Трепло

Битый час из Шерлока стараются выпытать информацию о... в целом, о Майкрофте. Иногда о нём самом. Двое коренастых угрюмых полицейских и одна полицейская, проявляющая излишнее молчаливое (спасибо и на этом, крошка, хотя твоё присутствие неимоверно раздражает) любопытство допрашиваемому, стоят почти рядом с дубовой дверью. Кабинет в принципе — сплошной дуб. Дубовый (потемнее) лакированный стол, аж ногти сломать можно, дубовый (посветлее) стеллаж с толстыми папками, которые хранят в себе давно нерелевантную информацию, и редкой литературой. В основном это тоненькие книжки по праву, различные справочники, около трёх конституций и... библия. Как будто ожидаемо. По другую сторону стола, Шерлока взглядом буравит детектив. Он упёрся кончиками пальцев обеих рук в стол и смотрит неотрывно. Этот полудурок пытается выглядеть крутым копом, под копирку подстраиваясь под образы из фильмов про дикий запад или немецких офицеров второй мировой. Ланда недоделанный. Единственное, что ещё находится на столе, помимо кривых пальцев детектива — настольная лампа (Шерлок искренне надеется, что Полудурку не придёт в голову использовать её как пытку светом; это будет уж совсем плохо выглядеть. А ещё Майкрофт надерёт ему зад за это) и якобы досье на самого Шерлока. Несложно догадаться, что ни хуя у Полудурка на него нет. Только общеизвестная информация о разграбах, которые на днях устроили Холмсы, с детальными описаниями каждой трещины на трёх сейфах, растянутыми на страницы. Сейчас он находится в окружном полицейском участке небольшого (американского) городка на отшибе — поэтому ничего удивительного. Даже ФБР с трудом сориентируется, если им поступит звонок отсюда. Даже если речь будет идти о двух британцах, терроризирующих местные правоохранительные органы. И особенно если этими британцами будут печально известные братья Холмс. — Давай так, парень, — включился детектив Полудурок, претенциозно взяв в свои кривые руки документы. — Ты рассказываешь о местонахождении своего друга, а мы тебя отпускаем. Или, — он с важным видом перетасовывает бумаги, выбирая лист, на котором больше всего текста, и поворачивает лицом к Шерлоку, который только лениво скользит взглядом, не пытаясь что-либо прочесть, — ты отказываешься, мы вычисляем следующий дом, в который он сунется, и в ловушке оказываетесь вы оба. Шерлок скучающе дёргает нитку, торчащую у него из тканевой куртки, мысленно прикидывая, где сейчас может шляться Майкрофт, раз не избавил его от этого душнилы ещё час назад. — Нет, — коротко отвечает он, с нескрываемым удовлетворением наблюдая, как скребит зубами детектив. — Как ты не понимаешь, что он тебя использует! Этот человек погубит твою жизнь, парень, — Полудурок с громким звоном и скрипом дерева припечатывает ладони к поверхности стола, который немного качается. — Просто расскажи нам, где он, и мы тебя отпустим. Если ты, конечно, не хочешь, — понизив голос, детектив наклоняется корпусом к Шерлоку, - и стол за ним, - стараясь придать своим словами веса и зловещности. — Чтобы мы тебя просто посадили в гнойную камеру и забыли о твоём существовании. Шерлок не может сдержать смех. Наручники звенят, когда Холмс порывается закрыть глаза рукой, но не делает этого. — Прости, приятель, — извинение легко срывается с его губ только потому, что именно в эту секунду он перестаёт следить за собой. Чёрта с два, от Майкрофта ни слуху, ни духу уже три часа. Шерлок не разнёс это место и пятерню детективов, которые успели побывать здесь, только потому, что брат может находиться рядом с участком; лишний шум и машины скорой тут ни к чему. И всё же три долбанных часа... К чёрту, самое время повеселиться. Только пока он не придумал, как именно. — Это так очаровательно. Детектив Полудурок задыхается возмущением, а в разговор встревает полицейская. — Ты смышлёный молодой человек, у тебя может быть будущее, не связанное с криминалом. Почему ты остаёшься с ним? — голос у нее оказывается на удивление приятный слуху. А ещё, кажется, Шерлок придумал... — Мне нравится, как он меня трахает. Шерлок отвечает, не раздумывая. Конечно, чёрт возьми, это не правда, к его огромному сожалению. Но разве это имеет значение, когда он здесь, наедине с впечатлительными незнакомцами, которые при всём желании не смогут покинуть этот кабинет? Почему бы не отпустить себя хотя бы раз в жизни? Эта идея кажется настолько заманчивой, что Шерлок мгновенно оживляется. В то время как все остальные в кабинете в культурном шоке замерли. — Это лучшее, что могло бы произойти в вашей личной жизни. Постели, не важно, — Шерлок нетерпеливо ёрзает на стуле, пока мозг наскоро придумывает сюжеты. — Он лишил меня девственности, — казалось, все в помещении разом выдохнули. Детектив Полудурок медленно начал оседать, пока не наткнулся пятой точкой на стул, заботливо подставленный в последний момент дрожащей рукой полицейской. — Вы б знали, как это было потрясно. Я даже в самой длинной порнухе не видел такой долгой прелюдии. А она продолжалась до конца. Представляете, каково это: ощущать в себе движение охуенно большого члена, пока горячий язык ласкает твои соски, а две тёплые ладони сжимают ребра? — Холмс намеренно добавляет к каждому существительному по прилагательному, чтобы слушатели не могли не представлять. В следующий момент Шерлок достаёт из-под стола руки, упирается локтем о самый край и понижает голос до громкого шёпота, будто они все — шайка дворового хулиганья, а он делится секретом. — В ту ночь он имел меня шесть раз. Один полицейский стоит с непроницаемым выражением лица, смотря в пол, хотя Холмс на сомневается, что он тоже внимательно слушает, — вполне отчетливо вздыбленная ширинка на синих брюках. Храни господь (не упоминай имя господа всуе, — пиздит в голове голос Майкрофта) тех, кто придумал эту униформу. Второй полицейский неуверенно начал озираться по сторонам, будто уверенный, что это поможет согнать румянец с лица или избежать сказок, которыми делится Холмс. Полицейская и детектив переглядываются, тоже покрасневшие от смущения. — Моя любимая поза — шестьдесят девять, — сразу в лоб выдаёт Шерлок, не сдержав скользнувшей улыбки. — Я не успел сесть ему на лицо, как он тут же развел мои ягодицы и начал вылизывать. Ох, как он усердно это делал, вы б знали, — Холмс прикусывает первую фалангу указательного пальца, устремляя в никуда притворно мечтательный взгляд. — Я думал, только от одного его языка позорно кончу. Но он как предвидел эти моменты — сразу сбавлял обороты, давал возбуждению пойти на спад, а потом по-новой мучил... Он особенно любит, когда я ему отсасываю. Знаете, оральный секс делает его чуть ли не сердобольным, нежным. Он не позволяет себе дёргать меня за волосы, как когда я прогибаюсь под ним или слишком долго прячу лицо в его шее. Это своеобразное награждение, — голос Шерлока превращается в мёд, медленно и мягко обволакивающий всё вокруг, как смола, стекающая по стволу дерева. — А как сладко он стонет, зная, что я не смогу его прервать, насколько бы мне не хотелось. Это наш негласный тест на взаимопонимание... Шерлок беззвучно усмехается той чуши, которую успел наплести, но останавливаться не собирается. Тем более не станет он остужать копов, пусть продолжают кормить его вампиризм. — А ещё он отлично пользуется губами, зубами и языком. Наутро на мне чистого места было не разглядеть. От шеи до рёбер, — кто-то издал приглушённый звук. — Я был счастлив, как никогда. Особенно благодарил себя за то, что не был под кайфом или пьян. Я помнил абсолютно всё, — Шерлок облизнулся, взяв небольшую паузу-перерыв. Длительная задержка Майкрофта окончательно перестала заботить его. Чёрт с ним, выкрутится, выживет, извернётся, если надо — Майкрофт же. Найдёт всю нужную информацию, и они свалят отсюда. Поскорей бы. — Утром он разложил меня на столе с белой скатертью. На ней я выглядел сногсшибательно. Будто моя грудь состоит из сплошного жёлтого, оранжевого, алого, фиолетового и синего. Как неимоверно красивая клякса на белом льне, — Шерлок успевает заметить, как взгляд детектива устремляется вниз и тут же снова поднимается, но после этого поведение Полудурка становится более нервным. Холмс ухмыляется. — После этого мы ещё много марафонили. Останавливались в мотелях по пути, коротали вечера в барах. И один раз подцепили там одну рыжую цыпочку, которая была согласна на тройничок (и более того — предложила сама). О господи, это была одна из самых горячих ночей, — Шерлок так загорелся энтузиазмом, будто забыл, что это выдумка. — Всю дорогу на такси она соблазнительно извивалась между нами, будто была готова отдаться прямо там. Но потом, стоило нам ступить за порог её квартиры, она превратилась в грёбанную властную королеву борделей с двумя волками у ног, — детектив сглотнул и весь как-то подобрался, ему явно пришлось по вкусу то, что он услышал; чего не скажешь о единственной женщине(-не-лесбиянке) здесь. — Тогда она и начала помыкать нами. Уселась на шикарную кровать, закинув одну ножку на другую, и приказывала, пока сама наблюдала. «Медленно разденьте друг друга, будто танцуете»... Нет, нет, Шерлок, только не танго! — спародировал женский голос Холмс, посмеиваясь. — «А теперь поцелуйтесь»... нет, засоситесь. «Какие хорошие мальчики, подойдите ко мне», — Шерлок шутливо манит пальцем двух верзил у двери, и те не сдвигаются с места, но коротко улыбаются в ответ. Холмс даёт полицейским выдохнуть, одними смущёнными-потрясёнными-восхищёнными взглядами обсудить всё между собой и вернуть внимание Шерлоку. Хотя он мог бы и пересказать сюжеты собственных фантазий относительно Майкрофта, но он не станет. Слишком заезженно для него. Слишком лично. — Всё, к слову, началось с поцелуя, — полицейская как-то плаксиво вздохнула. — Он, как заботливый старший... партнёр, решил научить меня. Тогда это был один из немногочисленных пробелов в моих знаниях. Он доказал, что не какие-то там привороты или виагра заставляют любую даму без задних мыслей отдаться ему, а одно только его мастерство, его губы. Поистине восхитительные. Я подумал, блядь, наши рты идеально подходят друг другу. И потом понял... — ...Что? — с придыханием мгновенно отозвалась полицейская, судорожно сжимая в руках невесть откуда взявшийся платок. Шерлок пристально посмотрел на неё. — Что ничьих губ не возжелаю так, как его. Послышался звук звякнувшей защёлки, после которого дверь отворилась. В кабинет вошёл Майкрофт с пушкой в руках. Мрачный, тяжёлый, невесёлый — и много-много разных эпитетов, все, какие угодно, кроме «злой, как тысяча чертей». Такая забавная фраза просто не применима к этому состоянию старшего брата. Шерлок по одному только нечитаемому взгляду, направленному на него, понимает — Майкрофт слышал. Он знает. Волнительный холод проходится по телу Шерлока волнами, но он умудряется сохранять нейтральное выражение лица. Наручники в один щелчок снимаются. Он спокойно выходит из-за стола и, перед тем, как покинуть кабинет, ровным голосом сообщает своей внезапно образовавшейся фан-базе: — Мы, кстати, братья.