Причастные

Стоило Намикадзе войти в палату и всего один разок взглянуть на старика третьего, как он и без подсказок Лиса сообразил, что Орочимару сделал-таки то, о чём он признался сегодня утром блондину. Об этом говорил общий вид Хирузена, его плохо сокрытая от других слабость, сильная бледность лица, как и его слова, которыми тот начал их разговор, заменяя ими ожидаемую от него потребность утолить собственное любопытство в нужном ему отчёте, и даже его нежелание посмотреть на пришедшего к нему по его же просьбе Хатаке, будто Хирузен в присутствии своего подчинённого испытывал чувство вины. Все эти подмеченные изменения в Хокаге дали толчок для раздражения Намикадзе, и они же заставили его проанализировать случившееся сызнова, беря в теперешний расчёт имевшееся состояние Хирузена, как до того упущенную им, но весьма важную переменную. Нет, каких-либо сомнений по поводу того, что блондин сделал этой ночью, у него, глядя на старика третьего, не возникало. Несмотря на то, что он наспех принял решение изменить свой план, и что из-за этого ускорил связанные с Хокаге события, почти всё было выполнено парнями и Хатаке безошибочно. И пусть непредвиденная инициатива Орочимару не входила в изначальную задумку Намикадзе, всё же получившийся у них результат не выглядел настолько уж плохим. После контакта со своим бывшим учеником старик был в сознании, что не могло не радовать блондина. Ни Намикадзе, ни парни никогда не преследовали цели убить Хокаге, ведь такой вариант наверняка ухудшил бы их ситуацию. Но блондина, помимо состояния Хирузена, интересовало ещё два ключевых для него момента. Во-первых, смог ли он после ночной работы окончательно расстроить планы старика оставаться и дальше в должности Хокаге, из-за чего он в большей мере и сымитировал для Хирузена предательство его давнишнего товарища, тем одномоментно из окружения старика удачно для себя выводя кое-что знавшего о нём Данзо Шимура, а вместе с ним и уже убитого Енота. А во-вторых, раз он пришёл сюда под подходящим прикрытием, то он, в случае, коли у него всё же получилось инициировать нужные уступки от Хокаге, должен был попробовать выяснить свои возможности дальнейшего влияния на Хирузена. Намикадзе всеми действиями стремился добиться от Хокаге его признания в допущенных им ошибках долгого бездействия по отношению к практически полностью уничтоженному клану Учих. Что бы не связывало его со стариком, в глазах блондина Хирузен, всё это время бывший действующим Хокаге и имевший никем неснятую с него ответственность перед всеми жителями Конохи без исключения, являлся не менее причастным к случившимся событиям прошлого, чем сам Данзо Шимура. Блондин не желал ослаблять хватку, потому он старался своими действиями подогнать Хокаге к нужному ему результату. Начал он со старейшин, забрав под свой контроль и тврдое влияние тесное рабочее окружение Хирузена, а также по этой причине блондин избавился от Корня, нёсшего для него потенциал опасности, если бы только Данзо Шимура или же сам Хирузен возжелали бы им воспользоваться против Намикадзе более эффективно… правда из-за влезшего не в своё дело Какаши-сенсея он разобрался с Корнем раньше запланированного и с допущенным при этом риском. Но вот проявлять выдержку, как бы поступил сам Хатаке, наблюдая здесь за Хокаге, бывшим после ночного нападения в разладе с собой, упрямо пытавшимся гордо стоять на собственных ногах, когда сил на то у него не оставалось, и намеренно делавшим вид, будто все старания блондина для него не имели существенного значения, для Намикадзе получалось не так-то и просто. И к прочему ему до навязчивости казалось, что Хирузен своим поведением создавал лишь общую видимость Хокаге, подобно тому, как сам Намикадзе изображал из себя Хатаке, нисколько им не являясь. «Почему он всё ещё молчит? – едва слышно из подсознания блондина шепнул Лис, встревоженный этим фактом. Намикадзе начал и уже закончил свой отчёт без указаний на то старика, не забывая выдать определённые подробности, включая важную оговорку, что он, как Хатаке, за стенами Конохи оставил для продолжения поисков сбежавших предателей своего нинкена и теневого клона, ведь именно так, хитро отводя внимание от себя, и поступил его сенсей, вместо очевидных поисков по всей территории Конохи и за её пределами спокойно появившись в квартирке у Мамору. Блондин несколько минут назад закончил отчёт, а старик так и ни разу не задал ему ни одного вопроса и кроме первой «приветственной» от него фразы он ничего более не произнёс. – Он догадался, кто мы?» Затянувшееся молчание Хокаге расшатывало выдержку у Курамы, но и блондина, вскользь раздумавшего о новых обстоятельствах, оно тоже начинало беспокоить. Сегодня старик был значительно упрямее и тише себя обычного. «Ш-ш-ш… Курама. Помолчи…» – Намикадзе, не единожды удерживая самого себя от глупости, которой он легко мог насторожить старика, тихо остерёг и своего своенравного компаньона, напоминая ему, рядом с кем они находились. Последующих действий Хирузена пришлось выжидать ещё несколько минут, и первым проявленным интересом Хокаге оказалось не уточнение по отчёту Хатаке, что Намикадзе ожидал и чего он на самом деле опасался, так как не владел всеми данными последних действий и передвижений Хатаке, старика интересовала истинная причина, почему его подчинённый вдруг решил заглянуть в резиденцию ночью. Намикадзе на миг крепко свёл вместе челюсти, удерживая себя от рвавшегося из него раздражения и… не смея тянуть с ответом, тихо выдал ненавистное ему имя: -Наруто… «Чёртов старик…» – шёпотком поддержал его Курама, сам удерживаясь от словца покрепче. Хокаге обернулся, наконец-то полностью показывая своё лицо блондину, в лучах утреннего солнца оказавшееся более болезненным на вид, чем подумалось Намикадзе вначале. -Хотел узнать, как у пацана обстоят дела… Старик третий выдохнул и с мягкой улыбкой произнёс: -Из тебя вышел неплохой сенсей, Какаши… – в его голосе послышались нотки удивления, примешанные проскользнувшей радостью. – Я не сожалею, что доверил тебе Наруто. Неожиданно прозвучавшие в палате слова, имевшие смысл в разговоре расположить Хатаке к Хокаге, блондина напротив насторожили, и он, пытаясь разглядеть сокрытую в них хитрость старика и обдумать подходящую реакцию на эту ситуацию у Хатаке, на несколько секунд в замешательстве обмер. Хоть Хокаге так сказал, в действительности он своим влиянием в последние дни всячески старался уменьшить взаимодействия Хатаке с блондином, накрепко привязывая Намикадзе именно к Джирайя, вероятно, из-за того, что Джирайя всегда оставался преданным Хирузену. Намикадзе не сомневался, что у старика для его персоны про запас имелся план-другой и на последующие за финальными поединками времена. В общем раскладе эти изменения должен был заметить и Хатаке. Тот долгое время не видел своего ученика и поди уже пришёл к определённым выводам. -Не дотягиваю я до вашей оценки, Хокаге-сама, – ответил Намикадзе ровным голосом Хатаке и самую малость прищурил глаз, как это обычно делал Какаши-сенсей, когда в нём из-за чего-то закрадывались сомнения. А припомнив утро и проявленные чувства сенсея в сильной обеспокоенности за своего ученика, Намикадзе на подсознательном уровне догадался, что в изображённой им реакции он не ошибся. – Будь оно так, как вы говорите мне, я бы не пришёл к вам ночью в резиденцию. Блондин не раз уже размышлял над тем, почему Хокаге перестаёт доверять Хатаке в вопросе присмотра за единственным джинчурики Конохи и у него выходило, что Хирузен, посчитав преданность Хатаке к генинам его команды более выраженной, чем надо было ему, решил, что он с ним ошибся. «Старик имеет на тебя планы», – быстро шепнул ему Курама, подтверждая его собственные вскользь выстроенные выводы. Хирузен вновь выдохнул, делая это устало и по-своему тем принимая слова Намикадзе. -Не отрицаю твою правоту… но поверь мне, Какаши, лучшим вариантом для Наруто будет быть возле Джирайя, – произнёс старик, отчётливо показывая в своём тихом голосе имевшуюся решительность и уверенность в данном вопросе, и после он добавил, внимательно наблюдая за Намикадзе. – Сейчас Наруто в Конохи нет. Он по поручению старейшин ночью отправился вместе с Джирайя за Цунаде. Блондин расширил под хенге глаза, неподдельно удивляясь услышанному. К такому изменению ситуации он готов не был. «Чёрт… Этого нам ещё не хватало…» – Курама, как и его джинчурики, обескураженный услышанным и осознавший возникшие у них сложности, не мог ни шепнуть об этом блондину. -Можешь не тревожиться о нём, Джирайя хорошо присмотрит за Наруто, – продолжал говорить старик и с этим он продолжал озадачивать Намикадзе всё больше и больше. – Он Саннин, справится… «Сколько продержится твой клон?» – шёпотом спросил его Лис, мгновенно зря в корень образовавшейся проблемы Намикадзе. Он как никто другой знал, что отлично продуманный план блондина, раскройся обман с заменяющим его клоном, легко мог дать трещину или даже рассыпаться. «Не долго…» Намикадзе планировал заменить клона этим днём. Тот, если у него не будет возможности остаться одному, станет выполнять отведённую ему роль до самого последнего момента… и было сомнительным, что Джирайя создаст для замены подходящие условия. -Пока отдохни, – старик выдал новую мягкую улыбку, словно стараясь тем примириться с Хатаке. – Появятся изменения, доложи о них Шикаку, – добавил он, показывая, что он всё же внимательно слушал отчёт Намикадзе и показывая тем своё одобрение действиям Хатаке. -Понял, – Намикадзе кивнул, и прежде чем уйти, для старика примирительно прищурил глаз Хатаке, выдерживая в следующих словах нужное беспокойство. – Выздоравливайте, Хокаге-сама. Блондин вышел из палаты, скользнул по Шикаку Нара задумчивым взглядом и под всплеск сдержанных до того возмущений Курамы молчком двинулся по коридору прочь, а за поворотом, до того, как его грубо схватили за руку и упёрли лицом в закрытую дверь имевшейся здесь палаты, он услышал окрик Лиса, резко выбивший из головы все его уже выстроенные помыслы. «Намикадзе!» -Что ты со мной сделал… Отвечай… – услышал он ледяной шёпот у своего уха и быстро сообразил, кому он вдруг понадобился. Это был Ямато, о котором блондин после известия Хокаге совершенно позабыл.