Причастные

Хатаке за свою не такую и долгую, но по его личному и никому невысказанному мнению вдоволь насыщенную жизнь через очень многое прошёл. Бывало он попадал в непростые ситуации, требующие от него быстрого, но сложного и вдумчивого анализа, и также бывало встречались ему люди, мыслившие далеко не так, как он привык мыслить сам и принимавшие свои решения совсем не такие, какие от них он ожидал. Некоторые из них трагично погибли, намертво отпечатавшись в памяти Хатаке напоминанием ему о боли прошлого. А некоторые из выделенных Какаши трудных для его понимания людей, к кому слово образумился совершенно не подходило, к примеру, как к Майто Гаю или о ком Какаши привык думать абсолютно иное, чем то, что было в действительности, что у него произошло с недавно заинтересовавшей его Сакурой Харуно, или же Наруто, о котором следовало говорить отдельно от прочих… нет-нет, да порой своей невозможностью они лихо выбивали Какаши из обычной колеи. Особенно последний. «Я из-за Сакуры с мыслями всё собраться не могу… А теперь что ещё? – Хатаке только и оставалось, что в этот момент пожаловаться самому себе, с трудом удерживая руку, чтоб ею в растерянности не потянуться к гудевшей от раздумий голове. Было что и вслух крепким словцом высказать, ведь совсем недавно Сакура Харуно из-за несвойственной ей прыти и отличительной ладности в битве заставила ничего не знающего о своей ученице сенсея кардинально поменять о ней давно сложенное, но, как вышло, ошибочное мнение… – Наруто?» – несколько секунд назад поднявшись на трибуну Шикенкаиджо и неожиданно углядевший среди присутствующих зрителей самого себя, Хатаке на долгую минуту замер на месте. А он лишь успел мельком взглянуть на поединок приметного ученика Гая, преждевременно радуясь, что от госпиталя, где он под давлением ситуации оставил с пострадавшим Енотом своего клона, сам так или иначе успел вовремя вернуться в Шикенкаиджо, и что уж он не пропустит поединок Наруто, как сразу был озадачен наглецом, в отсутствии Какаши вольно пользующимся его обликом. И паршивец, которым с большей вероятностью должен был быть известный ему несносный блондин, как уже выяснено Какаши неплохо подкованный в замене своего сенсея, но обязанный в данный момент быть совершенно в другом месте, действовал шустро, мгновенно скрываясь за спинами стоявших у лестницы джонинов. Какаши последовал тому наперерез, торопясь к ближайшей к нему лестнице, находившейся от двойника с противоположной стороны зрительской трибуны. «Только попадись мне в руки…» – пронеслась в голове у джонина резкая мысль, саданувшая его сильным раздражением, но быстро сбегая по ступенькам вниз, да загодя догадываясь, к кому на помощь замаскированный блондин так торопится, Какаши, обдумав риски своего двойника и то, что у Наруто должен вскорости начаться поединок, отсутствие в котором автоматически зачитается ему проигрышем, вновь стал тревожиться, предугадывая, по какой причине блондин своевольничал. Наруто ясно показывал ему своё отношение к друзьям, и когда те были в беде, он уверенно и без сомнений шёл вразрез с тем, что от него требовали. «Должно быть Хьюга прибежал сюда, чтоб предупредить Наруто и Саске о появившихся Акацуки… – умеючи выглядывая из-за лестничного прохода и наспех осматривая в этом месте бывший пустым коридор, Какаши додумывал своё раннее сделанное ещё у госпиталя предположение, имевшее на его взгляд логичное правдоподобие. И убедившись, что Наруто на этот этаж не заходил, Какаши спешно спустился на этаж ниже. – Пацан Хьюга скрылся из виду вместе с Харуно, а отправленный мною вдогонку им Паккун успел предупредить меня, что Хьюга прибыл в Шикенкаиджо, – то было вполне ожидаемым для Какаши. Он сразу предположил, что Неджи Хьюга направится прямиком к Наруто, вот только с окончательным нахождением Неджи вышла загвоздка, как сообщил ему Паккун, пацан хорошо спрятался, не уступая в маскировке их блондину. Но Какаши одной фразой убедил недовольного нинкена продолжить свои поиски. – Паккун не зря столько времени потратил на беготню за Наруто, поэтому с Хьюга тот просто обязан справиться». Не смотря на разгар дня ниже этажом переход коридора был затемнён больше остальных, расходясь тёмными концами в две противоположные от лестницы стороны, с одной из которых, там, где виднелся поворот, кратко блеснул отсвет жёлтой вспышки от мгновенно распознанной Хатаке техники, заставивший его с дрожью шепнуть имя своего ученика и за несколько секунд беззвучно подбежать к злосчастному повороту, выглядывая из-за него в миг округлившимся глазом. Один из уже имевшихся двух двойников Какаши, присел на корточки спиной к повороту коридора, второй стоял с краю от него, а рядом с ними лежал поверженный нукенин, лицо у которого Какаши не мог разглядеть, но тот имел на себе знакомый чёрный плащ с красными облаками. Чуть в дали обездвижено лежал и второй нукенин с открытым лицом. «Итачи Учиха… – в некотором удивлении Хатаке узнал личность одного из напавших на Хьюга шиноби, а после увидел у стены Саске и Сакуру, вместе поднимавшихся на ноги. – У моих учеников здесь только что было сражение… и они одолели своих противников… – поразился Какаши, прикидывая, насколько быстрый был их бой и бездумно было потянулся своей рукой к затылку, но остановился, так и не коснувшись взъерошенных волос. В походке Сакуры он разглядел заметную хромоту. – Нет. Это юнец Хьюга». Так вот под какой маскировкой Неджи Хьюга прятался от Паккуна, скрывая свой запах в мешанине сотне других. Но пойманные генинами нукенины и засвидетельствованная умелая маскировка уже двоих из троицы дружных генинов, не было всем, чему поразился Какаши. Наруто, так и не развеявший свою технику телесного перевоплощения, ещё к нему не подошли Саске и Неджи, быстро сложил ручные печати, образовывая из дымка в своей руке свиток, на вид идентичный свитку, что пацан как-то отдал Хатаке, и который Хатаке до сих пор пытается безуспешно распечатать. Ловко расстелив его на пол коридора, Наруто показывал своё твёрдое намерение запечатать в свиток лежавшего перед ним нукенина. «Поймали и не сомневаясь забирают их себе… Всё как с Орочимару… – Хатаке, почти позабыв дышать, впился взглядом в двойников, замечая от одного из них холодный кивок головы, адресованный Учихе и ещё раз подтверждающий Хатаке, что Саске беспрекословно слушается Наруто Узумаки. – Ничего не слышу… – придавил он лезшую ему в голову раздражающую его мысль, заметив, что генины могли между собой просто тихо перешёптываться, Хатаке же, неудачно и не столь давно попавший под воздействие шумовой печати, тихие звуки ещё не различал. Но также пацаны могли и вовсе обходиться без лишних слов, как это показала Сакура и Неджи у госпиталя, и как подобное принято в рядах Анбу. Шаринганом на незначительном расстоянии от Наруто Какаши пользоваться не желал. Блондин мог определить своего наблюдателя и не выдать ему важной информации. Потому то Какаши, замерев у удачного для него поворота, тишком посматривал, как три генина, будто бы являясь частью одной слаженной команды, действовали понимающе, быстро запечатывая попавшихся к ним врагов в свои свитки. Наруто был в паре со своим клоном, а Саске запечатывал старшего брата с помощью хромоногого Хьюга. Но и это оказалось не всем, чем могли его удивить три невозможных генина. Наруто, по всей видимости что-то сказавший Хьюга, заставил его развеять свою технику, сам же сложил ручные печати, и в образовавшемся дымке стал Сакурой Харуно, перенял из рук Хьюга перчатки, какие были на Харуно, когда девчонка гнала членов Акацуки от госпиталя, быстро натягивая их на руки, и торопливым шагом направился по коридору в противоположную сторону, потянув Учиху за руку, мягко обратившись к нему в привычной манере влюблённой в него Харуно, говоря Саске не отставать. Хромоногий Хьюга, следуя за пацанами последним, облегчённо улыбался, смотря им в спины. А Какаши, всё стоявший за поворотом коридора, прикоснулся рукой к своему онемевшему под маской лицу, придавлено проводя по нему ладонью. Чему он сейчас стал свидетелем, после того, как он уже видел у госпиталя Харуно в действии, не объяснялось логикой и было сложным на пусть даже первый преждевременный анализ. Одно было ему понятным, как бы нелепым и невозможным не казались ему со стороны действия этих генинов, помимо того, что они как-то совладали с двумя нукенинами, забрав тех себе, те прекрасно понимали друг друга, не удивлялись происходящему и не задавали лишних вопросов. «Для них действия Наруто вполне понятны… – стал думать Какаши лишь через какое-то время, вспоминая улыбку Хьюга, броскую покорность следовавшего за Наруто Саске Учихи и то, что несносный блондин, как уже было не раз установлено Хатаке, ничего не делает зазря. Любое его действие всегда имело смысл, чёткий и необходимый. – Я не вижу всего происходящего… подсмотрел за Наруто несколько раз и по оборванным кусочкам информации пытаюсь судить о всей с ним ситуации… – но сложности были не только в этом. Наруто легко использовал на себе облики других людей, легко менял хенге, пряча себя под неожиданными маскировками, запутывая тем Хатаке. – Он действует непредсказуемо, выдавая как можно меньше о себе верных данных любым своим сторонним наблюдателям. А его клоны, такие, как Минами, отдельное поле для изучения. Мне надо придумать, как во всём этом разобраться, – подумал он, определившись для себя с целью и делая шаг в сторону лестницы, по которой он и спустился в этот коридор, решив, что ему надо побольше понаблюдать за проблемной троицей, как замер, вдруг вспомнив о той, о ком он совершенно позабыл. – Если Наруто пользуется на финале Чунин Шикена хенге обликом Харуно, то где тогда настоящая Харуно?» А поняв своё упущение, Какаши готов был сразу рвануть к лестнице, готов был догнать своего ученика и жёстко потребовать с него ответа о всём, чему он стал сегодня свидетелем, но вместо этого Какаши сунул руки в карманы штанов и ровным шагом направился на трибуну, выстраивая для себя план, в который он, засомневавшийся в Сакуре Харуно, взял девчонку, как ключевой фрагмент, недостающий в его понимании Наруто Узумаки, а с ним Неджи Хьюга и Саске Учихи.