Кошмары на яву

Горшенёв взошёл на сцену. В зале никого. Только его группа и он. Шуты репетировали песню «Камнем по голове». Довольно поучительно, если так подумать. Хотя тут мораль не сразу ясна. Хотя сейчас это не важно. Вот и Горшенёву тоже было поебать на смысл песни, сейчас он был сильно занят её текстом. Да, он не мог ту песню выучить полностью. Да и что греха таить, он её толком не знал, хоть на концертах пел её без запинок, что часто бывало с другими песнями. И вот, басист заиграл, второй вокалист группы начал петь, а Мише резко стало плохо. Он ничего не слышал: ни пиздецки громкой музыки из огромных колонок, ни Князя, что заметил его хуёвое состояние… Ничего. Да, как только настало время петь Горшку, он просто молча стоял и смотрел в пол, чуть ли не хватаясь за сердце от жутких покалываний там. Балу выкрикнул: «Стоп!». Все не сразу перестали играть, но как только он повторил, все замолчали в недоумении. Балу посмотрел на Горшка и сказал: — Что-то не так? — странно, что он сказал именно это, но, видимо, он всё-таки заметил не лучшее сочтояние Горшка. В ответ тишина… Ничего, как будто никого нет в зале… Тем же временем Миша схватился за сердце и внезапно краем глаза увидел у входа в зал странную чёрную фигуру. Вокруг всё стемнело, время остановилось… Единственный, кто был подвижен, это Горшенёв и тот тип. Бродяга был таким знакомым. Грязный плащ, цилиндр черный смят в гармошку, а на лике маска рыжей обезьяны. Пожалуй, она сильно выбивалась из мрачного образа, но так подходила к нему. Бродяга слова не сказал, как поднял взгляд на Мишу, а после не дождавшись реакции певца открыл дверь и сгинул, так и не вымолвив ничего. Миша сделал пару шагов, чтобы проследовать за незнакомцем, но тут упал, словно сгнивший труп, прямо со сцены на холодный пол. А дальше абсолютная темнота и белый шум… Больше ничего и не могло быть, пока ты на время стал мертвецом…