i wanna be more than a friend

— Ну что? — ложась рядом, начинает парень. — Как вечер провели? — Нормально, — безынтересно отвечает Дженни, — Как родители? — Всё хорошо. Может, тоже что-то посмотрим?       Ким лишь отрицательно качает головой, всем видом показывая, что не желает. Однако ловит себя на мысли, что если бы сейчас то же самое предложила Лиса, она бы непременно согласилась. Даже если бы это был очередной ужастик. — А что хочешь? Может, погуляем? — Хёну, прости, нет никакого настроения.       Брюнет ложится ближе, целуя сначала в губы, затем в шею. Он спускается ниже, оставляя поцелуй на плече, а Ким уже осознаёт, к чему тот ведёт. Она прикрывает глаза, желая забыться, но тут же рисует образ брюнетки, которую сейчас хочет видеть перед собой, целующей вместо Хёну.       Она невольно вздрагивает, отчего парень отстраняется. — Всё хорошо? — обеспокоено смотрит тот. — Прости, правда нет настроения.       Девушка удаляется в другую комнату, оставляя брюнета в недоумении, а себя — в полном замешательстве.       Так проходили недели: Хёну всё тщетно пытался обратить на себя внимание или, как выразилась бы Розэ, «перетянуть на себя одеяло», но Дженни то и дело проводила часы напролёт за разговорами с Лисой.       Номер, данный Ким тем воскресным утром, был выучен Лалисой уже наизусть, ибо созванивались они каждый день. И темы для разговора не исчерпывались, даже если говорили они о какой-то ерунде. — Может, сходим сегодня куда-нибудь? — предлагает брюнет. — Прости, я уже договорилась с Лисой… — виновато произносит Дженни. — Снова? Вы же вчера весь день были вместе, а потом ты с ней всю ночь по телефону говорила. — Прости…       Парень лишь безнадёжно закатывает глаза, оставляя шатенку в своём собственном мире, в который она бессознательно погрузилась ещё в сентябре, когда брюнетка с взъерошенными волосами и кроваво-красной помадой ошиблась аудиторией.       Дженни замечает за собой тенденцию писать Манобан о каждом незначительном событии, произошедшем за день. И она пока не знает, что на каждое сообщение, пришедшее от неё, Лалиса нежно улыбается. Они всегда на связи.       В один из выходных дней Хёну вновь решает уехать к родителям, предварительно услышав, что Ким уже распределила всё своё время, в которое он явно не вписывается. — Ну что, наши пижамы снова в деле? — заваливается в квартиру Чеён. — В этот раз она предложила не ограничиваться сладостями и газировкой, — приподнимая бутылку с алкоголем, улыбается Лиса.       Дженни встречает её тёплыми объятиями, от которых сама же и начинает таять, а затем нехотя отстраняется, помогая Пак с принесёнными пакетами. — Итак, если услышу хоть один тост за твоего абалдуя, то кину этот бокал в тебя, — демонстрируя сосуд с жидкостью, с угрозой произносит Розэ. — Мы должны поблагодарить его как минимум за то, что он разрешает устраивать эти ночёвки в своей квартире, — отмечает Дженни. — И это меня удивляет. Как он это одобряет? Признавайся, отплачиваешь ему? — Пак Чеён! — неожиданно громко произносит Ким. — Имей совесть. — Ой, так говоришь, будто у вас никогда… — Чеён! — перебивает шатенка. — Ладно, ладно, — фыркает светловолосая, не сразу замечая отстранённую от разговора Манобан, — Эй, ты чего такая грустная? Была же веселее нас обеих.       А Лиса потому и опустила взгляд, желая сосредоточиться на узоре тёмного ковра, лишь бы не слушать про Хёну.       Лалиса никогда не любила обсуждать чьих-то парней, и когда это делали её подруги, она каждый раз погружалась в мысли, лишь бы этого не слышать. И особенно неприятно слушать это от той, в которую, кажется, влюбилась. Так глупо влюбляться надо уметь. — Так, ладно, давайте наконец выпьем, — поднимая бокал, призывает Розэ, — Предлагаю за то, чтобы в ближайшем будущем мы удачно закрыли сессию.       Тост за тостом бутылка была опустошена, однако организмы восприняли алкоголь по-разному: Лису он никогда не брал, а Дженни пьянела после первого же бокала.       И пока Розэ ушла на кухню, Манобан взяла на себя ношу уложить шатенку в постель. Она укрывает её, убирая с лица тёмные пряди, а Ким неожиданно выдаёт: — Знаешь, ты мне нравишься.       Фраза получается слегка невнятной, но Лалиса прекрасно всё расслышала. Сердце неприятно пропустило удар, а мозг в ту же секунду дал сигнал, что это не более, чем просто одобрение; знак, что Лиса теперь тоже может стать отличной подругой. — Ты мне тоже, — отвечает брюнетка, вкладывая совсем иной смысл. — Правда? — поднимает голову Дженни.       Лиса кивает, вновь указывая на то, что Ким уже лучше заснуть.       Со стороны выглядит так, будто они говорят совсем о разных вещах, хотя в понятие «нравишься» обе вкладывали один и тот же смысл.       На утро головная боль не даёт покоя, отдаваясь где-то в висках, и Дженни твёрдо решает ближайшее время не пить. Рядом мирно сопит Лалиса, а Пак на этот раз оказалась у самой стенки. Ким принимает сидячее положение, хватаясь руками за голову, про себя отмечая, что весь оставшийся день проведёт в постели в компании аспирина. Осознание, что алкоголя было куда больше, чем одна бутылка, приходит не сразу. И она прекрасно знает, что будет, когда приедет Хёну.       Сладко спящую Чеён приходится снова будить, и Ким с недовольством понимает, что пить, оказывается, из них троих не умеет только она. И если у светловолосой лишь лёгкая головная боль, то у Манобан всё абсолютно в порядке. Складывается впечатление, что ей вчера подливали вовсе не вино, а воду.       Дженни любила иногда выпить, но больше одного бокала себе не позволяла, ибо на утро организм её не благодарил. Но в этот раз она решила наплевать и на организм, и на то, что может вырваться из уст. И она так и не вспомнила о том, что фактически призналась брюнетке в симпатии. Хотя ещё до конца не осознав, что чувствует к девушке, Ким определённо понимала, что с приходом в её жизнь Манобан, она однозначно охладела к парню, с которым встречалась два года и с которым представляла свою будущую жизнь.       И вечер до приезда Хёну прошёл не совсем так, как этого хотелось бы шатенке. Мало того, что голова раскалывалась от выпитого алкоголя, так Ким ещё загрузила её ненужными мыслями, которые с каждой секундой всё настойчивее прорывались.       На телефон приходит сообщение от Лалисы, и Дженни с улыбкой на лице просматривает видео, отправленное девушкой. В самом конце Манобан целует экран, адресуя этот поцелуй, несомненно подруге, и Ким уже безнадёжно вздыхает, понимая, что первокурсница, безусловно, сводит её с ума.       Дженни никогда не думала, что её жизнь могут перевернуть с ног на голову, причём так внезапно. Оказывается, Лиса на это вполне способна.       В её голове множество вопросов. Нравится ли она Лисе? Чувствует ли та то же самое? Представляет ли она её рядом, совсем как Дженни, когда целует парня или находится с ним в постели? red lipstick или же Лалиса — хэй, Джен, я забыла свою помаду у тебя — она, кажется, на кровати — тебе удобно, если я сейчас зайду?

кьют дамплинг — я могу отдать её завтра

red lipstick или же Лалиса — я всё равно в твоём районе гуляю — я зайду       Ким судорожно забегает в комнату в поисках помады, тут же обнаруживая искомый предмет красного цвета, отдающий кровавым оттенком. «Она так подходит её губам…» Девушка берёт помаду, рассматривая, и садится на кровать. Она снова погружается в мысли, сама того не понимая, но через несколько минут дверной звонок заставляет вздрогнуть.       Шатенка встречает на пороге всю ту же Лалису всё с теми же растрёпанными волосами (последние дни ветер действительно разбушевался), всё с теми же серыми линзами и всё с той же милой улыбкой. — Прости, что так внезапно. Я слишком зависима от этой помады, — она проходит в квартиру, прикрывая дверь. — Всё в порядке, ты не помешала. — Хёну ещё не приехал..? — каким-то странным голосом спрашивает Манобан.       Ким отрицательно качает головой. — Что ж, он может скоро приехать, не буду задерживаться. — Он же не кусается. — Чёрт его знает, — фыркает Лиса, — Я не знаю, на что он способен, но судя по рассказам Чеён… — Её рассказам верить не стоит, — перебивает Дженни, — Она его никогда не любила. — Интересно, почему… — продолжая кривить губы, еле слышно произносит брюнетка. — Да что он вам сделал, боже! — не выдерживает девушка. — Ничего, — спокойно проговаривает первокурсница, — Ничего, кроме того, что является твоим парнем, — добавляет после небольшой паузы. — Это проблема..? — шатенка пытается заглянуть в опущенные глаза подруги. — Ещё какая, — чуть усмехается. — Отлично, теперь ряды хейтеров Хёну пополнились, — закатывая глаза, вздыхает Ким. — Именно. Потому что он раздражает меня, хотя ничего мне не сделал. Знаешь, есть такие, которые раздражают без какой-либо причины. — Ой ли? Неужели нет причины? — Ты права. Есть. И эта причина ты.       Дженни какое-то время смотрит с непониманием, ожидая объяснений. — Трудно заставить себя почувствовать что-то положительное к тому, кто в отношениях с девушкой, которая тебе нравится…       Прежние эмоции сменяются на оторопь, и голова, неимоверно болевшая мгновенье назад, уже погрузилась в какой-то туман. — Ты же сама ночью сказала, что я тебе нравлюсь. Не помнишь, наверное… Но в ту фразу ты вкладывала явно не то, что вкладывала я. И я прекрасно понимаю, что этим признанием ничего не добьюсь, ибо с Хёну тягаться бесполезно. Я не хочу и не буду лезть в ваши отношения, я не имею права их рушить, но…       Розовые губы, которые Лиса так и норовила перекрыть красным цветом, накрывают не менее нежные, чуть дрожащие губы Ким. Она целует с каким-то страхом, будто боясь собственных порывов сердца, которое сейчас решило заткнуть брюнетку. И Манобан, которая пару секунд назад говорила, что не будет рушить отношения, плюёт на сказанное, толкая Дженни вперёд, пока та не оказывается на тёмном деревянном комоде.       Изящные руки бродят по всему телу, на котором только лёгкий топ, позволяющий без преград добраться до груди. Манобан стягивает тонкие бретельки и отстраняется от губ, спускаясь к шее, оставляя на ней мокрые поцелуи. Грубо сжимая талию, она продолжает целовать, вдыхая приятный аромат духов, послевкусие которых девушка будет чувствовать ещё долго.       Вновь припадая к губам, она довольно мычит в поцелуй, будто наконец ликуя. И сейчас обеих мало волнует факт существования высокого симпатичного брюнета, с которым Дженни приличное количество времени находится в отношениях.       Левая рука продолжает покоиться на талии, пока правая сжимает грудь. Лиса просто не в состоянии насытиться. — Лиса… — на выдохе произносит Ким.       А у той словно отключился слух, она не реагирует ни на что кроме тела «подруги». — Лиса… — повторяет та. — Хёну… — Замолчи. — Он скоро приедет…       И брюнетке приходится отстраниться, оставляя последний смазанный поцелуй на губах и заглядывая в глаза, полные смятения. — Ты права. Лучше не продолжать, иначе я не остановлюсь. Ты… ему… — Я поговорю с ним, — заверяет шатенка.       И Лиса нежно целует в щёку, всё же забирая помаду и покидая квартиру, в которой примерно через полчаса оказывается улыбающийся брюнет. — Это тебе, — протягивает цветы парень. — Мне..? — Конечно, сегодня же праздник.       Он закрывает дверь, поворачиваясь к девушке, и у обоих одновременно получается произнести друг другу слова, от которых в следующую секунду сердце Хёну сжимается. — С годовщиной! — Нам нужно расстаться. Годовщина… Ким напрочь про неё забыла, уделяя почти всё время Лалисе. От этого ей становится ещё более противно от самой себя. Он правда хороший, он правда замечательный, он правда её любит, и она тоже его любит. Любила. Любила до того самого чёртового сентября. И Дженни ничего не может поделать с тем, что находясь в объятиях брюнета, представляет Манобан; что находясь в постели с ним, представляет Манобан; что смотря на обнажённое тело парня, хочет видеть перед собой Манобан; что хочет быть с этой первокурсницей настолько близко, насколько не была с Хёну. — Что..? — дрожащим голосом переспрашивает брюнет. — Прости… — не решается повторить девушка. — Ты сейчас серьёзно? Если это шутка, то очень плохая. — Я не шучу, Хёну. — Какого чёрта, Дженни? Розэ снова что-то наговорила? — Дело не в ней. — Тогда в чём? — он повышает тон, не выдерживая. — Два года, Дженни. Два года в отношениях, чтобы ты вот так просто сказала мне, что бросаешь? Бросаешь, даже не назвав внятной причины. Специально решила дотянуть до годовщины..? — на глазах начинают блестеть появляющиеся слёзы. — Я не хотела, чтобы так вышло. Думаешь, мне легко? Я уже чёртов месяц пытаюсь разобраться в себе и… — Месяц? — Я влюбилась, Хёну. Как бы это ни прозвучало. И, кажется, осознала я это только сейчас, стоя перед тобой. — И кто он? — он спрашивает твёрдо, хотя внутри страх услышать знакомое имя. — Она, — поправляет Ким. — Она..? Ты серьёзно? Не говори, что это Чеён. — Лиса, — лишь произносит Дженни. — Я знал, что ваши постоянные прогулки, разговоры и ночёвки не доведут до добра. Но чтобы так… — Осуждаешь? — Злюсь.       Шатенка опускает взгляд, не в силах больше смотреть в глаза парня. — Злюсь, что не сказала раньше. Я бы понял. Наверное… И всё же было бы лучше услышать это не в тот день, когда я думал отметить годовщину наших отношений. Такой себе подарок… Я пройдусь, пожалуй. Дам тебе время уснуть.       Он уходит, а Дженни резко становится так невыносимо, что хочется разрыдаться. И ей так хочется обнять Хёну, сказать, что она не виновата, что совсем не планировала разбивать ему сердце, но так вышло… Всё обернулось совсем не так, как девушка себе представляла. И подобные перемены неимоверно трудно даются ей.       Ким решает не дожидаться прихода Хёну, она не готова снова видеть его. Она собирает вещи, оставляя записку, и возвращается в уже знакомое здание общежития. — Кого там принесло? Если это вы, комендант, то я… — дверь распахивается, — Дженни? — удивлённо смотрит Розэ. — Твоя соседка здесь? — Эта стерва не выдержала и двух дней. Вот как ты себе представляешь жить с той, кто постоянно слушает музыку, когда я пытаюсь что-то выучить или заснуть? Она покоя не давала, привела за эти два дня парней больше, чем я бы за всю свою жизнь. Так она ещё…       Ким не даёт договорить, обнимая подругу, да так сильно, что та опешила. — Эй, ты чего? Что-то случилось? — Я рассталась с Хёну. — Какого… — Не спрашивай. И вообще, я еле уговорила комендантшу пустить меня. Думаю, что тот подарок на её день рождения всё же сыграл роль. Завтра пойду снова договариваться, чтобы жить с тобой. Если ты, конечно, будешь не против… — Ещё спрашиваешь? Я никого другого здесь не потерплю. И всё же, что он сделал? Он изменил тебе? — вскрикивает Пак, отчего шатенка слегка вздрагивает. — Никто никому не изменял. Я влюбилась в другого человека. — И я об этом не знала?! — Прости, я сама об этом не знала. — И кто он? — тот же вопрос спрашивается тем же тоном, что совсем недавно задал Хёну. — Она, — вздыхая, вновь поправляет Ким. — Что… Не говори, что это Лиса…       Дженни лишь кивает, поджимая губы. — Сейчас, извини, я пребываю в лёгком шоке. Хотя что уж тут, я немного даже в ахуе. И как давно?       Подруга пожимает плечами, действительно не зная ответа. Она лишь знает, что влюбилась. А когда, это её мало волнует.

*

      Договориться о заселении в ту же комнату удалось, но с трудом. И теперь Дженни по гроб жизни обязана ректору, проректору, декану, коменданту и всем возможным людям в институте.       Шатенка включает музыку, думая, что хоть так придёт вдохновение нарисовать уже что-то на открытой странице скетчбука. Однако в голову ничего не идёт, а поток последовательных мыслей, которые, казалось бы, вот-вот выдадут идею, прерывает стук в дверь. — Розэ, ты сама открыть не можешь? — возмущается Ким.       Но стук лишь повторяется. — Я тебя сейчас… — она прерывается, видя перед собой вовсе не Чеён. — Лиса? — Привет. Встретила Розэ, она всё рассказала. — Кто бы сомневался… — отходит Дженни, пропуская девушку внутрь. — Так почему ты не рассказала мне? — Хотела сначала привести голову в порядок. — Привела? — Не совсем. — И что теперь? — Манобан будто боится услышать от шатенки что-то страшное. — Теперь… Станешь моей девушкой?       Дженни вскидывает голову, читая в глазах напротив растерянность и немые вопросы. — Девушкой? — Не парнем же. — Просто…       Ким уже второй раз непростительно перебивает брюнетку, целуя мягкие ярко-красные губы. — Без «просто». Согласись и поцелуй меня. Я и без того намучилась с тобой. Знаешь, ты правда сводишь с ума. — Неужели? — усмехается Лиса.       Дженни закатывает глаза, всё же получая желаемый поцелуй в следующую секунду. Манобан улыбается прямо в губы второкурсницы, наконец понимая, что теперь в её жизни стало на одного дорогого человека больше. — И всё-таки я безумно хочу научить тебя кататься на коньках… — Дженни, нет. — Я не принимаю отказы, — самодовольно улыбается Ким, получая в ответ целую атаку щекоткой. — Я соглашусь, если ты обещаешь научиться кататься на скейтборде. — Эй! — Ладно. Я просто соглашусь. Соглашусь, потому что люблю тебя.       И она вновь целует, в полной мере ощущая сладкий вкус той, которая стала больше, чем просто подруга…