Загадка Эдинбургского тумана

«Каким бы не было наводнение,

вода рано или поздно убывает»

(гэльск. Chan eil tuil air nach

tig traoghadh)

Маленький телевизор в углу комнаты шуршал, словно ворох сухой листвы. Из форточки вместе с ветром доносился гул столичной окраины, скрытый за раскидистым обвесом, чья тень неестественно шевелилась. Одна из лампочек мигала треснутой стекляшкой, норовя потерять сознание вслед за напарницей. — Бывает, что близкие покидают нас. В этом нет чьей-то вины, — сочувственно пищала пожилая смотрительница в форме, прибирая седые волосы в куцый хвостик. Кукла, которую она вручила, безмолвно смеялась круглыми глазами и глянцем радужки отвлекала от давящих стен. — Думаете, дело рук девчонки? — лезвием гильотины щелкнуло за приоткрытой дверью. Всего лишь предположение, а Амелине уже отсекло голову. Она вздрогнула. Игрушка с глухим стуком упала на деревянный пол, и коричневый моток волос распластался у подножия дивана. — В документах указано, что она человек, — отрезал второй низкий голос, — Но меня же не одного смутили показатели на бриметре? — Умоляю, — жеманно протянул третий, — Если родители захотели продвинуть своё дитятко по карьерной лестнице, то подделать печать проще, чем вы думаете. — Ага, тебе-то не знать! — удар по столу и ответное улюлюканье оппонента. — Сейчас оба вылетите! — сурово погрозил первый, — Предложения по делу есть? Амелина вжалась в мягкую спинку. Страх льдиной скользнул по спине. Предложения по делу? Мутная картинка превратилась в лежащее перед глазами бездыханное тело. В моменте всё сузилось, внутренности ухнули и Амелина осталась стоять полым сосудом. Ясность лишь сейчас медленно догнала событие, и Амелина громко всхлипнула, тут же заткнув рот руками. Женщина рядом понимающе погладила по темной макушке. «Вот что ты сопли развела?!» — отдались эхом бабушкины слова, и неокрепшая психика сдалась. Организм стал опустошаться капля за каплей. Амелина совершенно позабыла правила сдержанности, обещая, что как только все образуется, она снова станет сильной. Только крохотная мысль на потаенном донышке подсказывала, что как раньше точно не будет. Никогда. — Позвольте мне предложить, — строго вклинился женский, похожий на учительский голос, — Девочку я заберу себе, чтобы упростить вам задачу. Руссель по медицинским показаниям умерла от инфаркта? Так и поставьте на этом точку, остолопы! Вам же хуже потом отчитываться перед верхом за нештатную ситуацию. Если бы сказка с душой была правдой, вы бы давно были трупы. — Госпожа Вьен, — слащаво в ответ постелил тот манерный и гортанно заурчал, — Разве есть основания полагать, что я на такое способен? Говор стих. Пространство сгустилось. Воздух высушил губы. Шаги то отдалялись, то приближались. Скрипели половицы. Томительно перекладывали бумажки и летали редкие колкие комментарии. Затаив дыхание, Амелина слушала собственное сердцебиение. Что же с ней будет? Ладонь, совершенно не похожая на бабушкину, согревала продрогшие детские руки, поглаживая костяшки. Амелина на самом деле и не помнила, какими были бабушкины руки. Только полная уверенность, что они точно не такие, казалась неоспоримой. Как минимум, чужие ласковы с ней. В их доме любая тактильность жестоко присекалась на корню. Тут дверь в комнату распахнулась. Свет распутал клубок матовой темноты, и отполированная оправа высокой девушки сверкнула Амелине в лицо. Та соскочила, наспех вытерев глаза рукавом. Смотрительница тут же засуетилась, но вошедшая остановила её жестом. Всё, мол, хорошо, не переживайте, мэм. — Здравствуй, Амелина. Меня зовут Карлана, — уже ласково обнял учительский слог. Госпожа Вьен! Кроме того, что это неизвестная тетя захотела её куда-то забрать, имя больше ничего не дало, — Как себя чувствуешь? — в её предыхании сквозила усталость охотницы, отбившей её от волков. — Глупый вопрос, — проворчала и подняла с пола куклу. В этот раз пластиковые глаза взирали с сожалением. — «‎Бесполезный кусок пластика, чем-то с тобой похожи»‎, — подумала и продолжила вслух: — Вы заберете меня в тюрьму? — серьёзно вопросила и негодующе поджала губы, когда Вьен неожиданно снисходительно расплылась. — Я заберу тебя в семью. Амелина онемевшими руками сжала игрушку сильнее и посмотрела на неё, как на бутафорский спиритический шар из дешевой туристической лавки — с жалостью. Кукла молчала, а за окном всё так же подавал уже слабые признаки жизни тихий Лонхед.