Боюсь — держу

***

Зима Снегопад Привычные пробки Впереди длинные съёмки Последние дни придерживаешься новой эффективной, но до жути неудобной диеты, нужно готовиться к съемкам клипа. Ещё и день рождения… уже совсем скоро. Близкие ждут от тебя праздника, а у тебя ноль идей насчёт того, как встретить очередной год своей жизни. В детстве день рождения — это праздник. Во взрослом возрасте — очередной повод для грусти и ноющей ностальгии, который к тому же требует материальных и физических ресурсов. Придумать, забронировать, выдержать. Машина останавливается у очередного светофора на въезде в город, непроизвольно вздыхаешь, упираясь лбом в холодное стекло. Виталик разводит руками, рассматривая твоё недовольство в зеркале. Он предупреждал, что ехать будете долго, предлагал тебе поспать. Ты, как обычно, не послушала и решила хотя бы мысленно разгрести текущие планы, чтобы сидеть на съемках с более-менее чистой головой. получилось? нет залипла в телефоне, так и не нашла ни единого решения для накопившихся проблем. — Ой, тут что-то построили? — твой звонкий голос разбивает тишину в салоне, Виталик от неожиданности вздрагивает. Ты хорошо помнишь, что на этом месте раньше ничего не было, а теперь сюда длинной вереницей тянутся люди. — Там каток открыли… красивый. Это не обычная «коробка», как мы привыкли, а настоящий ледяной маршрут на краю леса. Тут вечером очень красиво: подсветка, огни, а еще вкусно пахнет из островков с едой. — Откуда ты знаешь? — На выходных водил сюда своих малых, — проговаривает Виталик, окунаясь в приятные воспоминания. — Они уже умеют кататься? — удивляешься. Ты и забыла, что у людей вокруг тебя есть обычная человеческая жизнь с ее маленькими радостями и яркими моментами. Сложно держать в голове, что не все, как ты, замыкаются в рабочих вопросах. — А что там уметь, когда мама с папой с двух сторон держат? — улыбается Виталик, слышишь в его голосе тепло, чувствуешь, что он замечательный муж и добрый папа, — в следующей раз возьмём в прокате пингвина, пусть сами пробуют. — Пингвина? — Такая фигурка, за которую держишься и едешь, специально для детей придумали. — Здорово, — мечтательно проговариваешь, пряча глаза от водителя. — Я там такой вкусный глинтвейн пил. Была бы моя воля, я бы там жил. — Каток круглосуточно работает? — Нет, но там нет бортиков, да и вообще каких-либо ограждений, при очень большом желании можно в любое время пройти со стороны леса … — Как это каток без бортиков? — Сначала тоже был в шоке, но как оказалось, к этому достаточно легко привыкнуть. Тинка, лес, морозный воздух — красота. Прости за совет, но тебе это просто необходимо. Проезжаете перекрёсток и поворачиваете, тебе открывается вид на каток — столько людей от мала до велика и все на коньках… семьями, парами. Тебе это все кажется чем-то невероятным, как будто это кадры со съёмок рождественского фильма. Неужели люди могут взять и так просто рвануть на часик на каток? Добавляешь в свой списочек мечт ещё одну… совсем маленькую.

***

Съёмки заканчиваются поздно. Ты очень устала, день был нервный и напряжённый. Команда поздравляет, но ты не чувствуешь удовлетворённости. Пока сама не увидишь итоговый монтаж, не даёшь себя поводов для радости. Быстро переодеваешься в удобную одежду, прячешь укладку в хаотичный пучок и торопишься в объятия любимого мужчины. — Как ты? Устала? — ласково спрашивает Дан, проводя носом по шее. Вздрагиваешь от мурашек, но сильнее прижимаешься спиной к его груди, рядом с ним так правильно и уютно, Дан греет тебя сильнее десятка одеял и самого яркого луча солнца. Он сам, как солнце… твоё круглосуточное и самое яркое светило. Знаешь, что твоему мужчине сегодня было ещё сложнее, для Дана — любой компромисс с продюсерами — настоящее испытание. И таких испытаний за день накапливается больше десятка. Если бы не ты и твои просьбы быть рядом, его давно уже не было в этом сезоне…. — Есть такое дело, ноги сильно гудят. — Мы это исправим… — разминает стопу, пытаясь расслабить тебя, — Какие планы на завтра, малыш? Приедешь ко мне на «восстановительные процедуры»? — спрашивает Дан, поджимая от смеха губы. — Даник, не хочу опять к тебе… у нас все как-то не романтично… — ты знаешь, чего хочешь, но не решаешься сказать прямо. Хочешь хитро и незаметно подвести его к этой мысли. — Ну почему… Тин? Что-то случилось? — удивляется и нависает на тобой, изучая взгляд. Смущённо сглатываешь, теряясь под напором взволнованных карих. Ругаешь себя за то, что заставляешь его нервничать из-за того, что тебе просто захотелось покапризничать. — Ну у нас с тобой практически нет настоящих свиданий. — Свиданий? — переспрашивает Дан. — Да… свиданий. Все пары ходят куда-то вместе. — Например? — Ну рестораны, кино, парки, театры… — не спешишь продолжать. — Рестораны ты не любишь, в кино засыпаешь, в парках мерзнешь, театральные постановки у нас каждый день благодаря Вове, — перечисляет Дан, не понимая, к чему ты клонишь. — Каток! Я хочу на каток! — не выдерживаешь ты, ещё не понимая на что подписываешься. — На каток? — Да, — осознаешь, что произнесла эту идею вслух, а это значит, что обратной дороги нет, — ты умеешь кататься? Надеешься получить отрицательный ответ Дан же может хоть что-то не уметь? — Умею. Тогда завтра утром на каток, малыш? — Договорились, — простанываешь ты.

***

— Орлов, ты здесь? Ты меня слышишь? — проходишь в офис, не снимая куртку, ищешь своего менеджера, — черт! — вскрикиваешь, ударяясь бедром о край стола. — Я не черт, я Паша, — спокойно проговаривает Орлов, выходя из кухни с большой кружкой вечернего кофе. — Паша, я помню, что ты Паша, тут такое случилось… ты будешь в шоке, — садишься на кресло и начинаешь тереть раненое бедро. — Ну удиви, — проговаривает спокойно на правах человека, который видел в этой жизни практически все. — Мой язык — мой враг. Я теперь не понимаю, что делать. закрываешь глаза, массируя виски большими пальцами. — Конкретнее, — Орлов безэмоционально оглядывает твоё лицо. Он знает, что ни при каких условиях не угадает, что стряслось, поэтому ждёт, когда ты сформулируешь сама. — У меня завтра свидание с Даном. На катке! — Проблема в? — Проблема в том, что я не умею кататься! В последний раз я стояла на коньках… в прошлой жизни. Нет, в позапрошлой. Дан сказал, что умеет кататься, а я… я буду, как корова на льду. — Почему «как»? — Орлов! — восклицает от возмущения. — Раз не умеешь кататься, почему «как»… но ладно… — сдаётся под натиском твоего убийственного взгляда, — если серьезно, ты же могла предупредить его об этом и предложить альтернативный вариант свидания? — Так это была моя идея… про каток. Я не знаю, почему… но мне очень захотелось покататься. Это по-детски, наивно и как-то особенно романтично, — инстинктивно тянешься к ноге, проверяя растяжку. — Душа решилась, а рассудок не успел догнать. — Тин, тогда не создавай проблем и спокойно иди кататься. Думаю, Дан тебя с радостью научит… — Нет, Паш, я так не могу. Мне нужно подготовиться. — Сколько оборотов ты должна крутить в воздухе, чтобы просто пойти на каток с любимым человеком? — Много, Паш, много. По крайней мере, я должна выглядеть достойно.

***

Дан

Времени на панику не остаётся. Тинина идея со свиданием на катке прекрасна, но есть маленькое «но» — ты никогда не катался на коньках. Это детская радость каким-то магическим путём прошла мимо тебя. Судорожно прогоняешь в голове все возможные варианты и приходишь к единому: к завтрашнему дню, во что бы то не стало, ты должен уверенно держаться на льду. В конце концов, если вы будете ехать, держась за руки, ты не имеешь право шататься и не быть для Тины надёжной опорой. Конечно, ты мог бы предложить другой вариант для свидания, но отказать Тине в такой радости, да ещё и в преддверии ее дня рождения — что-то циничное и невозможное. Ее желания не табу. Но тебе очень хочется претворять их в жизнь. Свиданий, романтических моментов у вас, действительно, не так много. А она девочка… ей это нужно. После сегодняшних съёмок единственное, чего тебе реально хочется — это лечь в кровать и уснуть. Но вместо того, чтобы поехать домой, ищешь в картах круглосуточный каток. Таких оказывается немного, большинство из них частные, на ночь их нужно бронировать заранее. Уже отчаиваешься, но замечаешь один на въезде. Официально он уже закрыт, но в комментариях пишут, что каток практически не охраняется, поэтому при желании, на него можно проникнуть ночью. Была не была

***

Выходишь на лёд и сразу же вцепляешься в фонарный столб. У этого катка один большой минус — бортики. Точнее их отсутствие. Возможно, для профессиональных фигуристов отсутствие бортиков — это ерунда. Но для человека, который первый раз пришёл на лёд, крепкие бортики — это жизненная необходимость. Страшно упасть, страшно потерять баланс и рухнуть с высоты своего роста на лёд. Ты знал, что обучение потребует определённых усилий, но не думал, что будет сложно сделать даже первый шаг. Но у тебя есть стимул — улыбка и смех Тины. Закрываешь глаза и подсознательно слышишь ее фирменное хихиканье, представляешь, как вы вдвоём, держась за руки, рассекаете лёд под летящими с неба белыми хлопьями. Это мысль греет и заставляет тело настроиться на работу. Отталкиваешься руками от столба и на морально-волевых доезжаешь до противоположного сугроба. Падаешь в него, но сразу же встаёшь и отряхиваешь руки. Догадываешься, что было бы неплохо согнуть ноги. Пробуешь так. Кажется, потихоньку начинает получаться. Боишься хвалить себя раньше времени, но шаги становятся все увереннее. Все идёт, как по маслу, но на повороте слишком сильно отклоняешься назад, несколько секунд пытаешься поймать баланс, но все четно — приземляешься на мягкое место. Не больно, страдает только эго. Хмуришься и, мысленно проговаривая Тинино кредо — «нет ничего невозможного до человека с интеллектом» — встаёшь и идёшь на следующий круг. Получится. Впереди ещё целая ночь.

***

Тина

Смотришь на Пашу и улыбаешься. Вместо заслуженного сна ему приходится вести тебя на каток. Орлов старается не смотреть на тебя, лишь скрипит зубами и грустно вздыхает. — Кажется, мы на месте. — О, и правда красиво, — прислоняешься к стеклу. — Откуда ты вообще о нем узнала? — не понимает Орлов. — Виталик рассказывал, я вспомнила его фразу: «я бы там круглосуточно жил», вот и сложила два плюс два. — Тин, у тебя невероятный прогресс в математике, а с Виталиком я отдельно поговорю, кому-то определенно нужно меньше разговаривать, — протирает очки и надевает любимые кожаные перчатки. — Ну Пашка, смотри какая красота. Сосны, лед, звёздное небо. — А ещё незаконное проникновение на частную территорию, слабое освещение, которое увеличивает риск получения травмы, а также отсутствие профессионального сопровождения во время тренировки! — Ты просто не ценишь романтику, — дуешь губы, пытаясь скрыть раздражение. Паша — самое душное и любимое тобой творение на Земле. — Я просто ценю здоровый сон, которого ты меня лишаешь, — продолжает занудничать. — Можешь оставить меня здесь, я вернусь на такси. — Оставить тебя одну на съедение волкам? — подаёт руку и достаёт из багажника пакеты из спортивного магазина. — Тут нет волков, — предлагаешь свою помощь, но Паша отказывается. — Появятся… еще и вместе с медведями, как только ты куда-то приходишь, опасности обязательно возникают сами собой. — Есть такое, — оглядываешься и нервно обнимаешь себя за локти. — Какие ты коньки купил? — садишься на лавочку. — Я взял две пары, твой размер и на один больше. — Вот эти, наверное, подойдут, — указываешь на маленькие. — А носок тёплый сможешь надеть? — Зачем? — Так надо, — кивает Орлов, доставая из карману новую пару тёплых носков, он успел позаботиться и об этом. — Можно я буду без дополнительного носка, пожалуйста… мои тёплые, — просишь, смотря на Пашу милым взглядом. — Ну давай без носка, так нормально? — Нормально. Но как-то неуютно, может лучше попробуем с носком? — Давай с носком, — аккуратно снимает с твоей ноги ботинок, надевает носок. — Теперь нормально? — Теперь тесно. Паша молча достаёт вторую пару. — Удобно? — Теперь отлично. — Умеешь шнуровать? — Не-а, — отвечаешь радостно и вытягиваешь ногу вперед. Вздыхает, садится рядом, кладёт твою ногу к себе на колени и начинает тщательно затягивать шнурки. — Неплохо, — констатирует Паша, — с надеванием коньков справились всего за сорок минут.

***

Дан

Катаешься второй час: многое выходит, а вот повороты и торможения все ещё не поддаются. То ли усталости, то от холода тебе начинает казаться, что ты медленно сходишь с ума — начинаешь отчётливо слышать Тинин смех. Понимаешь, что на катке кто-то есть, направляешься на звук. Сначала узнаешь Пашу, потом… Тину. Первый раз у тебя выходит резко затормозить на большой скорости. Бьешь себя по щеках, чтобы убедиться в реальности увиденного, и медленно приближаешься к ним, до сих пор не веря собственным глазам. Когда они замечают тебя, Паша инстинктивно отпускает Тину, потеряв равновесие, она покачивается, но ты вовремя поддерживаешь ее за талию. Прижимаешь к себе и заглядываешь в глаза. Впервые видишь ее с такими красными щеками. Такая красивая, ей идёт. — Ты как здесь, чудо? — улыбаешься глазами, смотришь на неё, как в первый раз. — А ты как? — вопросом на вопрос. Паша улыбается, догадывается обо всем раньше вас обоих и незаметно ретируется. Кажется, волки больше не страшны. Смотрите друг на друга секунд пятнадцать и смеётесь. — Я так и знала, что ты тоже не умеешь, — хрипит Тина. — Если бы знала, тебя тут не было, — касаешься ее холодно носа своим тёплым. От осознания того, что она пришла ночью на каток ради свидания с тобой, по телу пробегают мурашки. — Ты прав, — прижимается к тебе, боясь упасть. Держишь ее — испытываешь такие невероятные ощущения. — Мы с тобой такие странные… — берешь ее за руки, морщишься, замечая отсутствие перчаток. Но мысленно ругаешь не ее, а Пашу. Трёшь ее ладони, пытаясь согреть, но быстрее согреваешь сердце. Она смотрит на тебя и не верит, что ты реален, проводит кончиками пальцев по подбородку. — Мы с тобой слишком ответственно подходим к свиданиям. — Слишком, — прижимаешься к ее щеке и целуешь. — Поехали? Боишься, что она замёрзнет. — Мне страшно, Дан, — оглядывается. — Меня тоже смущали бортики, но я привык. Без них даже лучше, так больше мотивации научиться тормозить. А ещё… я с тобой. Тина кивает. Отталкиваетесь: — Боюсь, — шёпотом. — Держу, — на ушко. Постепенно у вас получается. Поддерживаешь спокойный темп, но Тина, неожиданно осмелев, начинает отталкиваться сильнее, заигрывает с тобой. Несётесь по катку, в один момент не вписываетесь в поворот и заваливаетесь в сугроб. Падаешь на снег, Тина на тебя. Когда убеждаетесь, что вы оба целы, смеётесь. — Ну что, научились тормозить? — Это задумка такая. — Ага-ага. — Я просто захотел сделать ангела, — начинаешь одновременно шевелить руками и ногами. — Дан, это самое крутое наше свидание, — нависает над тобой и нежно касается губ. — С тобой даже лёд не такой скользкий и пугающий. — Главное, чтобы ты после этого не разболелась, малыш, — поправляешь ворот ее дубленки и стряхиваешь с него снег. Она вся в снегу с ног до ресниц. — Болеть — не входит в мои планы, а ты входишь, — вновь касается губ, — Люблю тебя, мой маг. — Люблю, — сжимаешь ее крепче и не можешь заставить себя подняться — с ней так хорошо даже лежать в сугробе, вмиг пропало это навязчивые ощущения усталости и напряжения, преследующие тебя весь день. Есть ты и Тина, а все остальное стремительно уносится на второй план. — Эй, там кто-то есть! — вдалеке слышится мужской голос. — А вот теперь, Тинка, бежим! — Куда? — удивляется она, понимая, что ходов для отступления нет. — Бежим, просто бежим. Иначе Паша сегодня точно не выспится.