Причастные

В палате стойко держался запах гари. После перемещения и незамедлительно последовавшего за ним приветствия от Тензо, Намикадзе, не сразу заприметивший значительные перемены, произошедшие в бывшей палате Неджи, подивился стараниям парней, решивших прикрыть следы своей битвы с Енотом хитро сработанным пожаром. Блондин потрогал отдающую болью голову, чувствуя, как кончики его пальцев подмокли от тёплой крови и тишком хмыкнул. После второго меткого удара от шиноби, оказавшегося весьма готовым к подобной инициативе противника, с блондина развеялось хенге, на что Тензо, сидевший перед Намикадзе на одном колене и бывший уже без маски, так как та разломилась на две части от ответного удара блондина, едва спасая нос шиноби от верного перелома, вытаращил на него округлённые глаза. -Значит, я не ошибся, – Тензо произнёс эти слова удивлённым голосом, обманчиво казавшимся дружелюбным, будто бы это не он дрался с блондином всего полминуты назад, нацелившись убить его, и не он впечатал своего противника в обугленный край койки, а всё это сделал кто-то другой, – и тебя тоже можно вычислить. «Ему дали инструкцию на счёт тебя…» – из длинной тирады Лиса, в течение краткой битвы прорвавшегося руганью за пропущенные удары и злыми упрёками за полученную рану, Намикадзе выхватил нужную для себя информацию и раздражённо цыкнул. -Я сказал, что не выдам тебя, зачем ты напал? Из-за моих слов? – Тензо продолжал ловко отвлекать его разговором, незаметно опустив свою руку к небольшому подсумку, закреплённому бинтами у него на правой ноге. – Ты запечатал мою чакру. Я не знал, что ты на это способен… Предугадывая наперёд, что именно захотел провернуть угодивший в непростую для себя ситуацию Анбу, когда тот не мог владеть чакрой и не мог использовать свои привычные техники для захвата противника, Намикадзе отступил на два шага ближе к окну, хрустя под подошвой сандалий всюду рассыпанными осколками стекла. «Он специально стал шуметь. Хитрец! Задумал привлечь на пустующий этаж чёртового бокса своих товарищей. Не тяни с ним, придурок. Он опять поднимет шум, и мы попадёмся!» – вовсю паниковал Лис, быстро разглядев за показным дружелюбием Тензо его сокрытые намерения. Намикадзе и сам считал, что миром они не разойдутся. Никто из них по собственной воле не сдастся другому. Поэтому он, обманчиво для Анбу делая вид, что не воспринимает его всерьёз, что быть может он о чём-то задумался или же всё ещё отходил от прилетевшего ему по голове крепкого удара, рассеянно оглядывал то, что было за спиной у сидевшего на колене Тензо: опалённые чернотой стены и пол, покорёженные огнём сбитую в сторону ширму, койку и тумбу. Под округлённый взгляд противника он беззаботно сунул руки в карманы олимпийки, тем создавая ощущение, что он и вовсе передумал драться с ним, и незаметно от опытного Анбу сложил ручную печать на одной руке. Из разбитого окна тянуло свежим порывом воздуха, ласково теребившим взъерошенные волосы блондина, да обдувавшим ему кровоточащую рану на голове. И казалось, что на какой-то неоговорённый двумя противниками момент их резко начавшийся бой вдруг замер, а то и вовсе прекратился. Тензо, уже подтвердив для себя, кто скрывался под обликом Хатаке, подобно самому Намикадзе медлил нападать первым, ожидая действия блондина, как сигнал к своим собственным. Тот даже не поднимал руки, чтоб утереть кровь с лица, словно боясь тем ненароком растревожить своего противника, для него вышедшего чрезвычайно жёстким и проворным. Намикадзе же наспех рассчитывал свои возможности здесь сработать без ошибок. Он в любой нужный ему момент мог достать Тензо, насчёт этого у него тревог не возникало. Дзюцушики на Анбу уже была установлена, и блондину нужно было лишь подготовить нужное количество чакры в пальцах и успеть коснуться ими шиноби. Но его тревожило сокрытое желание Тензо потянуться за оружием, будь то кунай или сюрикены. Он понимал, что стоит ему только исчезнуть из поля зрения Анбу, непременно что-то полетит в сторону разбитого окна и… вполне возможно, что помимо уже учинённого шума привлечёт к себе внимание других Анбу старика, наблюдавших этим утром за окружением с крыши госпиталя. Выйди так, как он предположил, то задумка Тензо сможет принести Намикадзе уйму ненужных хлопот. По этой причине блондин передумал действовать по своему изначальному плану, и изменил удерживаемую им ручную печать на новую. -Простите, Ямато-сан. Мне понадобятся гарантии ваших слов… – тихо произнёс Намикадзе, всё ещё оглядывая палату рассеянным взглядом, тем намеренно показывая свою беспечность и провоцируя шиноби на необходимую ему реакцию. Если Тензо вместо предположительного броска куная предпочтёт вновь напасть на него в тесной схватке, пусть даже с имевшимся у него танто, Намикадзе сможет справиться с Анбу как нельзя для себя лучше. И здесь имелась одна загвоздка. Тензо имел удачу ознакомиться с блондином поближе и уже сносно понимал, что с ним действовать как-либо впопыхах выйдет неразумным. Поэтому-то тот после первого удара, как лишь убедился, куда именно его перенёс блондин, и сообразив всю проявленную Намикадзе хитрость в выбранном им месте, следующей атакой произвёл столько шума, сколько не ожидавший такой прыти от Тензо блондин ему позволил сделать. – Я не привык доверять Анбу Хокаге на слово. Тензо всё ещё не поднимался на ноги и вероятность того, что он метнёт в него кунай, росла с каждой пройденной секундой всё выше и выше. -И как с тобой Какаши справляется? – вдруг спросил он с открытым в голосе удивлением. За его словами последовал раздражённый цык, на что шиноби усмехнулся и тут же закусил некогда тонкую, но теперь вздутую от удара блондина губу. Их битва продолжилась под резкий окрик Курамы: «Намикадзе, он сейчас начнёт!» Тензо, не дрогнув ни одним мускулом лица, метнул в блондина кунай и следом, почти что мгновенно, метнул и второй, целясь попасть в ногу блондина, тем желая отвлечь противника или… ежели ему с этим не повезёт, то замедлить Намикадзе, не убивая его. Это было очевидным решением для Анбу в этой ситуации. И к такому варианту действий от него блондин был готов. Вместо перемещения за спину шиноби, самого лёгкого пути к победе над ним, Намикадзе подал чакру в заранее сложенную ручную печать, рывком доставая руку из кармана и тут же высвобождая порыв воздуха, достаточно мощный, чтоб отбросить кунаи в сторону, но не такой сильный, чтоб привлечь им чьё-либо внимание к пустующей палате. «Намикадзе!» – вновь проорал Лис, внимательно следивший за их битвой и одномоментно с этим лечивший рану на голове блондина. Курама, первым из них заметив стремительное движение Тензо, испугался, что его джинчурики вновь попадёт под удар противника, выходившим больно уж крепким, не равным по силам блондина выдержать его. Но Намикадзе рассчитывал, что Тензо вслед за брошенными кунаями нападёт и сам, и услышав окрик Лиса, он испытал проскользнувшее чувство облегчения. Выждав необходимые секунды, глупо стоя на одном месте, словно он был растерян и обдумывал, как ему правильнее поступить, блондин в последний момент переместился, исчезая как раз из-под захвата Тензо, и будучи ещё зависшим в воздухе, появившись за спиной шиноби на расстоянии вытянутой руки, да не промахнувшись от выбранной цели и на несколько сантиметров, он незамедлительно прикоснулся к затылку Анбу приготовленной к наложению печати рукой. Тензо плашмя повалился на пол, издавая резкий стон боли. «Он попался…» – выдохнул Курама, наконец-то смолкая. Да, Тензо попался, и теперь Намикадзе, не доделав с ним всё до конца, ни за что не позволит тому выскользнуть из своих рук. Такой проблемный шиноби, единственный, кому удалось определить связь старика Мамору с блондином, значительно опережая в этом деле всюду рыщущего сенсея седьмой команды, оставь его Намикадзе сейчас в покое, в дальнейшем непременно испортит ему планы. Приземлившись на поверженного противника и пригнувшись к нему, блондин поспешно зажал рот шиноби одной рукой, а второй продолжил устанавливать печать, прося между своими действиями компаньона присмотреть за ними, пока он будет занят. Анбу стонал, выдавая рвущимися из него звуками всю боль, что он испытывал, но не шевелился и не сопротивлялся влиянию блондина. Намикадзе не оставил тому и крохотной возможности на то. Наученный своими ошибками, он не проявлял к этому шиноби ни сострадания, ни жалости, ни сдержанности. Также Намикадзе ничего не говорил ему. Он злился на него, сильно злился, потому намеренно тянул для упрямца с объяснениями, рассчитывая, что тот сообразит всё произошедшее с ним сам, и поймёт, что блондин не оставил ему никакого выбора. А к прочему он с усиливающимся раздражением отмечал для себя одну необходимость. Позже ему всё же придётся о случившемся рассказать Хатаке. Тензо старый товарищ сенсея, и то, что блондин делает с ним, от Хатаке скрыть все равно не получится. А спустя минуту-полторы из подсознания проголосил вновь чем-то напуганный Лис, напрочь сбивая мысли у блондина и нужную ему концентрацию чакры. «Намикадзе! Беда!» Ровно через несколько секунд с тонко прозвучавшим скрипом дверь отъехала в сторону, и в проёме двери показались двое. Побледневший ирьёнин, и прижимавший к его горлу свой кунай Зо, оставшийся в этом боксе не как Анбу, а как пациент, поправляющий своё здоровье после недавнишней встречи с Итачи Учихой. -Что у вас происходит? – спросил капитан Анбу, бывший без привычной маски, а в тканной, подобной той, какую носил Хатаке, в обыкновенной одежде, какую для пациентов выдавали в госпитале, и в тапочках. Зо цепко оглядел Намикадзе из-за плеча стоявшего перед ним ирьёнина, под конец опустив взгляд ниже. «Прости. Я не заметил их сразу. Если бы не Саске, то и не увидел бы», – всё стонал Лис, прекрасно понимая, что он перед блондином серьёзно оплошал. Намикадзе убрал свои руки от лежавшего под ним шиноби, только что успев установить печать до конца. Он встал, отступая в сторону, ближе к окну, присматриваясь к ирьёнину, вероятно, бывшим маскировкой Учихи. Тензо же, крупно дышавший, словно ему не хватало воздуха, приподнял голову, показывая своё искалеченное лицо на его удачу вовремя пришедшим в палату шиноби. -Это недоразумение… Я сам виноват, – вдруг произнёс обернувшийся к двери Анбу. Он с трудом сел на пол, краем глаза посматривая и на Намикадзе.