мне не нужна помощь, джисон

минхо смотрит внутрь открытого холодильника и всеми силами борется с тем, что происходит у него в голове. в этой борьбе всегда побеждает нездоровый мозг хо, как бы он не хотел этого себе признавать, он болен, не так давно, к счастью, но от этого не легче. он вздыхает и закрывает холодильник, так ничего оттуда не взяв. мозгом ли понимал, что стоит съесть хотя бы яблоко, чтобы не упасть в обморок в школе, но он знает, что после фруктов практически всегда идёт срыв, а он слишком долго занимался медленным убийством себя, чтобы прекратить это так резко и возненавидеть себя ещё больше, хотя казалось бы, куда больше? — мне сегодня идти к психотерапевту, — пишет минхо джисону, который отвечает несколькими словами поддержки, завершая сообщение фразой «люблю тебя, удачи, ты всё сможешь». хо усмехается, сможет, да, он даже не скажет врачу про своё похудение, что уж говорить о том, чтобы тот ему как-то помог с этим. вечные «я в порядке», «да я сегодня с утра ел, ты чего», «не голоден, уже поел» заставляли джисона волноваться, и тот в конце концов узнал о проблеме хо, но не смог никак с этим помочь. изначально хан пытался самостоятельно что-то сделать, но это привело лишь к тому, что минхо стал закрываться от него и много — невообразимо много — лгать. джисон сначала не отдавал себе отчёта в том, что не сможет самостоятельно помочь своему парню, а затем пришёл к выводу, что это ведёт лишь к тяжёлым, очень сильным спорам, крикам, чуть ли не истерикам, и вечной, постоянно повторяющейся фразе «мне не нужна твоя или чья-либо ещё помощь, хан джисон». и хан пошёл уговаривать маму хо отправить его к «мозгоправу», даже не объясняя ей чёткой причины. она согласилась, давно видела, что с её сыном что-то не так. минхо ненавидел психологов, психотерапевтов, психиатров и всех, кто копается в голове, пытаясь пробраться в черепную коробку, дабы выведать все секреты и проблемы, которых у него, как таковых, нет. и всё же врачи, которые уже успели с ним пообщаться, выписали ему продолжать лечиться психотерапией, к чему почему-то очень прислушались его родители и были готовы потратить на это почти любые деньги. нынешний приём, как и многие предыдущие у многочисленных психологов, прошёл не слишком приятно для него, что не было удивительным, и минхо был бы рад, если б ему помогли, но он не хочет, чтобы все вокруг начали волноваться и заставлять его есть, потому что он тогда всё равно останется таким же мерзким и жирным, каким является сейчас, с этими отвратительными огромными ляшками и животом, пухлыми щеками и толстыми руками. когда он раньше худел здоровыми способами, не скрывая от людей, что занимается этим, так как всё было слишком нормально, чтобы кто-то мог беспокоиться, почти каждый у него спрашивал: «почему ты этим занимаешься? чтобы соответствовать обществу, чтобы тебя любили?», минхо никогда не отвечал на эти надоедливые расспросы, но каждый раз прокручивал в голове настоящий ответ — он хотел соответствовать своим собственным стандартам, его любили и таким, какой он есть сейчас, но он не хотел смотреть в зеркало с желанием разбить его, распороть себе живот или отрезать свой жир осколками стекла. хо переписывался с джисоном, рассказывая про то, как прошёл сеанс, не сообщая про то, что они так и не говорили с психотерапевтом про его похудение. хан знал про все его проблемы: в семье, у него на душе, то, что его тревожило и не давало спокойно существовать, — да, не жить, а существовать, — и они даже периодически их обсуждали, все, кроме голодания, лишь иногда затрагивая тему ненависти к себе и то чаще всего из-за шуток минхо про самого себя. ли закрыл переписку с джисоном и со вздохом откинулся на кровати, медленно, глоток за глотком, выпивая стакан воды. родители часто водили его по врачам из-за заключения из больницы, в которой он лежал какое-то время с попыткой самоубийства. врачи ни разу ни говорили про низкий или хотя бы нормальный для его роста вес, поэтому хо ещё больше считал себя жирным уродом и не мог перестать так звать себя в голове на постоянной основе. у него были сильнейшие проблемы с доверием, особенно когда это касалось комплиментов в его сторону, которые он просто не умел воспринимать, обесценивая себя по всевозможным критериям и самостоятельно опуская себя в шутках перед друзьями, которые уже даже особо не обращали на это внимания, хоть и пытались иногда переубедить, уже заранее понимая, что смысла в этом никакого нет. у минхо была хорошая школьная компания друзей, отношения с парнем, к которому он вроде как ощущал чувства, много интернет-друзей, которые взаимно ценили и любили друг друга, вполне нормальные родители, неплохой брат, да и вообще окружение было что ни на есть подходящим, но почему же он не любил себя и хотел умереть? хо сам задавался этим вопросом, даже слишком часто, наверное, и не приходил особо ни к каким выводам, кроме того, что у него было не самое лёгкое детство, которое оставило достаточно травм, чтобы перестать есть и начать себя ненавидеть. он делал уроки и смотрел краем глаза в маленькое зеркальце, что стояло на рабочем столе, не выдержал и резким движением скинул его на пол в порыве то ли ярости, то ли зашкаливающей ненависти к себе, коснулся обоими руками своих щёк и со всей силы ударил себя по правой. таблетки; рвота после приёма пищи, если хоть один раз за семь-десять дней всё же случается больше, чем на 200 ккал; спорт, на который банально уже не хватало сил; голодание по огромному количеству дней с редкими срывами на совсем маленькое количество еды, которое казалось просто огромным при том, что уже от одного её вида или запаха начинает тошнить — всё так надоело, что иногда просто хочется жить нормально, без всего того, через что проходит минхо по своей же вине и вине общества. вечные вопросы джисона: «ты хоть что-нибудь ел сегодня?» и примерно тот же ответ, из раза в раз чуть-чуть меняющий формулировку: «конечно, я же не ненормальный». минхо заваривал очередную, уже наверное седьмую или восьмую за день, кружку кофе с миндальным молоком — оно менее калорийное — с наушниками и слегка депрессивными песнями в них думал о том, как в очередной раз нужно будет как можно более незаметно выкинуть еду в этот раз, чтобы родители ничего не увидели. это не было особо сложно, но страх присутствовал до сих пор, сколько бы времени не прошло. как только другие его друзья ещё ничего не увидели? или они просто не хотели видеть? когда минхо дойдёт до того, что всё же его попытка суицида будет удачной или когда он высохнет настолько, чтобы умереть.