Дуновение ветра

      Пристань лотоса в этот вечер была необычайно прекрасна. Вдоль озёр, то и дело раскидывались слегка пурпурные цветки, с зеленоватыми чашечками. Лодочки слегка покачивались от легкого дуновения ветерка, что придавало месту, ещё большую безмятежность. С деревьев не спеша, опадали нежные листочки, непринужденно касаясь своими «ручонками» позеленевший луг. Среди всей этой какофонии бродил высокий стройный силуэт, облеченный в белые одежды. Фигура выглядела столь воздушно, что, казалось, ещё немного, и он так же изящно качнётся от лёгкого всполоха ветра и предатся мягкой, молодой траве – подобно лепестку. В руках человека была искусная флейта, всеми известная как Лебин. Фигура то и дело, слегка покачивала её из стороны в сторону, что было подобно: вьющейся траве, не устоявшей от легкого дуновения.       До тех пор неспешными шагами, он расхаживал вдоль мостов, пока взор не коснулся резиденции главы ордена Юньмэн Цзян. Слегка помедлив, человек устремился ко входу и бесшумно вошёл в зал жилища. На его удивление, в зале царилась абсолютная безмятежность. Слуги, то и дело старались, чуть ли не на цыпочках ходить вдоль коридоров, дабы не потревожить какого- то страшного зверя. А одна из них завидев силуэт в белых одеяниях, вовсе чуть не охнула от удивления, придерживая рот рукой и сдерживая громкий возглас. Она тут же спустилась вниз и поклонилась, едва не шепча проговорив: - Глава ордена Гусу Лань, Цзэу - цзюнь! Не ожидали, что вы почтите нас своим присутствием так скоро! – то и дело, оглядываясь глазами вглубь одного из коридоров.       Цзэу – цзюнь, мягко улыбнувшись, кивнул головой и объяснился: - Прошу меня извинить, за столь резкий визит, но я поспешил к главе Юньмэн Цзян по одному важному делу. Не волнуйтесь, он непременно оповещён и уже ожидает меня - с этими словами Лань Сичэнь достал из рукава пригласительное письмо и передал слуге. Та заметно занервничала, но лишь ещё раз поклонившись, указала на одну из дверей резиденции и поспешно удалилась. Цзэу – цзюнь же, с неким воодушевлением отправился прямиком туда, по пути кивая головой слугам, что почтительно кланялись ему. Едва приготовившись войти, он заметил, что дверь покоев была слегка приоткрыта, а после ему и вовсе предстала весьма умиротворенная картина: господин Цзян, склонившись над кипой бумаг, беззаботно дремал. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, а дыхание было тихим, едва заметным. Видимо, после долгой бессонной ночи и кучи дел, навалившихся на него, Цзян Чэн не выдержал и уснул прямо за рабочим столом.       Лань Сичэнь стоял в раздумьях и не понимал, как ему следует поступить. Он тут же вознамерился слегка качнуть Цзян Чэна и разбудить, как вдруг легкий ветерок вынул из под створок окна и мягкий свет озарил мирно спящие лицо главы. На нем не было привычных хмурых бровей, колкого взгляда – лишь покой, непривычный для его сердитого лица. Все это на миг заставило Цзэу - цзюня дрогнуть, и рука сама удалилась от крепкого плеча, оставив всё, как есть.       Сам не понимая почему, он любовался умиротворённым лицом Цзян Чэна, а пальцы коснулись несколько его тёмных прядей. Они были мягкими и шелковистыми. Лань Сичэнь аккуратно стал перебирать их в своих тонких пальцах, перебрасывая одну за другой, словно проверяя их количество, незаметно для себя самого сокращая между ними расстояние: становясь всё ближе и ближе. Лишь спустя пару минут он осознал происходящее и уже устремился отступить, как вдруг спящий Ваньинь, потянулся рукой ко лбу Цзэу – цзюня и, схватившись за ленту, стянул её.       Движение было настолько непринуждённым и быстрым, что глава ордена Гусу Лань при всей своей внимательности, не успел бы среагировать. Он лишь встревожено стоял какое – то время, уставившись на Цзян Чэна округленными глазами. Его дыхание стало быстрым, а сам же он принял такой растерянный вид, что уже едва понимал что происходит, но одно осознавал, как никогда лучше: его лобная лента была в руках ничего не понимающего Ваньина.       Как можно тише склонившись над лицом спящего человека, Лань Сичэнь приоткрыв того пальцы, выскользнул ленту обратно. Делал он это не торопясь, словно пытался обдумать недавно произошедшее, и едва конец ленты покинул руку Ваньина, Цзэу – цзюнь слегка коснулся его губ – мягких, розоватых, подобно недавно плавающим лотосам. И лишь после впопыхах удалился, прикрыв за собой дверь.