Trust me, please

      После напряженного учебного дня Джисон возвращался домой. Ему очень повезло, ведь сегодня к нему больше никто не приставал, мало того, они вообще не попадались ему на глаза. Ну и слава богу, сегодня он легко отделался, но ему предстоит прожить еще и завтрашний день, если Чонина опять не будет.

      Вспомнив о друге, Джисон достал из кармана брюк смартфон и открыл переписку с Чонином. J.One: Привет, как ты себя чувствуешь?       Долго ждать ответа не пришлось, парень сразу зашел в сеть и начал печатать. YangJ: Привет. Состояние, если честно, не очень. Вряд ли в ближайшую неделю пойду в университет.       Пиздец. Это что, значит, что ему придется проживать еще около семи дней, терпя этот стеб?       Так и ничего не ответив, Джисон убрал телефон обратно в карман, погружаясь в свои мысли.       Почему все события складываются именно так? Всю ближайшую неделю ему придется избегать этой компании, а в частности Минхо, потому что именно тот уделяет ему «особое» внимание. Он совсем не понимает его мотивов и планов. Чего старший добивается своими приставаниями, что ему нужно? Вряд ли он это когда-нибудь поймет. Но ведет себя Хо максимально странно, ведь это не простые издевательства и подколы, а нечто большее, и они оба это осознают, но никто так и не говорил об их отношениях.       Погрузившись в свои мысли, парень не заметил, как уже дошел до двери своей квартиры. Всегда, когда Хан приходил домой, навязчивые мысли не покидали его, ведь прямо с порога может начаться осуждение его действий, упреки, что позже перерастет в огромный скандал.       Спустя несколько секунд изучения двери взглядом, он все же решился ее открыть, перешагивая порог и оказываясь в своей квартире. Зайдя внутрь, он сразу почувствовал аромат только что приготовленной горелой еды. По всему помещению разнесся этот неприятный запах, от которого Хан сморщил нос.       Из кухни вышла женщина лет сорока, на которой был надет заляпанный фартук. Она с презрением посмотрела на Джисона, осматривая его с ног до головы и тяжело вздохнула.       — Ничего не хочешь мне сказать? – женщина нахмурила брови и сложила руки на груди, наваливаясь на стену.       Хан похлопал ресницами, не проронив ни слова.       — Что у тебя с оценками? – сощуривая глаза, строго спросила она. — Мы с тобой уже не раз говорили на эту тему.       — Мам.. – предвкушая серьезной разговор, хотел оправдаться Джисон, но его тут же перебили.       — Что «мам»?! Тебя что, в этой жизни действительно ничего не волнует? – повысила голос мать. — Как ты экзамены сдавать будешь?       — Я..       — Марш ужинать, за столом поговорим, – коротко приказала она, направляясь на кухню.              Ну вот опять. Джисон всей душой ненавидел эти моменты за то, что они просто существуют. Ему придется сидеть в этой отвратительной обстановке и обсуждать его жизнь, учебу, о чем он совершенно не хочет говорить, по крайней мере с родителями. В такие моменты его совершенно не слушали, продолжая навязывать свою точку зрения, свои взгляды, чтобы парень «взялся за голову». Помимо учебы, они докапывались до каких-то мелочей, мол: совершенно не следит за порядком в комнате, не делает домашних дел, совсем забывает про родителей, постоянно отсутствуя дома. Знали бы они, что все их наставления никак не повлияют на Хана, разве что заставляя чувствовать себя безумно паршиво, хотя куда еще больше. В этот момент парню хотелось лишь одного: исчезнуть. К счастью, родители не догадывались о суицидальных наклонностях своего сына, считая, что это всего лишь бессмысленные загоны, которые подростки себе придумывают.       Но ни одна ссора не проходила без мыслей о смерти, и эта не исключение.       — Я поговорила с твоим репетитором. Теперь занятия будут 5 раз в неделю, разумеется за дополнительную плату, – последние слова мать особенно выделила, сверля взглядом Джисона.       — Хорошо, я понял, – лишь смог вымолвить Хан, внимательно изучая плитку на полу, уже успев посчитать на ней каждую царапину, в надежде хоть как-то отвлечься.       — Ты хоть понимаешь, сколько денег мы тратим на твою учебу? А что мы получаем в ответ? Ты даже постараться ради нас не можешь? Да и вообще, в первую очередь ты должен делать это для себя, а тебя, я смотрю, это абсолютно не волнует. Не дай бог ты не сдашь все экзамены, больше на тебя тратиться я не собираюсь! – Женщина взглянула на мужа. — А ты что скажешь? Тебе что, тоже все равно?       Мать презрительно сощурила глаза, наблюдая за мужчиной. Тот все это время стремительно уплетал горелую яичницу, приготовленную мамой Джисона. Пусть это и невкусно, но с голоду помереть не хотелось. Мама никогда навыками готовки особо не славилась, но все же ее стряпню приходилось есть чуть ли не каждый день, потому что никто не осмеливался ей сказать правду. Джисон старался больше питаться вне дома, предпочитая есть либо в кафешках, либо дома у Чонина, у которого, к слову, очень хорошая мать, обладающая отличными навыками кулинарии. Находясь дома у друга, он словно погружался в совершенно другой мир, где находится в окружении любящих и добрых родителей, ведь ему очень этого не хватало. Но потом он возвращался в суровую реальность, вновь слушая наставления его матери.       — Да, Джисон. Мама все правильно говорит. Ты видишь, как мы для тебя стараемся? – собирая последние кусочки яйца и отправляя их в рот, поддержал разговор мужчина.       Мать снова уставилась на сына, ожидая хоть какого-то ответа. Джисон все это время скреб по тарелке вилкой, издавая противные скрипящие звуки, которые отдавались в ушах. Он пристально рассматривал тарелку, так и не притронувшись к покрытой углями еде, а в животе жалобно урчало, но слава богу, что этого никто не слышал.       — Я уже давно не ребенок, чтобы слушать ваши указы, что и как я должен делать, – набравшись смелости, ответил шатен, поднимая голову и смотря маме прямо в глаза.       — Вы только посмотрите на него! Какой наглый! – повысила голос женщина, вставая из-за стола. — А когда тебе помощь нужна будет, ты также будешь разговаривать? Джисон продолжал морщить брови, не говоря ни слова.       — Только попробуй у меня потом что-нибудь попросить! – хлопнула по столу женщина, что вилка, лежащая в тарелке Джисона с грохотом упала на пол.       — Марш в свою комнату! Чтобы до ночи все домашнее задание было сделано! Я проверю, – закончив речь, мать опять села за стол, беря в руки свою вилку.       А столовый прибор Джисона так и продолжил валяться на полу под пристальным взглядом парня. Просидев в таком состоянии еще около минуты, он резко поднялся из-за стола, топая на выход из кухни.       — Раз я доставляю вам столько проблем, то пожалуй не буду вам мешать, – Хан начал надевать обувь. — Я ухожу.       Громко хлопнув дверью, Джисон побежал прочь из квартиры. Где-то уже вдалеке Хан услышал крики матери, но тот спустился на несколько этажей ниже. Пулей вылетев из подъезда, Джисон побежал, куда глаза глядят.       Мысли путались, дыхание сбивалось, а ноги подкашивались. Парня уже давно никто не преследовал, но почему-то он все равно продолжал быстро переплетать ноги, приближаясь к парку, находящемуся недалеко от его дома. Казалось, будто он бежит уже целую вечность, что сил абсолютно не оставалось, хотя с момента его ухода прошло буквально 5 минут. Джисон не обладал хорошей выносливостью, так что оказавшись у входа в парк, остановился, пытаясь восстановить дыхание. Все это время его телефон гудел от вибрации входящих звонков родителей, которые надеялись, что тот ответит. Джисон лишь смахивал по экрану в сторону, отклоняя вызов.       Немного восстановив дыхание, парень направился в сам парк, преодолевая ворота, у которых все это время стоял. Звонки перестали приходить, видимо, те успокоились.       Погода на улице была уже давно не летняя, а Джисон был лишь в одной легкой рубашке. Ветер слабо подул, колыша листья на деревьях и волосы Джисона, что немного прилипли ко лбу от пота. Мурашки начали распространяться по всему телу, отдаваясь холодной дрожью. Тело парня тихонько подрагивало, пытаясь согреться собственными руками, что отчаянно обвивали туловище.       Вот черт, Хан совсем не подумал, выбежав из дома в одной тонкой рубашке, да и к тому же с короткими рукавами. Надо что-то решать. Нельзя же ему остаться ночевать на такой холодной улице, безнадежно растирая руки. Он сейчас же должен написать Чонину. Джисон не привык говорить о своих проблемах, насколько бы сильно он ни доверял человеку. Он предпочитал справляться со всем сам, не заставляя других копаться в его никчемной жизни. Сейчас Хан тоже не хотел бы ведать Чонину о своих трудных отношениях с семьей, но другого выхода не было. Он ни за что не останется ночевать на такой холодной улице и в таком темном парке при условии того, что он до жути боится темноты.       Разблокировав почти разряженный телефон, Джисон открыл переписку с другом, уже начиная набирать сообщение.       Вдруг экран резко потемнел. Нет, только не это. Куда ему теперь идти? Друзей, помимо Яна у него больше нет, так где ему ночевать. Домой он ни за что не вернется, гордость не позволит.       Продолжая ежиться от страха и дрожать от холода, Джисон поджал колени под себя, обнимая их руками и пытаясь согреться. Казалось, что парню никогда не было так холодно, как сейчас. Пальцы рук и кончик носа уже давно онемели. Желание исчезнуть росло с каждой секундой. Он не понимал, чем заслужил такое отношение к себе, что после неудачного разговора с родителями сидел в парке практически без одежды и дрожал не столько от холода, сколько от отчаяния. Ему бы хотелось сейчас находиться рядом с любимым человеком, который обнимет, утешит и согреет своими теплыми объятиями, заставляя забыть обо всех проблемах напрочь, создав атмосферу комфорта. Но, увы, такого человека у него не было.       Вдруг сзади послышался едва заметный шорох, но все же Хан услышал его и еще сильнее поджал колени под себя. Тело начало буквально трястись от волнения и подкрадывающегося шуршания сзади. До холодной кожи шатена внезапно дотронулись теплые кончики пальцев. Нет, даже горячие. Они так контрастировали с ледяным телом Джисона, что будто обжигали его. От таких резких и горячих прикосновений Хан вздрогнул, поворачивая голову назад.       Вместо монстра, который мог его съесть, перед ним стоял Ли Минхо.       — Джисон? – увидев поникшее лицо младшего, спросил Ли.