон? - грубый голос правителя эхом прокатился по комнате, даже пламя свечей чуть дрогнуло. Он облокотился на спинку трона и подставил под голову кулак. - Как ЭТО понимать?! - молодой человек указал на третьего человека. Дакон не отличался особой вежливостью, конечно, он рос с золотой ложкой во рту, имел чуть ли не самое высокое положение в обществе, что с подвигло стать нетерпеливым. Являясь единственным возможным наследником трона Кельватора, он отказался учиться и вёл разгульный образ жизни. Пьянки, гулянки и посещения домов удовольствия, которые можно назвать одним красноречивым словцом "БОРДЕЛЬ", были обыденностью. Просаживать весь свой бюджет на алкоголь и развлечения? Да легко! Учиться? Зачем ему стараться, мучиться, тратить свое драгоценное время юности на изучения всех этих наук и стараться завоевать доверие, если других претендентов и так нет. Когда этот занудный дед откинет копыта и отправиться в объятия Матери, тогда корона и трон автоматически перейдут ему. А все управление и так висит на чиновниках, ему нужно будет лишь ставить подписи, носить корону и делать умный вид. Легкотня! - ЭТО, как ты называешь... - Твой учитель. - мужчина не сводил глаз с парнишки. - Учитель? - он скрестил руки на груди и переместился вес на одну ногу, - Мы не хотим учителя! - презрительно сморщил нос и закатил глаза. - Чему НАС может научить это отродье? - усмехнулся, косо поглядывая на рыцаря. Тот выглядел грозно, вызывал ужас, любой другой бы просто помалкивал и кивал, но только не Дакон. Он же наследник Кельватора! Он выше по статусу любой черни, что встречается у него на пути. - Ты… - Пожилой правитель только и мог что опустить голову и прикрыть глаза. Бессмысленно злиться на юнца, ведь это он сам виноват в неправильном воспитании, а сейчас, когда тот уже почти совершеннолетний, что-то исправить просто невозможно, ему просто наняли учителя. Любой другой бы юноша смиренно склонил голову со словам: «Да, Отец» и ушел смирно получать знания. Но все же злость берет свое. Он уж было хотел ещё что-то сказать, но рыцарь положил руку ему на плечо. - Тебе вредно злиться, подумайте о здоровье. – Он посмел обратиться к правителю, как к равному, что имело большое значение. От этого уже разозлился юноша. Как какой-то низкосортный выродок имеет право так фамильярничать с правителем, Отцом Кельватора!? - Мне надо заняться... этим? - рыцарь сделал небольшую паузу и оценивающе посмотрел на Дакона. - Этим!? ЭТИМ!?! Да как ты, отребье, смеешь так называть Наследника Кельватора?! - писклявый крик юноши эхом разносился по залу и закладывал уши. Он старался, чтоб его ругань выглядела угрожающе, ровной, но все равно временами взвизгивал, как поросенок. У Яро вырвался смешок, что подлило ещё больше масла в огонь. - Да ты.... Да я тебя! - паренёк надулся, начал пыхтеть и жадно глотать воздух, будто это позволит ему стать ещё весомее. Быстрым шагом, стал приближаться. - Делай, что хочешь, только не убей. - правитель прикрыл глаза. Чувствовать стыд за то, что делает кто-то другой ещё хуже, чем за свои поступки. - И не сделай из него евнуха. - поспешно добавил, зная, что может случиться все, что угодно. Яро кивнул и пошёл на встречу новому подопечному. Ни шагов по каменном полу, ни звон доспехов, слышно было лишь шуршание темного плаща и быстрые шаги Дакона. - И меня будет учить это ничтожество? - они поравнялись, уже стояли друг напротив друга. Дакон не скрывал свой надменный смех и гордо смотрел на Яро, который дышал ему в грудь. Грозным и пугающим он выглядел только издалека. - Эта малявка может лишь пиздеть. - высокомерный смех прокатился вокруг. - Ваше Высочество, в Вашем лексиконе слишком много слов, непотребных, для знати. – Его речь стала резко формальной и уважительной. Со стороны правителя послышался отчаянное мычание. Рыцарь поднял голову. Сквозь забрало блеснули глаза. Следующее, что увидел юноша, так это шикарную люстру, а потом холодный камень пола. Быстрым движением руки ему прилетело в нос, а потом, таким же быстрым движением ноги, коленом в пах. Издав сдавленный хрип, он схватился за промежность двумя руками и упал на колени, согнувшись в три погибели. Нос наполнился соплями, которые никак нельзя было остановить, а потом капали красными капельками на чистый пол. - И эта "малявка" и «ничтожество» может легко сломать тебе ребра. - рыцарь ласково прошептал ему на ушко, нежно, но в то же время язвительно. Дакон в ответ ничего не мог сказать, даже вздохнуть. Не стоит оскорблять рыцарей в тяжёлых латных доспехах, особенно, если они являются хорошими друзьями правителя и им все дозволено. - Яро, я ж просил… - Отец грозно рявкнул. Ему самому стало больно от увиденного. - Что? Я нежно. Я могу забрать? - он указал на юношу, что сейчас держался за свое достоинство и нос и находящейся в полной прострации от резкой боли и невозможности даже выть. Старый Отец Кельватор тяжело вздохнул. Его плечи опустились, и он снова поник. Тишина и холод тронного зала снова начала давить на него. Ему больше не нужно притворяться кем-то и делать вид, что все хорошо. Время никого не щадит, Он чувствовал, как его время подходит к концу. И он жалеет лишь об одном, что слишком избаловал единственного внука. После смерти сына и невестки, его жизнь потеряла цвет. Дни стали унылы и похожи друг на друга. Пристрастием к алкоголю он пытался заглушить душевную боль и одиночество и совсем позабыл об одном маленьком человечке, что, как и он, потерял близких и нуждался в нем больше всего. Отец старался заменить маленькому Дакону его родителей и не оказывал ни в чем. Давал все, чего б тот не просил, прощал любую шалость, поощрял любую забаву. И вот во что это все вылилось. Слишком поздно заметил, что несчастный ребёнок вырос в избалованного ублюдка. Вытащив за шиворот рубахи, Дакона просто бросили к стенке у широких дверей. В коридоре за дверью никого не наблюдалось. Это хорошо, никто не видел насколько их противный Наследник опозорился. - Как только прокричат петухи, чтоб ты был на площадке за каменным садом. - и не ожидая ответа, развернулся и ушёл вдоль по коридору. Юнец со злостью смотрел в след рыцарю и шепотом проклинал за все. Боль начала потихоньку угасать. Вытерев кровь из носа рукавом рубахи, поклялся превратить жизнь этого «ублюдка» в настоящий кошмар наяву. Петухи уже успели разбудить всех обитателей замка и теперь те бегают, выполняя свои обязанности. Стража ещё не сменилась и те клевали носом, повиснув на больших алебардах. В комнате царил полумрак, тяжелые шторы плотно закрывали окно, спасая от солнечных лучей. Дакон лежал на своей мягкой кровати, укрываясь мягкой шкурой большого чёрного медведя и обнимая хлопковую подушку, набитую лебяжьим пухом. Сколько живности было убито лишь бы удовлетворить потребности парнишки, просто не счесть, их туш хватило бы чтоб заполнить всю комнату, хотя, они и так повсюду тут валялись. Сладко потянувшись и почмокав губами, юноша перевернулся на другой бок лишь мельком приоткрыв глаза. Зарывшись носом в мягкую подушку, снова засопел в обе дырочки. Вернулся в свои покои он только под утро. Ночь прошла в страстных объятиях белокурой Моны, эльфийки из одного элитного публичного дома. Хотя, он была не чистокровной эльфийкой, но все равно так экзотически прекрасна. Мона была единственной эльфийкой в городе, ее, будучи совсем маленькой, несколько контрабандистов выкрали из поселения Лесных Эльфов и продали в бордель по баснословной цене. Там очень интересная история, но юноша никогда в неё не вникал, так как ему было все равно кого «любить», главное, что она могла его удовлетворить, а все остальное не важно. Удивительно, что с таким отношением он все ещё не подхватил никакой болячки или подхватил. По крайне мере, его не тревожили никакие боли и невзгоды. Дверь мягко приоткрылась и, подобравшись на носочках, юношу разбудили мягкие холодные ручки, которые нежно погладил его по волосам, а чьи-то губы сладко прошептали на ушко, что пора вставать. Он бы сладко потянулся и, схватив обладателя за талию, затянул в кровать, в свои крепкие объятия и так бы пролежал до обеда, пока одна из служанок не принесла яства и лекарство от похмелья в его комнату… Такое пробуждение было бы идеальным, но нет, все было совершенно не так, а… Дверь в комнату открыли сильным пинком ноги да так, что та с силой ударилась о стену. Грохот лавиной прокатился по всей комнате. От резкого звука Дакон подскочил на кровати и мигом продал глаза уставившись на гостя. Щуря глаза, в попытках разглядеть вторженца и яркого света, бьющего прямо в лицо, а по щеке стекала слюна и красовалось красное пятно от долгого лежания на одной стороне. - Да как ты смеешь!.. - только начал верещать юноша, как в него прилетела подушка, да с такой силой, что его откинуло назад. Нет, это была не его любимая подушечки из лебяжьего пуха, а что-то тяжелое, колючее и мерзко пахнущее. - В яблочко. - убрав с лица нависшую прядь волос усмехнулся мужчина. - Солнышко, петушки встали, не отставай. - нежно и в то же время язвительно, словно змея медленно тянул он, шагая к кровати. Первый стул, что встретился по пути к кровати, потащили за собой. Мерзкий скрежет деревянных ножек по камню следовал до самой кровати. Стул поставили спинкой к кровати, и сели на него, как на лошадь, сложив руки на спинку и положив сверху подбородок. Дакон скинул с лица это мерзкое подобие подушки и резко сел широко распахнув глаза и жадно хватая воздух ртом, захлебываясь от злости и возмущения, не зная что сказать. Мыслей в голове крутилось намного больше, чем можно было высказать за один раз. С ним впервые так поступали. Как поступить? Вызвать стражу, чтоб его выпроводили от сюда силком или снова начать кричать? А где вообще стража, что позволила так нагло прервать его сон? - Перелом плеча крайне болезненно на протяжении всего срастания, а это очень долго. – сначала за ним некоторое время пристально наблюдали, чуть ли не сверлили взглядом, а потом заговорили. Бархатистый лирический тенор, заглушенный маской, ласкал слух, будто пряный мед обволакивал больное горло и оставлял после себя двоякое ощущение. Тут все мысли улетучились. - Что? - тут же прекратил хватать воздух и сдулся. - Мысли в слух. Ему сразу вспомнилось знакомство с Яро и то, как будущему Отцу было прописано между ног без всякого предупреждения. Мужское достоинство, будто напоминая, слегка начало ныть. И, что-то подсказывало, что можно ожидать первый перелом в качестве образовательного процесса, а судя по тому, как его прожигали взглядом, то лучше ему поторопиться пока мысли не перешли в действия. Какая же неслыханная наглость угрожать Наследнику! Однако, оставим эти мысли при себе. Отсутствие пушистых облаков на небе превращали тренировки под палящим полуденным солнцем в настоящий кошмар. Пусть они и живут на севере, где солнце не так сильно жарит, а солнце можно увидеть реже, чем черного петуха, но, все же, летом и оно может припечь макушку. Редкие дуновения ветерка были настоящим благословением. Тренировочная площадка за садом камней. Она была выделена специально для двух человек, а всем остальным было строго на строго запрещено не то что туда заходить, а даже заглядывать. Это все было сделано лишь для всеобщей безопасности. Площадь представляла из себя ровную поверхность, засыпанная мелким мягким песочком, в котором утопали ноги. По периметру, будто от балды, скинуты большие и маленькие валуны, где-то скинуты необработанные стволы деревьев. Проход был лишь один и тот был извилист и узок. На площадке было двое: Один, тихонько сидел в теньке на толстой бревне и качал ногой. Он не сводил глаз со второго человека, следил и подмечал каждое движение и не подавал никакой реакции. Если б не нога, можно принять за куклу. И маска, что закрывала все лицо. Его волосы, в лучах солнца искрились, как первый снег в морозное утро, даже благодаря высокому хвосту, кончики все равно лежали на земле. Белоснежно-белые перчатки, чёрный льняной камзол абсолютно не застегнут, обнажая желтоватую рубаху украшенную пышным жабо по горло, а темная кожа брюк слегка поскрипывала при каждом движении, до блеска начищенные высокие ботинки на плоской подошве, что плотно прилегали к икрам. Видно, что одежда совершенно новая и немного непривычна. Хотя даже по этой фигуре рыцаря с трудом можно назвать сильным человеком. Слишком тонкие запястья и не такие широкие плечи, как у обычных рыцарей скорее, как у подростка, непривыкшего к любому физическому труду. Второй стоял под лучами солнца и тяжело дышал. Капли пота градом струились по телу, жадно впитываясь в простую рубаху. Мокрые пятна на подмышках, спине и горловине, говорили о высоких нагрузках либо о слишком ленивом образе жизни в прошлом. Брюки, с утра, прибывшие от портного, уже повидал многое, успели прорваться и протереться на коленях и прекрасных ягодицах. Короткие каштановые волосы, от пота слиплись и стали похожи на колючки ежика. Даже в таком измученном и растрепанном виде, он был хорош собой и привлекал женское внимание. Скорее, именно в таком виде, когда чуть ли не шел пар от горячего тела, он вызывал еще больше страсти и желания. Ну и что, что он подонок, зато богат, красив и с хорошей родословной! Дакон уже не один час стоял на этом месте и просто махал. Конечно, перед этим его поваляли на земле и дали четко понять кто ту главный. - ААААААА! - закричал он, занеся над головой меч. Рванулся с места в сторону Яро не прекращай кричать. Уставшие ноги и руки отказывались полностью подчиняться еще и утопали в песке. Мужчина следил за его действиями все с тем же наклоном головы. Тяжёлый вздох. Видимо в голове недостаточно памяти для хранения информации, что тут не стоит строить из себя непонятно что. Легко и быстро, Яро встал и ногой, с разворота, ударил по рукам юноши. Красный след на локте и отлетевший в сторону меч стали еще одним напоминанием. Пока тот пытался очухаться и понять, что происходит, следом, в грудь, прилетел сильный пинок, да так, что тот отлетел на полметра, проехавшись спиной по песочку, а потом упав, не в силах больше шевелиться. Грудь сильно болела, прям чувствовал, что синяк будет долго ему напоминать об этом и мешать спать на животе. - Я не твоя девица из борделя, могу похвалить и без рук. - его усмешка кольнула гордость парня. - Смотрю, ни мозгов, ни умений у тебя нет. - его разочарованный вздох заставил встать кому в горле и прикусить губу. – И запомни, щенок, мне заплатили и свои деньги я отработаю честно, хочешь ты того или нет. – Яро медленно подошёл и присел на корточки, несколько прядей волос упало рядом с шеей юноши. – Я не личный клоун для твоего увеселения. Я убийца, что без вопросов и сожаления убивает людей. Хочешь жить – засунул свою гордость обратно себе в жопу и делай, что говорят. В твоих же интересах быстрее закончить. А теперь, поднялся и на повтор. Любой, кто посмел бы его хоть немного тронуть уже был бы вздернут или закрыт в лесу, а это отродье ещё и пинается. Потирая ушибленную грудь и злостно смотря на возвышающегося над ним Яро, Дакон пытался сдержать дрожащую от обид и накатывающихся слез, губу. Он отомстит ему, превратит его жизнь в такой кошмар, что смерть будет мечтой. Только подожди…