east of Eden

Громкое «¡Que se besen!», смех и одобрительные радостные выкрики заставляют Уэнсдей поднять взгляд от заметок для будущей книги. Из старинной церкви, расположенной на другом конце площади, осыпанные рисом и конфетти в круг гостей выходят молодожены. Высокий жених и невеста, платье которой напоминает пышное облако. Уэнсдей возвращается к своему черному молескину и записям о Томасе Торквемаде. Действие шестой ее книги будет тесно связано с историей становления испанской инквизиции. Вдруг перед ней возникает эспрессо, и Тайлер, принесший его, садится напротив. — Внеплановый перерыв? — спрашивает она. — Хотел провести с тобой немного времени, день будет хлопотным. Она закрывает записную книжку, тянется к чашке. Внимание Тайлера тем временем тоже привлекает свадьба. Он с улыбкой глядит, как молодожены садятся в запряженную четверкой белых лошадей карету. Уэнсдей слегка морщится. Какая безвкусица. Их отношения с Тайлером длятся с тех пор, как Уэнсдей организовала для него побег из лечебницы для изгоев. Вынужденная разлука — Уэнсдей доучивалась в Неверморе, Тайлер скрывался от тех, кто хотел упрятать его обратно, — только сделала их связь крепче. Последние годы они, не привязанные к одному месту, путешествуют по миру. Никто из них не знает наверняка, навсегда ли это. Как-то, сидя в маленьком кафе на берегу Эгейского моря, они стали свидетелями предложения руки и сердца. Мужчина за соседним столиком опустился перед своей спутницей на одно колено, произнес речь, от которой сводило скулы, и получил в ответ истерично-счастливое «Да!». Уэнсдей внимательно посмотрела на Тайлера и одним только взглядом протранслировала мысль: «даже не думай о чем-то подобном». Он, едва сдерживая смех, кивнул. — Ты обещал никогда этого не делать, — напоминает Уэнсдей сейчас, видя каким мечтательным становится выражение его лица. — И в мыслях не было, — отвечает он, смотря на нее с нежностью, от которой у нее всякий раз сжимается сердце. Они немного болтают о насущном, потом он целует ее в лоб и уходит работать. Сейчас они живут в небольшом испанском городке, висящем над узким скальным плато. Из окна их спальни открывается великолепный вид на пропасть глубиной более пятидесяти метров. Уэнсдей пишет новую книгу, Тайлер, чтобы не мешать ей в часы работы над материалом, устроился помощником менеджера в bodega в центре города. Он общается с англоязычными туристами, учится секретам мастерства у шеф-повара, работает с поставщиками и вообще готов браться за любую работу. Ему нравится ресторанный бизнес. Они оба изменились. Тайлер состриг свои кудри, с его лица сошла подростковая припухлость, скулы заострились. Он весь словно бы еще вытянулся, сделался стройнее и легче. Уэнсдей стала менее угловатой и приобрела мягкость движений, свойственную ее матери. Они стали взрослее. И пора признать, думает Уэнсдей с неохотой, она все же дочь своих родителей. Своего избранника Уэнсдей любит так же страстно и глубоко, как старшие Аддамсы друг друга. И в их паре царят те же самые обожание, поддержка и принятие. Но все-таки, им не нужен старомодный, глупый ритуал, узаконивающий их право спать в одной постели. Уэнсдей убирает молескин в сумку и идет домой, к верному «Ундервуду». Пора заняться новой главой. По пути ей встречается витрина ателье, в которой стоят эскизы платьев. Ее взгляд цепляется за один: корсет, открывающий лопатки, и пышная юбка из черной органзы. Уэнсдей рассматривает его с полминуты и идет дальше. Ее мысли все дальше от событий ее книги. Остаток дня она проводит, глядя на бескрайний сосновый лес, раскинувшийся под городом. Они любят проводить там время. Тайлер возвращается в их квартиру ближе к полуночи, вымотанный и счастливый. Наклоняется, чтобы поцеловать ее. Тело Уэнсдей выгибается дугой. Ее руки заведены за ствол большой сосны и обвязаны мягкой нейлоновой веревкой. Обнаженная спина упирается в шершавую, смолистую кору, и нежная кожа горит от трения об эту поверхность. Позже, она знает, Тайлер будет бережно выбирать занозы, обрабатывать и целовать царапины. Но сейчас он держит ее на весу, под бедра, задрав подол пышной юбки, и вбивается в ее тело короткими, резкими толчками. Его губы на ее шее, он должен чувствовать, как бешено бьется ее сердце. Вокруг них марево летнего дня, дурманящие запахи нагретой смолы, хвои и лесных цветов. Уэнсдей откидывает голову назад, бьется об дерево. Ее блуждающий, расфокусированный от удовольствия взгляд вдруг цепляется за деталь, которой быть не должно. Ее лицо накрыто чернильно-черной, полупрозрачной органзой. И Уэнсдей вдруг понимает, что это фата. — Моя черная жемчужинка, ты в порядке? — после знакомства со старшими Аддамсами Тайлер перенял было от Гомеса привычку к ласковым домашним прозвищам, но столкнулся с суровым неприятием этого своей пассией. Но временами, в моменты волнения, у него все-таки вырывается нечто подобное. Он держит ее в своих объятиях. Так всегда бывает, когда видения случаются при нем. Так было в далекий день Фестиваля Урожая, так есть сейчас. Уэнсдей смотрит на него и говорит: — Ты возьмешь меня в жены, Тайлер Галпин?