Причастные

Под судорожные, но всё же затихающие вздохи, ещё совсем недавно по помещению, затемнённому в день из-за плотно занавешенных здесь шторами окон, расходившиеся сдавленными всхлипами, а изредка, когда Намикадзе хотелось того, то и достаточно громкими стонами, блондин убрал свою ладонь, покрывающую рот черноволосому парню, теперь смотря на упавшего перед ним на колени шиноби холодным, вконец потемневшим взглядом. Его рука, только что соприкасавшаяся с Анбу, сама по себе потянулась к подсумку за кунаем, а Анбу, оказавшийся молодым шиноби, бывшим, судя по внешности, немного младше Зо, уже сносно сообразил, что у переместившегося к нему блондина по его поводу было на уме. Он, прерывисто хватая ртом воздух, спешно опустил голову вниз, с головой опуская и взгляд, да показывая и признавая тем перед Намикадзе свою вину. -Я этого не хотел. Не знал, что он был Хьюга! – надрывисто прошептал парень, смотря в пол. Плечи у него мелко тряслись, а голос сипел от испытанной им боли. Изначально не чувствуя и капли жалости к провинившемуся шиноби, Намикадзе с первого прикосновения использовал на нём самую сильную печать из своего арсенала, которой он, а вернее, только которой он смог прогнуть под себя волю Момочи Забузы. Ещё не завершённая до конца печать имела весомый недостаток, серьёзный побочный эффект, как некоторые из печатей блондина, что у него находились в процессе доработки и требовали для своего оттачивания намного больших количеств использования, нежели Намикадзе мог себе позволить. Боль. Эта печать давала возможность передать испытуемому полный спектр всевозможных оттенков боли. А ещё она нарушала ток чакры, прицельно пробивая большую часть точек тенкецу испытуемого за раз. – Как я мог догадаться? Все его движения в бою. Отработанные приёмы. Он был нацелен убить меня. Я понял свою ошибку только после того, как его техника развеялась... – продолжал пойманный Анбу, в своём оправдании переходя на почти неслышимый шёпот, затыкаясь на оборванном им же слове. «Теперь он сожалеет...» – подсказывал ему из подсознания Лис, отчётливо чувствовавший эмоции черноволосого шиноби. «Да...» – согласился с компаньоном блондин, машинально перекручивая на своём пальце кунай, будто бы сам он был сейчас задумчив, дотошно взвешивая каждое сказанное ему слово, но блондин ни на секунду не забывал того факта, что именно этот Анбу отнял у Неджи жизнь. Конечно... парень, имени которого Намикадзе ещё не выяснил, сожалел о совершённом им. Он, догадавшись, какая его самого ожидала в ближайшем будущем участь, вёл себя подобным образом. Он не скрывал своих эмоций, чтоб это было хорошо видно Намикадзе. Признавал свою вину, склонив перед Намикадзе голову. И по этой же причине, испытывая за себя тревогу и хитря, до того, как был обездвижен, и даже до того, как блондин хоть что-то успел сказать ему, он незамедлительно и без предупреждений напал на Намикадзе, сам нацелившись убить его. И в этом случае то, что он ошибся из-за техники телесного перевоплощения, тот уже не мог себя оправдать. Блондин, переместившись к Анбу, не использовал привычную для себя маскировку, умышленно показываясь перед ним открыто и своими действиями спровоцировав у них драку. Разбитая маска Анбу валялась под ногами у Намикадзе, там же валялись с переломанным лезвием и танто, и пара кунаев, вышедших в их бою бесполезными. «Ты ведь удумал убить дурака и подменить его своим клоном? – продолжал Лис, в какой-то мере предугадывая непростое состояние джинчурики и его сомнения, кучу сомнений, на взгляд Лиса, останавливающих блондина от решающего действия. – А если Шикаку всё поймёт? Если он догадается, что тебя заменяет клон? Твой дружок умный, как настоящий чёрт. Не забывай, Шикаку уже раскусил тебя с Дзюцушики. Не зря же он припрятал этого Анбу от тебя подальше, явно желая предотвратить ваши какие-либо случайные пересечения. Он же верит тебе. И раз ты сказал ему, что попадёшься, ждёт тебя у Хокаге. Но если Шикаку поймёт твою хитрость, что ты станешь делать? Ты же всегда говорил, что трогать Анбу старика нам нельзя». Да. Всё было именно так, как ему сейчас сказал Лис. Нара просил Намикадзе попасться к Хатаке и вместе с ним вернуться в госпиталь и показаться на глаза Хокаге. Он сказал, что так для него сделать выйдет лучшим из всех прочих вариантов. Намикадзе тогда согласился с Шикаку, принимая его план действий, выждал время, пока Хатаке догадается, где он с Саске находился, но за долгих полчаса ожиданий, обдумав всё на несколько раз, решил изменить условия возникшей ситуации. Предположив, на чём будет настаивать старик, и что блондину так или иначе придётся вернуться к Джирайя, что было равно его уходу из Конохи, он создал клона, особого, впервые используя для собственной полноценной и долгосрочной замены свою идентичную во всём копию. Специально для Хатаке разыграл правдоподобную сценку, обманывая доверчивого сенсея неожиданным появлением своего клона в доме Нара. Хатаке, твёрдо убеждённый, что это был он, мог стать самым надёжным для новой подмены Намикадзе прикрытием. Им же он хотел обмануть старика и главное, обмануть уже хорошо встревоженного Нара. На опасения Лиса, связанные с тем, что с ними будет, вынюхай Хатаке о подмене правду, Намикадзе достаточно резко отрезал, что Хатаке обманулся сам, как этого он и хотел, тем заканчивая неудобный для него разговор с Лисом в самом его начале. После всего случившегося встречаться с сенсеем и более того, разговаривать с ним, блондину не хотелось. Он сильно сомневался в своих возможностях обманывать его, как он то делал прежде. За это утро ему с лихвой хватило сложностей с Саске. Получившийся у них непростой разговор, признание вины и слёзы Учихи, всё это отпечаталось в памяти блондина намертво. И... собственно из-за этой причины он и решил, что справляться с Хатаке, как в дальнейшем и с Джирайя, вместо него пока придётся его особому клону. А за высвободившееся время Намикадзе планировал разобраться с более важными для него делами. С Тензо, неспроста искавшим его вместе с Хатаке в паре, да попутно с этим выяснить от Тензо, что стало с его подачи известно Хатаке. Со страховкой для Итачи, прикрывая первый и самый важный приход старшего Учихи в дом Харуно, могший выйти, как метко выразился Саске, полным провалом. И с этим Анбу, с которым Намикадзе передумал тянуть, решив использовать глупца по-своему. -Посмотрите на меня, – ровно произнёс блондин, принуждая парня поднять на него взгляд чёрных глаз. Намикадзе легко мог убить глупого Анбу, сделав это прямо сейчас, одним быстрым ударом проткнув тому шею кунаем, тем раз и навсегда избавляясь от провинившегося шиноби. Это немаловажное обстоятельство он своими действиями и словами доносил до обездвиженного им Анбу. Доносил до него его незавидное положение, то, что за не сильно долгий бой его одолели, сделав это без существенных напряжений или иных трудностей, то, что его чакра была запечатана, окончательно ограничивая возможности Анбу противостоять Намикадзе своими силами, и то, что на него была установлена печать, сломавшая его волю настолько, насколько это нужно было блондину, чтоб начать с ним взаимодействовать. На фоне испытанной парнем боли, ломающей его изнутри, Намикадзе внушал ему страх, близкий к замешательству. Страх, изменяющий структуру мышления попавшегося ему в руки шиноби, незаметно вживающийся к нему под кожу, прошивая им подсознание Анбу. Намикадзе умело использовал свои уникальные наработки с Момочи, хладнокровно и безостановочно причиняя Анбу боль до первого отчётливо прослеживающегося от парня нужного блондину результата. При виде в руке у Намикадзе куная взгляд парня осёкся, ощутимо дрогнул и зачарованно замер на крутившимся лезвии оружия. -Ты меня не убьёшь... – блондин, услышав несколько неуверенное шептание, остановил кунай, ловко перехватывая его пальцами и заводя лезвие назад, как для удара в замахе. – Опомнись, Хокаге сразу поймёт, что это был ты... «Я тебе о том же говорю! Повременить с ним было бы лучше», – с другой стороны продолжал давить на Намикадзе его второй собеседник, упрямо призывающий его одуматься, упоминая для этого недавно сказанные самим же блондином слова. -Наруто... – вкрадчиво закончил Анбу, сам поставив жирную точку в своём вопросе. Намикадзе на ненавистное ему имя среагировал молниеносно. Один удар рукоятью куная по болевой точке и парень упал перед ним на пол. И под окрик Курамы: «Ты сдурел, придурок! – они вдвоём услышали стон Анбу. Тот лежал на полу и корчился от боли, не смея протянуть руку к плечу. – Ты его не убил?» Намикадзе присел на корточки перед поверженным шиноби. «Сначала надо выяснить всё о нём...» – не сразу и уже задумчиво отвечал своему биджу блондин, в этот момент тщательно изучая внешность пойманного им Анбу, как он до того изучал его ведение боя и его манеру разговора. «Постой-ка... – Лис, ухватившись за слова Намикадзе, замолчал на несколько секунд, а потом, обдумав догадку, удивлённо выдал. – Только не говори мне, что ты задумал использовать этого Анбу своим новым прикрытием?» -Чёртов пацан! Ты хоть отдаёшь себе отчёт, что ты творишь! – шёпот у парня стал куда как злее, а его чёрный взгляд резким, больше похожим на взгляд того, кто мог убить Неджи. -Да. И вам бы не помешало обдумать то, что я с вами делаю. «Он же Анбу старика, убивший Хьюга?» – продолжал Курама, изумившись задумке блондина. Именно из-за этой характеристики, понимая, что идеального для себя прикрытия ему не найти, Намикадзе и решил с ним попробовать, надеясь на то, что этот парень из-за имевшейся у него должности ведёт одинокий образ жизни, большей частью времени будучи занятым на работе. Но даже если это было не совсем так, замена этого парня для Намикадзе предполагала получение больше выгод, чем вреда. «По мнению знающих меня людей, он тот, кого я возненавижу и пожелаю убить, – поправил блондин Лиса, раскрывая ему свою задумку полностью. – Он подходит мне».