Ворон

Прошло 10 лет. Ему без 730-ти суток тридцатый год на земле, топор его судьбы приближается всё ближе. 30 лет звучит как золото, что сверкает на чёрном мундире. 10 лет... Ему было так страшно думать про 4 года, потом узнать, что нужно жить ещё 7 лет. А прошло целых 10. От ненависти на красной родной земле ни следа. Свобода, но разруха. Сплошная разруха, которой никогда не было. Красный кирпич потускнел. Купола никто не чистил. Тучи никто не развеял. Всё здесь мертво и свободно. Траур, чёрный костюм, туфли крысы. Они пищат, переступая порог мягко-тёплой квартиры. Здесь тоже свободно, но по-живому. Воздух навевает воспоминания: в коридоре пролилась кровь брата, в микроволновке крутились мокороны с тонной сыра, из раковины текла самая вкусная вода, в ванной раслабленно и безмятежно откисало тело... Но там есть ещё кое-что. По ней лились все слёзы, по ней ныло сердце, по ней разрывалось горло все эти 10 лжесвободных лет. Вадим схватился за ручку двери. Он вошёл. Сотни цветов устремились на него с приятных зелёных обоев. Собственный взгляд прожигал его с автопортрета. Кровать... Он аккуратно сел на неё, чтобы не испугать сам не зная кого. Будто бы самого себя: вот, кажется, он занимается с репетитором, а здесь он опять проспал половину учебного дня... В левой руке Собача подверглась удушению. Вадим приблизился к подушке, развеяв собственный призрак. Он достал из-под неё револьвер. Висок. На стене появился ещё один цветок. Он был больше всех остальных и отличался багровым цветом.