Устроим пвп?

У Фэй Данбар было достаточно мужчин к её 27 годам. Не много, но и не мало. Хватало, чтобы понимать, что на данный момент всё идёт совершенно не по её привычному сценарию. Хватало, чтобы испытывать по этому поводу определённого рода обеспокоенность. Обладая яркой внешностью и истинно гриффиндорским напором, Фэй не составляло труда обратить на себя внимание выбранных ею целей, так что от недостатка поклонников и уверенности в себе она совершенно не страдала. Она была свободной и достаточно раскованной, чтобы не стесняться ни своих желаний, ни некоторой резкости в словах. Другое дело, что до серьёзных отношений, разумеется по её же вине, так и не доходило. Но совсем не исключено, что дело было лишь в том, что никто из её партнёров так и не смог коснуться той нужной грани её личности, где она могла бы хоть немного расслабиться и убрать свою опасно заточённую секиру поглубже. До нынешних пор. Когда она самолично и, вероятно, слабо в тот момент соображая, предложила одному странному рыжему типу жить у неё. И это буквально всего лишь через пару недель после того, как она нагло вломилась в этот его «МагСим» и принялась там наводить хаос и безумие. Всего каких-то пара жалких недель! Конечно, они уже были знакомы в Хогвартсе, но скорее заочно и издалека. Фэй всегда были по душе близнецы Уизли, но те на тот момент были старше её и их мало интересовала необщительная младшекурсница. Да и ей всегда хватало собственной независимости, чтобы не влезать в беспечный дуэт двух озорников. Но от их выходок и шуток у неё всегда заметно повышалось настроение. Особенно, когда у Перси, или даже той же Гермионы, начинало знатно полыхать от их очередной шалости. Не говоря уж о том, как знатно они доводили преподавателей и мерзкую Амбридж, а после решительно удрали из Хогвартса, так его и не закончив. Фэй тогда мысленно им аплодировала. О, выводить из себя людей, особенно столь ратующих за правила, ей и самой доставляло немало удовольствия. Не меньше, чем близнецам. Их свободный, независимый дух, игнорирующий любые общепринятые установки, был ей по-настоящему близок. Они всегда шли по собственному пути, невзирая на окружающих и Фэй это безмерно уважала. Она могла бы даже сказать, что они в своё время немало повлияли на все её аспекты личности. И когда Фреда внезапно не стало, её мозг просто отказывался это переваривать. Близнецы были неразлучны, как Филч и миссис Норрис, Поттер и неприятности, и Фэй признавала, что в действительности никогда даже не видела их по одиночке. Они всегда были вместе. Каково же это — потерять сразу руку, ногу и полсердца? Ей было по-настоящему страшно представить нечто подобное. Нутро переворачивалось, заледеневало, жгло, выворачивало — то есть наотрез отказывалось оставаться равнодушным. Каково же было самому Джорджу? Так что при мыслях о нём что-то сильное тревожило всё её существо, что-то важное, за что она неосознанно цеплялась и тихо берегла, никому не показывая. Хоть и Фэй наивно казалось, что её душа, благодаря прошедшей войне и уже достаточно продолжительной работе мракоборцем, неслабо зачерствела, наблюдая за тем, что способны творить люди. Сотни людей погибли и ещё погибнут, сотни людей страдали и будут страдать. Это неизбежно. Но… Да, она до чёртиков любила копаться в людских душах, но так редко в своей. Наблюдать со стороны, анализировать, делать выводы и порой немножко, ну совсем чуть-чуть, поманипулировать такими податливыми людьми, которые частенько испытывали неуверенность и только искали причину пойти на чьём-нибудь поводу, получив желаемого пинка в нужную сторону. И она пинала. В благих целях, разумеется. Ну и порой для собственного веселья. Вот, к примеру, с преступниками было просто. Почти неинтересно. Те были легко восприимчивы к её провокациям, будто только и желали, что рассказать всему миру о собственных злодеяниях. Каждый из них пасовал перед своими же слабостями и отчего-то гордился этим, вызывая у неё лишь брезгливое презрение. А вот скрытные, осторожные Поттер с Грейнджер со своим общим загадочным прошлым её страшно манили, интересовали и было тяжело удерживать себя в рамках приличий, дабы случайно не начать допрос и не выведать все их тайны. В том числе сердца. Но она из уважения к ним лишь смотрела, изучала, старательно держа себя в руках. И они, на её взгляд, были просто очаровательны. Честные, добрые, заботливые и нежные друг к другу, несмотря на пережитое, — они её и вправду восхищали. Порой даже до недоумения. Большинству людей было чему у них поучиться. Как и ей. Эти двое были ярким примером того, что несмотря на всё произошедшее, на то количество ужаса, грязи и смертей, что они пережили — всё ещё можно не потерять по пути себя настоящего, не ожесточиться и не озлобиться на весь мир. Лишь стараться сделать его лучше. С такими, как Поттер, Грейнджер и… совершенно внезапно, Джорджем, было всё донельзя заковыристо — они буквально бросали ей вызов одним своим существованием. И если первые двое могли разобраться в своих жизнях, как она была уверена с самого начала, лишь будучи друг с другом, то с Джорджем как-то совершенно неожиданно оказалась она. Сначала в том самом «МагСиме»… А потом её просто понесло. Прямо как на её новенькой «Молнии Суприм», когда она впервые на неё села. Не особо задумываясь, она интуитивно выводила Джорджа на безудержные эмоции (в основном, конечно, доводя того до жуткого воя, грязной ругани и заламываний рук в испытываемом им бескрайнем ужасе), щедро подливала масла в огонь, от души язвила и продолжала устраивать дерзкие выходки в «МагСиме». И ей казалось, что именно она контролирует эту дикую ситуацию и ту атмосферу, что возникла между ними. Она даже не могла сказать зачем и для чего, мысленно оправдываясь тем, что начальник просто дал ей задание. Справедливости ради, Гарри всё же не просил её доводить до седины бедного Джорджа. Лишь сказал «сделать с ним что-нибудь на своё усмотрение, но обойтись без убийств». А тестирование «МагСима» для неё оказалось лишь удобным прикрытием. И Фэй не понимала каким образом это самое «что-нибудь» переросло в нахальное обольщение парня. Догадывался ли Гарри, что до этого дойдёт? Джордж тогда в очередной раз хватался за свои растрёпанные рыжие волосы, что-то вопил касательно её неуёмного желания всё крушить, бездушного поведения относительно бедолаг-неписей и его многолетней работы. А она откровенно смеялась, глядя на покрасневшие от ярости скулы, судорожную беготню вдоль кабинета, а после обессиленное падение обратно в свой стул. Фэй некоторое время молча смотрела на несчастное лицо Джорджа и его поникшие плечи, чувствуя, что в рёбрах что-то ощутимо заклокотало, задёргалось, взметнулось. А после подошла, развернула к себе и, глядя в прищуренные голубые глаза, что полыхали от гнева, уселась на его колени и прижалась губами к его губам. Да, инициатива исходила изначально от неё, когда она совершенно бессовестно соблазнила на его же стуле, который и пострадал в процессе (и, кажется, только каким-то волшебством не пострадали вместо него они сами). Но на самом деле она этого вовсе не планировала. А Джордж на удивление довольно легко принял условия их игры. Так легко, что сейчас именно она ощущала себя полностью обманутой, будто это её нагло обвели вокруг её же пальца. Как маленького глупого ребёнка. Хоть ей и часто казалось, что это определение скорее подходит самому Джорджу. Фэй была немало изумлена, когда он всё же впустил её к себе в своё давнее и уже привычное одиночество. Да, несмотря на внешнюю беззаботность и показную шутливость, она всё же ощущала ту самую застывшую болезненность в глубине его взгляда и старательно не лезла туда без приглашения. Теперь же думала, что с самого начала до дрожи в коленях опасалась увидеть его усталый и равнодушный ко всему взор. К происходящему, к окружающим, к себе. «Только не он! Только не тот, в ком всегда было столько жизни и ярких фейерверков в глазах», — тихо просило её подсознание всё это время, заставляя смотреть на Джорджа пристальнее, чаще, серьёзнее. Конечно, пока он этого не видит. Так как ей быть? Как же ей теперь быть… вместе с ним?

***

Фэй не могла перестать сверлить взглядом лицо со сдвинутыми бровями и сосредоточенно закушенной губой по соседству. Джордж же, скрестив ноги, совершенно расслабленно играл в одну из игр на её же приставке, из которой доносились какие-то злобные крики. Вряд ли понимая, что творится в её душе и как мощно у неё переворачивается нутро от собственных же мыслей. — Я знаю, что красавчик, а особенно мои сексуальные пол уха, но мне становится страшно, когда ты смотришь на меня дольше минуты, — говорит он, не поворачивая головы. Она видит, как уголок губ дёргается в сторону, намечая улыбку. Фэй тихо фыркает, вытягивает ноги перед собой. Прислоняется спиной к кровати и бездумно следит за его манипуляциями на экране. — Но самое жуткое — это когда ты молчишь дольше минуты. А прошло уже целых три. — Не хочу отвлекать тебя от избиения женщин и… животных, — бросает она косой взгляд на экран. Панда откровенно выла и Данбар хотелось вторить ей в унисон. Кажется, Фэй случайно поменялась с Джорджем ролями. — Ты можешь присоединиться, — предлагает он, бросая на неё лукавый взгляд, — если у тебя вдруг совершенно случа-айно найдётся второй геймпад. Фэй смиряет его тяжёлым взглядом и обречённо вздыхает. Она откровенно ощущает, что теряет очки в этой незнакомой игре под названием «Кто первый спасует» и не понимает, выигрывает или проигрывает. Но всё же задумчиво достаёт из ящика под монитором новенький геймпад. — Вот и чудненько. Устроим пвп? — игриво дёргает он бровями, красноречиво глядя на неё своими пронизывающими голубыми глазами. Она сглатывает, кусает губы. — А? — Пвп? — А-а-а, — напряжённо тянет она, глядя на него не моргая. — На желания? Ох, ей нужно меньше торчать в инете. Определённо. Красочные картинки вихрем проносятся в мозгу, прежде чем она наконец может снова промычать что-то невнятное. Они точно об одном и том же?

***

— Поддай снизу! Теперь хватай за горло! Сожми вот так! — Хватит командовать и хватать меня за руки! — Я лишь пытаюсь подсказать, как лучше! — Ещё один совет — и я тебя сама так сожму, что неделю хрипеть будешь! — Ты только обещаешь, — ворчит он и она пихается локтем в его бок. Он не остаётся в долгу и пихается в ответ. Они не дают друг другу закончить раунд, устроив толкотню, но Джордж всё же побеждает, и с радостным криком подбрасывает геймпад, который чуть не падает ему обратно на голову. Фэй уворачивается от снаряда и вскакивает. — Уф… — выдыхает он, потирая локоть, — шуруй заказывать пиццу! С ананасиками! — Пиццу? — возмущается она, упирая руки в бока. — И это твоё желание? — Мы ведь так и не решили, кто этим займётся, — тоскливо стонет он, жалобно глядя на неё. — Но дело в том, что я просто на самом деле… не умею. Так что у тебя просто нет выбора. — Ты не умеешь заказывать пиццу? — уставилась она на него исподлобья. Немыслимо! — Я же вырос в семье магов, — с донельзя наивным видом произносит он, расплываясь в улыбке. — Могу сделать что-нибудь не так и всё такое. Так что будь послушной девочкой и дуй исполнять желание. — Ну-ну, — с подозрением отвечает она. Она тоже выросла в семье магов, но подобных затруднений не испытывала. Да и с компьютерами он давно на «ты»… Вот же хитрец. И как часто она велась на его подобные «невинные» уловки, а? А? Да это он её вовсю дурит, а не наоборот! Джордж смотрит ей вслед, закусив губу и поставив игру на паузу. Фэй казалась ему потерянной с момента их диалога касательно отношений, а сам он делал вид, что всё идёт так, как нужно. Он ощущал, что Фэй по-прежнему настороженно ведёт себя по отношению к нему, словно опасается, что Джордж с ней играет. И возможно, именно поэтому часто умышленно позволяет одержать ей над ним вверх в их странной гонке и лишь смеётся в ответ на её негодование. Но честно говоря, Джордж понятия не имел, на кой красивой, умной, яркой и просто изумительной ведьме, сдался тот, кто живёт буквально дикарём и имеет такую ощутимую травму в прошлом, из-за чего постоянно ощущает себя откровенно неполноценным. О, он был искренне благодарен, что Фэй не пытается копаться в его душе, в его болезненных воспоминаниях, не пытается вывести на откровенные разговоры и поработать бесплатным психоаналитиком, выдавая ненужные советы, от которых его только дико мутило. Мало того, что эта дерзкая темноволосая ведьма буквально вытрясла из него всю душу за эти пару недель, заставив как следует собраться и поджать булки, так потом вообще каким-то немыслимым образом увлекла в отношения, которых он совершенно не планировал. Но всё же рядом с ней он дышал и существовал достаточно спокойно. Когда она, разумеется, не забиралась к нему на колени и не одаряла горячими поцелуями. Но то было приятное напряжение, знаете ли. Джордж не подозревал, что готов был с кем-то строить здоровые отношения, но всё же рядом с Фэй чувствовал себя так, словно был совершенно нормальным. Почти целым. Если и дальше так пойдёт, то она узнает обо всём, что ему приходится прятать от мира. И тогда скрывать разговоры с самим собой или зеркалом станет труднее. Не говоря уж о том, чтобы случайно не произнести «Фред» вместо «Фэй», когда ему в очередной раз захочется чем-нибудь поделиться. Он уже не раз запинался в подобных ситуациях, но Фэй делала вид, что не замечает. Правда, судя по всему, она и сама не понимала, что натворила своими же руками. И ему казалось, что спустя какое-то время она всё же наконец придёт в себя, протрёт глаза и выставит его на мороз. Даже когда у них впервые случилась физическая близость, после Фэй всего лишь задорно ему подмигнула и скрылась, оставив Джорджа донельзя озадаченным. И донельзя лохматым. Да ещё со сломанным стулом, что валялся с ним по соседству. Он понимал, что это, вероятно, единичная ситуация, где они лишь выпустили пар, поэтому в последующие их встречи делал вид, что ничего не было. Как и Фэй. Пока это не случилось снова. И снова. — Будет твоя пицца через часик, — буркнула Фэй, возвращаясь и снова усаживаясь рядом. Смиряет потемневшим взглядом застывшего парня, хватая геймпад. — А сейчас мне срочно нужно как следует надрать тебе зад! Но совладать с навыками игры Джорджа она не сумела. В итоге Данбар уже успела станцевать тверк под одобрительный свист парня и собственные сердитые вздохи; слопать целый лимон, от которого у неё до сих пор текли слёзы и непроизвольно косило лицо; всласть покричать гиеной на балконе, слушая гневные крики соседей; сделать пять кругов на метле, разнеся половину квартиры и, в конце концов, рухнуть прямиком на письменный стол и получить за это ощутимый синяк на заднице. Но всё это меркло с самым ужасным, самое неловким желанием, что Джордж загадал при очередном её проигрыше. Теперь… теперь она должна была говорить правду и только правду. По крайней мере, до момента приезда пиццы. Поэтому Фэй сидела, громко скрипя зубами и старательно не раскрывая рта, дабы не было повода вообще хоть что-то произносить. Не ведясь на вопросы и другие провокации. Даже мокрая белая майка, которую ей пришлось намочить и надеть по очередному желанию Джорджа, доставляла гораздо меньше дискомфорта. Изверг. Сидит вон, нагло ухмыляется. Возможно, именно гнев и подстегнул яростнее жать на кнопки. И когда вскоре наконец раздался разочарованный вопль Джорджа, перемешиваясь с криком поверженного медведя в игре, она не сдержала злорадного хохота и медленно перевела на него мстительный взгляд. Он в ужасе застыл и издал нервный смешок, чуть отстраняясь. — Итак… э-э-э… чего ты хочешь? — опасливо поинтересовался он, с силой сжимая геймпад. — И где, чёрт побери, моя палочка… Фэй прищурилась, подалась ближе к парню, не дав тому сбежать. Упёрлась руками о кровать позади него и нависла грозной тенью. В мокрой майке, тяжело дышащей и очень-очень злой тенью. Джордж, казалось, целую вечность находился в плену её остервенелого взгляда, пока она не наклонилась к нему ниже и не оседлала его бёдра. — Чего я хочу?! Тебя, оболтус рыжий, — прорычала она, впиваясь губами в его, и запуская пальцы в длинные волосы, что растрепались ещё в пылу их ожесточённой битвы. Она ощутимо прикусила его нижнюю губу и он резко выдохнул. — Моли о пощаде! — оскалилась она, чуть сжимая рыжие пряди в пальцах. — У тебя только одно желание, — ухмыляется он, хватая её за рёбра и проводя пальцами по напряжённым горошинам сосков. А после его губы прижимаются к чувствительной шее, проводят по ключицам, заставляя Фэй делать резкие вздохи и отчаянно цепляться за него. В следующее мгновение Джордж подхватывает Фэй под ягодицы и они оба падают на кровать. Только теперь он оказывается сверху и окидывает разгорячённую от желания девушку жгучим взглядом. Не теряя ни минуты, Фэй подхватывает пальцами его футболку с какими-то мультяшками и мгновенно стаскивает. Тут же впивается в его шею губами, оставляя заметный засос и чувствует, как он шумно дышит, а после с силой сжимает её плечи, придавливая к кровати. — Знаешь, есть такое ощущение… — протягивает он, сверкнув глазами и она облизывает губы, — что это тебе придётся молить о пощаде за мою многолетнюю работу, которую ты превратила в помёт дракона! О, и не смей даже так сексуально ухмыляться! С этими словами он склоняется над её соблазнительной грудью под мокрой майкой, на которую он всё косился (и едва не окосел насовсем) пока они играли, из-за чего сильно отвлекался и начал откровенно жать кнопки невпопад. Обхватывает губами желанную вершину левой груди прямо через ткань, мягко потягивает. Звук, который вырывается из Фэй ему нравится, и вскоре он переключается на вторую. Фэй с силой кусает губы, стонет, цепляется за мужские плечи и ерошит рыжие волосы. Каждое движение Джорджа отдаётся внизу живота сладкой судорогой. Когда она тянется к его поясу, желая освободить от брюк, он смеётся и цокает языком, словно осуждая её торопливость. В самом деле, все их предыдущие разы и впрямь проходили донельзя хаотично, сумбурно и до обидного быстро, будто были направлены лишь на то, чтобы избавиться от неудовлетворения или унять взаимный гнев. Впрочем, так и было, и бедный стул тому доказательство… Сейчас же отношения между ними неуловимо изменились и происходящее ощущалось совсем иначе. Почти тревожно. Но Фэй так не нашла ни единой причины для протеста, хоть и чувствовала себя почти беспомощной и открытой для любых его действий. Особенно, когда в очередной раз попыталась было потянуться к нему и провести ладонями по коже на груди, но в итоге её запястья оказались в плену рук Джорджа. Он же одаряет её нахальным взглядом, отчего она гневно выдыхает в ответ. Но в то же время ощущает дикое возбуждение, чувствуя, как крепкие пальцы сжимают её тонкие кисти рук. С силой прикусывает собственную губу. Джордж стискивает оба её запястья одной рукой, а второй скользит вдоль тела, проникая под кружево, и не только под, но ещё и в… Фэй издаёт громкий стон, сдвигает ноги, отчего сильнее ощущает внутри его палец. Пальцы. В глазах тут же темнеет, а кровь бешено начинает стучать в ушах. Джордж наблюдает за её лицом и приоткрытыми губами, из которых вырываются тяжёлые вздохи, дразняще медленно двигает пальцами, заставляя её нетерпеливо извиваться под собой. Он умышленно не увеличивает темп и не проникает ими глубже, вследствие чего вскоре ловит разъярённый взгляд девушки. — Какие мы грозные, утютю, — смеётся тихо он, куснув её за ушко и слыша в ответ рычание. Проводит большим пальцем по особо чувствительной точке между её ножек, заставив девушку проглотить заготовленные слова. — Прямо даже не знаю, и что мне за это будет… Я имею в виду кроме бешеного взгляда самки взрывопотама? — Ты нарываешься, — шипит лишь она и чувствует, как его пальцы тут же проникают в неё глубже, отчего у неё вырывается протяжный стон, но тут же замирают. — Очень на то похоже, моя злобная ведьмочка, — соглашается он, улыбнувшись. — Не исключено, что искренние извинения даже помогут немного умерить мою неожиданно проснувшуюся жажду мести… — И не мечтай, — слабо произносит она и с разочарованием чувствует, как его восхитительные длинные пальцы покидают её тело. — Ты и так весь вечер меня изводил, гадёныш! — Похоже, кое-кто слишком гордый для извинений, — с сожалением произносит он, грустно вздыхая. — И ужасно, ужасно грубый. Так что… Он не успевает договорить, как Фэй обхватывает его ногами и одним резким движением переворачивает на спину, оказавшись сверху. У неё довольно сильное тело благодаря тренировкам, поэтому подобный манёвр она осуществляет довольно ловко, чем немало его изумляет. А после выхватывает палочку из-под подушки и Джордж ощущает, что его руки оказываются связаны. И привязаны. К кровати. О, нет… — Так-так-так, — мурлычет она, проводя палочкой по его торсу и видя, как дёргаются мышцы его живота, — кажется, кто-то забыл, кто такой мракоборец… — Только вместо борьбы с этим вашим мраком, ты, паршивка, меня в его пучины ввергаешь! — нервно отвечает он, неожиданно оказавшись в плену. — И всё же я честно выполняла твои желания, а ты нагло манкируешь моим, сладкий мой. И теперь я подумаю, как тебя за это наказать, — сладко улыбается она, сверля его полным бешенства взглядом, на что он мило улыбается. Несмотря на всю свою дерзость и частенько пылающее в голубых глазах негодование в его сторону, Фэй никогда не причиняла ему вреда, и Джордж был готов поклясться, что она скорее умрёт, чем осуществит подобное. Это отчего-то опьяняло. В конце концов, он всё же с удивлением случайно ловил порой ту непривычную мягкость в её взгляде, когда она смотрела в его сторону. Он понятия не имел, чем подобное заслужил, но тут же ощутимо таял от непривычного воодушевления, словно слопал целый мешок летучих шипучек. Джордж опасался однажды увидеть в её голубых глазах жалость или, ещё хуже, разочарование. И это немало подстёгивало стараться. Стараться показать, что в нём живёт не только постоянно ощущаемая в душе горечь. Но сейчас Фэй смотрела на него с откровенным желанием во взгляде, отчего он и сам неслабо распалился, но старательно скрывал, недовольно поджав губы. Самоуверенно усмехнувшись, Фэй стаскивает с него джинсы вместе с бельём. Джордж с интересом наблюдает за её манипуляциями, чувствуя, что даже от того, что она просто смотрит на него таким озорным, и в то же время решительным взглядом, его член всё сильнее и сильнее твердеет, и скрывать своё равнодушие становится невозможно. Он стискивает зубы, чувствуя и глядя на то, как она мягко и дразняще проводит своими пальцами вдоль его возбуждённой плоти. Сжимает у основания. Джордж судорожно сглатывает и замирает в ожидании её действий. Когда же язык девушки касается верхушки члена и слегка проводит им по чувствительным участкам, он неудержимо вздрагивает. Это повторяется снова и снова, снова и снова, пока Джордж наконец не сдерживает стона сквозь стиснутые зубы. Фэй тут же отстраняется, отпускает напряжённую плоть и вскоре уже нависает над ним. — Так что ты там говорил насчёт мести? — шепчет она ему на ухо и он слышит коварный смешок. — Возможно, я просто нагло воспользуюсь тобой, пока ты лежишь передо мной в таком донельзя соблазнительном и беспомощном виде? — О, — он открывает глаза, видя перед собой мутную пелену. — Я всегда знал, что тебе нужно только моё шикарное тело, ты, сластолюбивая… м-м-м… Он не успевает закончить предложение, как она затыкает ему рот страстным поцелуем. Фэй хоть и слышит, что Джордж произносит всё это наигранно-обиженным тоном, но… Она отрывается от его губ и ловит его взгляд. — Не только, — всё же произносит она тихо, видя в глубине его глаз немалое удивление. В конце концов, она ведь всё ещё должна говорить правду, разве нет? Особенно, если слова буквально сами рвутся из глубин сердца. — Что ж, тогда развяжи меня, — просит он, неотрывно глядя на неё. — Я буду хорошим мальчиком. — Ты? Хорошим мальчиком? — фыркает она, замечая озорные искорки в его глазах. — Даже не знаю… Видишь ли, мне слишком нравится твой нынешний вид. И с этими словами она седлает его бёдра и медленно опускается на уже максимально напряжённый член. Зажмуривается, судорожно выдыхает, когда тот оказывается полностью в ней, и слышит, как Джордж издаёт низкий стон. Медленно открывает глаза. Он шумно дышит, глядя на неё и она улыбается ему. А после наклоняется и мягкими поцелуями спускается к ключице, плечам, торсу, не оставляя без внимания ни единого участка кожи. Ей действительно хочется облизать его с ног до головы. Она даже почувствовала лёгкое разочарование, когда в отместку ей всё же пришлось оторваться от ласк его члена. Такой твёрдый, пульсирующий, горячий… И ей в самом деле хотелось довести Джорджа до самой разрядки таким образом. Было довольно непривычным внезапно ощутить желание доставить кому-то удовольствие, а не только получить. Что ж, она в душе надеется, что у них всё впереди и она не ещё не раз это осуществит. Несмотря на то, что Джордж находится сейчас в совершенно уязвимом положении, он всё же ощущает, что Фэй прикасается к нему со всей нежностью, на которую была способна, и это ощутимо кружит голову. Он был готов поклясться, что раньше она так себя не вела. Фэй упирается руками по бокам от его тела, ловит затуманенный взгляд под собой и принимается неторопливо двигаться. Джордж чувствует, как крепко она его собой сжимает, как подрагивает её восхитительное подтянутое тело, когда она опускается до самого основания его члена. Он смотрит в её горящие огнём глаза, чувствует, как её шелковистые волосы оглаживают его лицо, и вскоре она не выдерживает и наклоняется, чтобы одарить его губы жарким поцелуем. Фэй остро чувствует, что ей не хватает рук Джорджа на её коже. Кажется, он и сам догадывается об этом, отчего уголок губ дёргается в улыбке и он негромко произносит: — Развяжи. И Фэй тут же сдаётся. Снимает с него путы, а после Джордж мгновенно выхватывает и отбрасывает её волшебную палочку подальше от кровати. Обхватывает за тонкую талию, переворачивает, вжимает в кровать. Входит до упора, заполнив целиком. Фэй выгибается, обвивает его ногами, несдержанно стонет. Её ногти ощутимо впиваются в его запястья. О да, так намного, намного лучше. Не дав ей времени опомниться, он тут же начинает двигаться, выходя почти полностью и снова врываясь. И каждый раз Фэй не может сдержать стон, беспорядочно цепляясь за него в попытке приблизиться к пику удовольствия. Он собирает пальцами её маечку, сжимает, сильно тянет вниз при каждом толчке, всё сильнее распаляя обоих. Неотрывно смотрит на её лицо. Джордж опускается на локти, придавливая её к кровати своим весом. Движения становятся глубже, сильнее. Его губы впиваются в женскую шею, оставляя следы, а одной рукой он пробирается под влажную ткань и обхватывают грудь, чуть её сжимая. Фэй уже чувствует приближение того самого ослепительного чувства, что заставляет биться в остром наслаждении, и когда до него остаются считанные удары сердца, Джордж вдруг начинает двигаться мучительно медленно. Она широко распахивает глаза. — Ах ты… — стонет она жалобно и в то же время угрожающе, не забыв окинуть его несчастным взглядом. Сам Джордж дышит тяжело, часто, словно пробежал сотню миль, но его губы всё же растягиваются в ехидной улыбке. — Паршивец! — Похоже, ты на меня плохо влияешь, — протягивает он, осуждающе глядя на покрасневшую от злости девушку. — Вынуждаешь меня тебя мучить, а я может быть этого даже не хотел! — Это всё… всё Гарри виноват, — страдальчески бормочет она, пытаясь шевельнуть бёдрами, но Джордж стискивает зубы, вовсе замирает и щурится. Она видит по его лицу, что ему это даётся нелегко. — А ты… ты просто паскудник… — Не слышу? Кажется, я оглох от количества оскорблений. — Джорджи, милый, пожалуйста, — она не узнаёт своего голоса, когда это произносит. — Джорджи? Милый? — удивлённый смешок. — Это ты мне? Странно, я был уверен, что меня зовут Рыжий олух, Наглый прохвост или даже… — Джорджи-болтун! — заканчивает она яростно, обхватывая его шею и притягивая для глубокого поцелуя. Её язык проскальзывает внутрь его рта и ласкает его, отчего Джордж не выдерживает. Издав нечто среднее между стоном и рычанием, он снова начинает двигаться, отстраняется от сладких губ, с силой сжимает её плечи и за каких-то несколько ударов доводит их обоих до такого яркого экстаза, что Фэй с громким вскриком как следует проезжается ногтями по его спине, а Джордж с хриплым стоном бурно изливается в её горячее тело, как следует вдавив девушку в кровать. А после они долго хватают ртом воздух и никак не могут унять сладкую дрожь. Джордж обессиленно лежит на ней и Фэй неосознанно зарывается лицом и пальцами в его волосы, не желая выпускать из объятий. Как странно… В предыдущие разы она тут же отстранялась, одевалась и беззаботно взмахивала ладонью на прощание. А сейчас ей кажется, что они могут лежать так целую вечность… Но тут раздаётся звонок в дверь. — ПИЦЦА! — кричит Джордж, в мгновение ока слетая с кровати и едва с неё не падая. — ШТАНЫ! — вопит она ему вслед, закатив глаза и не делая попыток даже пошевелиться. Он её полностью измотал. А курьера, вероятно, ждёт лёгкий культурный шок… Пиццу они едят в полном молчании, не глядя друг на друга. — Так где я буду спать? — интересуется он, наконец подав голос, когда они заканчивают трапезу. Она поднимает на него глаза и улавливает неуверенность во взгляде, и совсем немного в голосе. Едва не улыбается. Похоже, он всё же тоже способен растеряться, и это странно успокаивает. Даже возникает незнакомое желание стиснуть его в крепких объятиях. — Очевидно, на коврике перед дверью, мой милый бездомный щеночек, — хмыкает она, устало падая на кровать и ловя его напряжённый взгляд. — Мерлин… быстро лёг рядом, пока я не передумала. Можешь даже умыться, если остались силы, но я пас, — мычит она, растворяясь в мягкости подушки и дёрганными движениями забираясь под одеяло. — Где ты вообще ночевал раньше, если не знаешь про кровать? В каморке для швабр? — В серверной, — отвечает он, плюхаясь рядом. — Ну вообще-то тот гамак из кабелей вышел шикарным. Возможно, стоит запантетовать… Хотя падать с него больно, а это, конечно, ощутимый недостаток. Фэй косится на него и Джордж бросает на неё такой же осторожный взгляд. — Я буду спать на этой стороне? — уточняет он, стуча пальцами по своему бедру. На нём сейчас лишь бельё и Фэй думает, что возможно стоит подарить ему пижамные штаны. Она уверена, что в них он будет выглядеть мило. А ещё будет здорово пробираться в них руками и… Фэй ложится на бок и сонно смотрит на замершего парня. Ей донельзя непривычно спать с кем-то в одной кровати, но рядом с ним она ощущает себя достаточно комфортно. Более того — ей даже неожиданно нравится эта мысль. — Ты будешь спать с той стороны, на которой уснёшь, — разъясняет она глубокомысленно, почти проваливаясь в сон. Но слышит, как он всё же забирается под одеяло и слабо улыбается, мгновенно отключаясь. Она не знает, что вскоре проснётся от того, что Джордж дёргается во сне и что-то невнятно бормочет. Но вскоре различает смутное: — Беги… я не должен… Ты идиот… Фэй некоторое время молча вслушивается, застыв и забыв, как дышать. Сердце камнем ухает куда-то вниз, ладони холодеют. Он наверняка догадывался, что Фэй может застать подобную ситуацию, и от его молчаливого доверия в уголках её глаз неожиданно застывают слёзы. Она сгребает Джорджа в охапку, из-за чего тот оказывается лежащим на её мягкой груди, крепко стискивает его шею и плечи. Утыкается носом в рыжую макушку. Фэй ещё долго всматривается неподвижным взглядом темноту, прежде чем закрыть глаза и наконец уснуть. Она понимает, что ошиблась. В этой игре вовсе не было никаких дурацких очков, а если и были, то они оба уже давно находились в одной команде.

***

Месяц спустя Джордж пригласит её провести с ним, Гарри и Гермионой отпуск в Австралии, где Гарри будет долго сверлить её взглядом при каждом удобном случае, на что она наконец снимет солнечные очки, усядется на шезлонг напротив него, и со вздохом произнесёт: — Прекращай бросать на меня эти мракоборческие взгляды, на мне это не работает. Я знаю, о чём ты думаешь и поэтому скажу, — Гарри с интересом на неё смотрит, щурясь от яркого солнца. — Гарри, я правда не позволю никому обижать Джорджа. Даже себе. Скорее добровольно суну руку в бочку с соплохвостами. Хм. Вижу, не веришь. — Пока не уверен. — Ох, — закатывает она глаза, исподлобья глядя на собеседника. Но всё же с трудом удерживается от улыбки, понимая, что тот переживает за друга, и только поэтому решает его успокоить. — Я действительно обожаю этого шалопая, Гарри. Со всей этой сотней поношенных свитеров от миссис Уизли, что он не снимает. А если снимает, то нагло разбрасывает по всей квартире. Я люблю даже эту его кошмарную шапочку с огромным помпоном. Да, может, я его порой и довожу до нервной икоты, но этот прохвост и сам довольно ловко способен заставить меня по-настоящему озвереть. И всё же я его так и не убила. Так что, очевидно же, что между нами всё серьёзно. Ну что, я тебя наконец умаслила? — Вот теперь да, — усмехается Гарри и выдыхает, убедившись, что Джордж в довольно надёжных руках. — Особенно меня прямо убедили слова про шапочку, я её видел. Хм-м-м… слушай, там либо Джордж услышал твою пылкую любовную речь, либо слишком много раз съехал вон с той крутой горки… потому что теперь его, кажется, тошнит. Фэй качает головой, закатывает глаза к яркому голубому небу и смеётся. Ей всё же интересно и немного страшно, какое лицо будет у Джорджа, когда она наконец признается ему в своих чувствах.