Спонтанное прибытие

Встал Тэхён довольно поздно, немного не дотянув до полудня. Повалялся в постели, строя планы на день. Он ещё не решил, пойдет ли в центр на растерзание любопытной публике. Честно говоря, хотелось не очень. Но совершенно точно хотелось на море. Правда, опять предстояло покорять лестницу, теперь в обратном порядке: сверху вниз. На эту мысль ноги отозвались гудением. Он резво вскочил, похлопал себя по груди и пошел ставить чайник. Быстро собрался — очки, шорты, майка, прицепил сумку на пояс. Завтракать в доме было нечем кроме чая, предусмотрительно купленного вчера. Поэтому Тэхён зашел по дороге в магазин, поздоровавшись с г-жой Канг, как с хорошей знакомой. Спуск вниз занял гораздо меньше времени, чем вчерашний подъем, и вот он стоит на железнодорожной насыпи, а впереди простирается слепящий и переливающийся простор. Солнце жарит нестерпимо, а пляж пустынен, потому что в такое время находиться здесь — безумие. Но они с морем давно не виделись, и Тэхён был самым благодарным его визитёром, впитывая запахи и шум ласковых волн, как голодный. Он побрёл в звенящем зное вдоль воды, справа улавливая плеск, поддевая ногой коряги и камушки. Долго шел, погрузившись в себя, и не думая ни о чем. Потом оставил вещи на песке и от души выкупался. Жаль, его ребят здесь нет. В следующем году нужно обязательно показать им это место. И его дом. И его лестницу. Ха! Время пролетело незаметно, живот говорил: «Не пора ли подкрепиться?» Тэхён вышел к трассе, которая вела из города параллельно железной дороге, а потом начинала забираться вверх на гору, выше и выше, оставляя внизу море. По ней он добрался прямо до магазина, купив там провизии, батарейки для плеера и шляпу. На улице носилась и визжала детвора, в центре местной площади опять стояла машина студента, и вокруг опять собралась молодежь. Встреча была неизбежна. Тэхён вздохнул и посмотрел мимо. Прямо на дерево. Под которым отдельно от всех кто-то сидел, а рядом валялся небрежно брошенный велосипед. Его хозяин сосредоточенно дул на разбитую коленку. Так это же тот пацан с идиотским выражением лица, как там его… Куки. Тэхён не мог сдержать смешок, вспоминая как вчера его уволокли за ухо. Пацан поднял голову и уставился прямо на Тэхёна. Его губы машинально продолжали дуть, а глаза стали ещё круглее. Прости, малыш, не в этот раз. Тэхён направился в сторону машины, собираясь обогнуть ее и свернуть в свой переулок. — Эй, привет, иди к нам, — всё-таки его окликнули. — Привет, — он остановился к ним вполоборота, сунув руки в карманы. Человек пятнадцать возрастом от 10 до 22 лет. В центре студент, его ровесник, которого называли Джун. И сестра Джуна, и подруга сестры Джуна. Высокая платформа, короткие платья. Тэхён тоже был не промах в своей футболке с провокационной (с намёком на интеллектуальность и самоиронию) надписью и с очками задом-наперед. — Вот так цаца! — протянул Джун, оглядывая его персону с ног до головы. И присвистнул. — Очень приятно, — ответил Тэ с ударением на «очень». — А я Тэхён. Девушки прыснули, но оборвали себя под взглядом Джуна. Тэхён обезоруживающе улыбнулся. Обезоруживающие улыбки ему давались особенно хорошо. — Из Сеула, что ли? — продолжал светскую беседу студент, в то время как остальные слушали, глядя на них. — А как ты понял? — Да уж понял, мы там тоже часто бываем, знаешь ли. Часто! — Меня зовут Намджун. Вот это — моя сестра Сунан, только попробуй к ней подкатывать. — Джун! — девушка хлопнула его по руке и покраснела. «Да она первая ко мне подкатит», — думает Тэ. — Я просто сразу вношу ясность, — продолжал Джун. — Тут наша точка, мы тут всегда тусуемся. Вот это магазин. Единственный, поэтому там всё дорого. Вот это, — Джун показал на дорогу… — А вот это — Бродвей, — подхватил Тэхён шутливо. — Чего? — Ну улица в Нью-Йорке, самая крутая, там много развлечений. Это сравнение польстило присутствующим, народ одобрительно зароптал. — Ты надолго к нам, турист? — Тэхён. Думаю, на месяц, если не будешь угрожать из-за сестры. А то я впечатлительный. Намджун хмыкнул, вытащил пачку сигарет и закурил со значительным видом. — Пошлите на причал, — предложил кто-то. Толпа загудела, оживилась. — Я пас, ребята. Только что с причала. Еще раз вашу лестницу не осилю. Они захохотали. — Да нет, это кафе, оно недалеко. — Там мороженое. — Там пиво! — Какое пиво? Тебе ещё нельзя. — Тогда ты купишь. — Нихрена! Снова смех, крики. Тэхёна подхватили под локти и увлекли в середину толпы. Он шел, окруженный, словно знаменитость среди почитателей. — Чонгук, оппа, — позвала девочка брата, сидевшего под деревом. — Идешь на причал? Тот пожал плечами. — Оставь его, он ранен. — Пристрелите, чтоб не мучился. — Заткнитесь. Валим. Они шумно пересекли улицу и вышли к зданию, которое было выше остальных. На вывеске краснело: «Причал». Верхний этаж огибала терраса, с которой можно было увидеть море. Они расселись всей компанией на диванах, но места было мало. — Попрошу всех лиц до шестнадцати покинуть данную вечеринку, — официально произнёс Джун. Стоны, мольбы, препирательства. Но старшие выпроваживают несчастных, и от прежней компании остаётся половина. Младшие высыпают на улицу навстречу Чонгуку, катящему велик к кафе. — Идём отсюда, нас выгнали, — жалобно сообщают они. Несчастные удалились, а на столе появились бутылки с пивом, лимонадом, чипсы и сласти. — Мороженое хочу, — заявила Сунан. Кто-то услужливый тотчас сделал заказ. Тэхён затолкал пакет с провизией под стол. Они выпили за знакомство и за удачный отпуск. Тэхёну рассказали обо всех мало-мальски интересных событиях посёлка и заочно познакомили с местными жителями. Его расспрашивали о столице, и он сполна удовлетворил их любопытство, поведав о своей беззаботной жизни, дяде, друзьях. — Да ты у нас мажор, — смеялись новые знакомые. Сунан задевала Тэхёна то коленом, то локтем, в то время, как её лицо было обращено к подруге. — А девушка у тебя есть? — спросила подружка. — Нет, — ответил Тэхён беспечно. — Почему? — Неправильно поставленный вопрос, — Тэхён болтает остатки пива в кружке. — А как правильно? — Найти человека — большое везение. Ты же не будешь любить каждого встречного. Чувства нерациональны. Ты вдруг видишь: вот это — твоё, вот это — чужое. Кому-то просто повезло. — Да не такая это проблема. Точно не для тебя, — говорит Намджун. — Может, ты путаешь любовь и симпатию? Ну, знаешь, иметь кого-то, с кем можно посмеяться, тепло чужого тела рядом с твоим. Когда ты ещё в школе, хочется просто быть значимым, проявить себя, чтобы тобой восхищались. Потом ты взрослеешь, появляются физические желания. Это больше про гормоны. — А потом, старикашка? — смеётся Джун. — А потом приходит спокойствие. Тебе не хочется отношений, если их нет. Пока их нет. — Совсем не хочется? — невинно спрашивает Сунан. — Ну вот так у меня, — на задворках сознания Тэхён понимает, что немного вжился в роль праведника, но его несёт. — Тэхёнши такой грустный. Он много думает, — говорит Сунан. — Тебе надо чаще приезжать на море, в вашем Сеуле холодно и грустно. И ты грустный. — Во мне много пива. Человек — химически управляемый сосуд, — отвечает он. — Счастливые люди живут там, где много солнца. — Если человек живёт с ощущением неправильности и непоследовательности жизни — ему солнце не поможет. — Вот ты, вроде, умный, Тэхён, а жить не умеешь. В университет не поступил, болтаешься без цели, а надо думать о будущем. — Это был вопрос с подковыркой, да, Джун? — Ты обобщаешь ум, – произносит Тэ. – Человек может быть в чём-то хорош, а в другом — дурак дураком. То есть, справедливо ли понятие умного человека? Мы, скорее, полудурки. — Тэхёну больше не наливать, — припечатывает Намджун. У него самого взгляд отяжелел, и он элегантно сует сигарету в рот и поджигает фильтр. Так они чудят, пока кафе не закрывается, и они не вываливают на улицу, признаваясь друг другу в вечной дружбе. И всё никак не могут расстаться. Сунан бросает на Тэ заинтересованные взгляды. — Проводите меня на мою 7-ю авеню, — кричит кто-то. — Я в зюзю. — А меня до 5-й. — По Бродвею налево, не заблудишься. Из соседнего дома высовывается недовольный сосед и приструнивает разошедшуюся молодёжь. Сунан в темноте быстро сжимает Тэхёну руку, и они с братом уходят. А Тэхён возвращается, пьяно посмеиваясь, домой. Контакт налажен.

*

Следующим утром собираясь на пляж, Тэхён набрал две бутылки воды из японского водопровода. Японская вода для корейского похмелья. В этот раз он пришел на пляж, когда жара ещё не превратилась в пекло. Его сандалии набирали песок, шляпа слетала от каждого порыва ветра, очень хотелось заползти в тень, переживая остаточную дурноту. Между валунами на отмели возились мальчишки с сачками, брызгаясь и передразнивая чаек. Тэхён зашел по колено в воду, спугнув стайку мальков. Размял замлевшую спину, побарахтал ступнёй. Солнце било в лицо нещадно, от чего за зажмуренными глазами расплывались черно-красные пятна. Сквозь плеск воды Тэхён ощутил чьё-то присутствие и увидел боковым зрением мальчишку. Чонгука. Он сидел на корточках на камне и полоскал одну руку в воде. На загорелой ноге — полоска, там, где он прочертил ногтем. Чужое появление, видимо, помешало ему, потому что он сидел беспокойно, переминался влево-вправо, его взгляд скользил то по воде, то в сторону. В напряженной позе — упрямство, так как он не решался уйти, и испуг, так как исподтишка наблюдал за пришельцем. «Забавно», — подумал парень. — Как твоё колено? — крикнул Тэхён. Тот обернулся и молча кивнул. Тэхён тоже кивнул и показал большой палец. — Жара, да? — он подобрался поближе. Но не получил ответа. — А ты болтун! — ему почему-то настойчиво хотелось добиться своего. Упрямец сопел, не желая вступать в диалог. Боже правый, неужели Тэхён тоже был таким диким в этом возрасте? Что пубертат делает с человеком! Ученическая прическа, долговязое, немного по-детски округлое туловище. Забавный. — В средней школе учишься? — тот опять кивнул. — А я думал, тебе лет тридцать, — тянет Тэ, но не видит на лице Чонгука улыбки. Ясно. С юмором трудности. — Как мне, — прибавляет, подглядывая реакцию. — Вам тридцать? Хе-хе. Упрямец заговорил. — Нет, мне двадцать. — Ого. — Это много? — У вас голос низкий, — отвечает он невпопад. — Можешь называть меня на ты? Умоляю. Мальчишка хмурится, но согласно машет головой. Вот же упёртый. «Ничего, Гуки, я и мёртвого разговорю». — Слушай, мне очень жаль, что вас не пустили в кафе. Сам понимаешь, детям там не место. — Мне четырнадцать. — Ого, — отвечает Тэхён в его духе. — А почему вы… ну ты… сказал, что тебе тридцать? — Я пошутил, Чонгук. — Откуда вы знаете моё имя? — Слышал. Когда мама тебя звала. Чонгук покраснел, вспоминая ту позорную сцену. — Я Тэхён, ты Чонгук. Приятно познакомиться. — Я знаю. — Подслушивал? — Вовсе нет. Просто вчера весь вечер из кафе кричали: «Тэхён, Тэхён!» — Мы так шумели? Надеюсь, меня не выгонят за это из посёлка. — Там часто шумно. Тэхён задумчиво уставился на подростка, отверг желание обрызгать его водой, скинул рубашку и побежал в море. Грёб, пока фигуры на берегу не перестали различаться. Полежал, покачиваясь, на спине, давая себе передышку, и поплыл обратно. Пляж опустел. Солнце стояло в зените. В бодром расположении духа и тела Тэхён отправился домой. На своей веранде он обнаружил сверток и записку. В белом платке лежали — о, боги! —пирожки. Как кстати. Записка была от Сунан. Она не застала его дома и предлагала встретиться у «Причала». Тэхён, жуя пирожок, нагрел воды, быстро помылся и пошел на встречу. Сунан, тоненькая и скромненькая, — или это только казалось — ждала в тени кафе. Они очень целомудренно нарезали пару кругов по окрестностям, пока к ним не стали присоединяться другие ребята, вчерашние знакомые. Странно, с ними было неожиданно легко, будто Тэхён знал их с детства. Ребята много шутили, без конца что-то придумывали и оказались такими… доброжелательными, что ли. С этих пор Тэхён каждый день проводил в их компании. А на своём пороге иногда обнаруживал обед. Эта забота тронула его, ведь самому готовить было проблематично.

*

Как-то раз Тэхён возился в саду. Найдя ржавые инструменты, решил поправить покосившийся забор. Он сидел в густой тени сада, а жужжание мух и шёпот листьев в кронах создавали иллюзию изолированности от остального мира. Тэхён был, вроде как, счастлив и готов так провести всю жизнь. До его слуха донёсся шорох шин по дорожке. Там, по улице, прямо мимо его калитки, ехал на своём велосипеде Чонгук. — Привет, Чонгук, — позвал Тэхён. — Давно тут катаешься? Чогук затормозил рядом. — Я тут не катаюсь. Я просто проезжал мимо. Тэхён, посмеиваясь, отряхнул колени. — Хочешь в гости? — спросил он и открыл калитку. Чонгук молча слез с велосипеда и нерешительно посмотрел в сад. — Заходи, Гуки, я не кусаюсь. Мне скучно одному. Они прошли в дом, велосипед был оставлен на веранде. Гость осматривал длинную пустую комнату с раздвижными дверями и окнами во всю стену. Всё здесь казалось удивительным. — Такой дом необычный, — Чонгук с трепетом подвигал дверь. — Этот дом построил японец, — ответил Тэхён. — Ты похож на японца. — Почему? — этот мальчик умел делать обескураживающие заявления. — Не знаю, хён. — Ладно, а ты на зайца. Такой же пугливый и зубастый. Уши мальчишки вспыхнули, он отвернулся. — И я, хотя бы, обосновал, — добавил Тэхён. — А телевизора тут нет? — меняет тему Чонгук, выразительно обводя взглядом пустую комнату. — Телевизора — нет. И дивана нет. И магнитофона. Зато тут можно делать вот так… — Тэхён вдруг сделал колесо, но завалил ноги и упал на спину. — Не совсем идеально, но основную мысль ты понял. Но лучше не повторяй этого дома. Чонгук хмыкнул и встал в стойку. Поднял руки и прошелся колесом из одного конца комнаты в другой. Тэхён был раздавлен. — Мой юный падаван превзошёл своего учителя, — грустно заметил он. — Что такое падаван? — Ну привет, ты что, «Звёздные войны» не смотрел? — Не смотрел. — Как ты мог? Чонгук засопел. — Ты не против, чтобы я называл тебя «падаван»? — Лучше не надо. — «Заяц» больше нравится? — вкрадчиво спрашивает Тэхён. И шуточно треплет его за ухо. — Я домой пойду. — Чонгук шарахается от Тэхёна, как от огня, и сбегает прочь. «Кретин» — ругает себя Тэ. – Пацан подумал, небось, черт-те что». Он вспомнил весь разговор, где каждая его реплика для мальчика, наверное, казалась издёвкой. И мучительно застонал. Ну как можно быть таким кретином. Тэхёна мало что может смутить, и он ненавидит это чувство. Чтобы не ощущать себя так жалко, он залезает в постель и зарывается под подушку. Дурацкая совесть. Отстань. Прошло несколько дней, прежде чем знакомый велосипед снова проехал по улице Тэхёна. Сначала он проезжал мимо. Но, мало-помалу, стал проезжать не мимо, а так, в гости. Тогда они или шли в дом пить чай, или болтали на веранде. Тэхён, порой, сдерживался, чтоб не трогать Чонгука, помня о его реакции. Слишком уж был он забавный, хотелось потрепать его за волосы и всё такое. Чонгук привык к странному Тэхёнову поведению и шуткам. Тэхёна же удивляло особенное сочетание наивности и остроумия, неуклюжести и грациозности, уживающиеся в Чонгуке. Так летели дни, а вечера он проводил в Намджуновой компании. И всё больше уверял себя, что приедет сюда и в следующем году. Знал бы тогдашний Тэхён, что вернуться в этот дом ему не доведется.